Организация ВОС крупным планом
Юрий Лунин
ИВАНОВСКИЕ ГОЛОСА
Уверен, что многим ВОСовцам знакомо такое понятие – реабилитация средствами культуры и искусства. В общем-то, понятие вполне корректное и ясное; подразумевает, что, раскрывая свои таланты в самодеятельности, инвалид по зрению обретает радость общения, обогащает внутренний мир, чувствует свою полноценность и значимость в обществе. Однако согласитесь: само слово «реабилитация» звучит по-медицински суховато в соседстве с такими возвышенными словами как «культура» и «искусство». Человек незнающий может ошибочно подумать, что культура и искусство для незрячих – что-то вроде терапии. Но когда душа по-настоящему поёт – о какой терапии может идти речь? Талантливый человек – в независимости от того, зрячий он или нет, – сам способен реабилитировать окружающий мир от его недугов. По крайней мере, я совершенно в этом убедился, проведя один из дней своей Ивановской командировки в культурном центре областной организации ВОС.
Начну с того, что попал я в Иваново в лютые морозы. Темнело рано, город пустел и, идя по нему вечерней порой, я, признаться, ощущал некоторое одиночество. Снег сухо скрежетал под ногами и мелкими иглами колол лицо; иногда завывал во дворе какой-нибудь неприкаянный пёс, тайное родство с которым я неожиданно в себе находил; родные и друзья за много километров – словом, немало причин для того, чтобы молодой и довольно эмоциональный человек немного затосковал – по Москве, по семье, по друзьям…
Но стоило мне зайти в тёплый, уютный ВОСовский клуб и увидеть, а главное – услышать талантливых людей, для которых его стены стали родными, – как моё сердце тут же отогревалось. И уж если в эти вечера культура и искусство реабилитировали кого-нибудь, то, скорее всего, этим человеком был я. Поэтому я с большим удовольствием познакомлю наших слушателей с творчеством талантливых жителей города Иваново, членов ВОС.
Начну с необычного оркестра – оркестра баянистов. Об истории этого музыкального коллектива мне рассказал Владимир Леонидович, один из его старейших участников:
– У нас сначала был основан мужской хор из учеников бывшей музыкальной школы. Музыкальная школа просуществовала у нас 10 лет – с 43-го по 53-й год. Потом ее перевели в Курск, и там образовалось музыкальное училище. Ну, а у нас остались музыканты, и мы попробовали организовать мужской хор.
Я приехал из пионерского лагеря, слышу – занимаются. Думаю: «Как здорово поют, надо посмотреть, что это такое». И зашел в этот самый класс, а мне сразу баян в руки: давай, говорят, садись… У нас в школах специальных, как правило, существовали классы музыкальные. И уж баяном-то, плохо-бедно, владели почти все. Так вот и получилось. Меня посадили, я поиграл… И так до сих пор играю.
— Это был какой год?..
– 58-й.
Музыканты с благодарностью вспоминают не так давно ушедшего из жизни руководителя Станислава Алексеевича Чернышёва.
– Это был прекрасной души человек, очень любил свое дело, любил наш коллектив. Многому он нас учил. И все, что мы играем, все аранжировки он делал сам. Это был богатейшего ума и таланта человек. Очень хороший друг и товарищ.
— Коллектив раньше был больше, чем сейчас?
— Мы начинали с 20-ти человек.
– Даже трудно представить себе – двадцать одновременно играющих баянов…
– Звучало все мягко. И игралась в основном классика.
– Нам было трудно начинать, когда не стало Станислава Алексеевича, мы какими-то потерянными были. А сейчас начинаем уже чувствовать друг друга, коллектив стараемся поддерживать. У нас многие люди ушли. Тех, что остались, стараемся сберечь. Уж как получается…
Ушёл талантливый руководитель, сократился состав музыкантов, но музыка ещё продолжает звучать – это главное. И особенно радостно было видеть в компании музыкантов в возрасте Руслана, молодого человека, играющего на контрабасовой балалайке.
– Руслан, как Вы узнали об ансамбле, и что подвигло сюда прийти?
– Ну, я пришел вступить в ВОС. Надежда Петровна думала, что я баянист, позвала меня, а я сказал: «Нет, я не играю на инструменте». И она мне предложила такой вот вариант. Я пришел, и мне понравилось. Партии дали мне. Я кое-как стал играть. Сейчас уже чуть-чуть получше. Но есть свои трудности.
– Вот у Вас длинные волосы, серьга в ухе… Атрибутика человека, который любит музыку потяжелее…
– Возможно, но мне нравится и то, что играет данный коллектив. Нравится играть. Не важно, в каком стиле…
Я целиком и полностью разделяю мысли Руслана. У музыкантов хороший репертуар, а главное – высокий исполнительский уровень.
Затем я побывал на репетиции хора ветеранов. Это была обычная репетиция, никто специально не готовился выступать перед журналистом с диктофоном. Но, наверное, именно поэтому мне удалось ощутить лёгкую, непринуждённую атмосферу, царящую в хоре… Надеюсь, её ощутят и наши слушатели…
— Можно, чтобы у музыки много времени не отнимать, буквально пару слов о коллективе?
— Наш коллектив был основан в 1957 году.
— То есть, даже получается постарше, чем оркестр баянистов, да?
— Да, немножко постарше.
— Наш хор был основан в первичной организации, то есть это были непосредственно члены ВОС, состоящие в то время на учете. Из старейших у нас остались – Владимир Леонидович, Александр Сорокин, Владимир Анатольевич Плухотишин, Зинаида Андреевна Бирюкова, Лидия Алексеевна Логинова, Таисия Михайловна, Вера Васильевна, Валентина Анатольевна Егорова, а так хор пополняется с каждым годом, меняется состав, приходится все заново проходить.
— У нас проблема – вымирают мужчины. Женщин, как говорится, в Иванове много, а мужчин у нас дефицит.
— Совсем не хватает.
— Женихов в городе невест, да?
— Да. Хоть и хор ветеранов, а когда мужчины присутствуют – совсем другое отношение, правильно ведь? Сразу девчонки начинают кокетничать, губы накрасят, марафет наведут.
— В основном мы исполняем произведения о России, любви к Родине, военные.
— И шуточные.
– Хор ветеранов не унывает нигде и никогда. Дают жару и молодежи, как говорится.
– У нас руководитель хорош. Если бы не она, и такого коллектива бы не было.
– Да, да, да…
– Она отдает себя полностью. Очень внимательная, очень сердечная…
– …Ко всем…
– К каждому участнику…
Время командировки довольно сжато. Мне не удалось побывать на репетиции академического хора, поэтому я лишь упоминаю о нём… Что ж, неплохой повод ещё раз посетить город невест. А пока перейдём в область другого искусства – театрального. Возглавляет литературно-драматический коллектив клуба Людмила Анатольевна Чернышёва, которая вкратце рассказала об этом коллективе…
— Наш коллектив существует с 1945 года, поэтому у нас в этом году юбилейный сезон – 65 лет нам. Мы много Островского ставили. Последнее из него – «Женитьба Бальзаминова». У нас есть еще небольшой спектакль по басням Ивана Андреевича Крылова и Сергея Михалкова. Вот это мы Вам сейчас покажем.
— «Кирпич и льдина»
— Плыл по реке Кирпич на Льдине,
Он у нее лежал на середине
И все учил ее, что не туда плывет,
Что надо бы прибавить ход,
Что надо иначе держаться:
Напрасно не трещать и к берегу не жаться!
А Льдина таяла, приветствуя весну…
Пришло мгновение — Кирпич пошел ко дну.
Кирпич напомнил человека мне,
Что думал про себя: «Я нынче на коне!»
Учил других, командовать пытался,
А сам не «на коне» — на льдине оказался!
— «Многоженец».
— Какой-то греховодник
Женился от живой жены еще на двух.
Лишь только до Царя о том донесся слух
(А Царь был строг и не охотник
Таким соблазнам потакать),
Он Многоженца вмиг велел под суд отдать,
И выдумать ему такое наказанье,
Чтоб в страх привесть народ,
И покуситься бы никто не мог вперед
На столь большое злодеянье:
«А коль увижу-де, что казнь ему мала,
Повешу тут же всех судей вокруг стола».
Судьям худые шутки:
В холодный пот кидает их боязнь.
Судьи толкуют третьи сутки,
Какую б выдумать преступнику им казнь.
Их есть и тысячи; но опытами знают,
Что все они людей от зла не отучают.
Однако ж, наконец, их надоумил бог.
Преступник призван в суд для объявленья
Судейского решенья,
Которым, с общего сужденья,
Приговорили: жен ему отдать всех трех.
Народ суду такому удивился
И ждал, что Царь велит повесить всех судей;
Но не прошло четырех дней,
Как Троеженец удавился:
И этот приговор такой наделал страх,
Что с той поры на трех женах
Никто в том царстве не женился.
— «Бюрократ и смерть».
— За Бюрократом смерть пришла,
Полдня в приёмной прождала,
Полдня в приёмной просидела,
Полдня на очередь глядела,
Что всё росла, а не редела…
И, не дождавшись… померла!
«Что-о? Бюрократ сильнее Смерти?»
Нет!
Но живучи всё же черти!
— «Поломанное крыло».
— Как-то ночью к телефону
Цапля вызвала Ворону:
— Срочно вышлите врача
Для залетного Грача!
— Кр-ра! — ответила Ворона. –
Грач не нашего района.
Обратитесь в тот район,
Где сейчас прописан он.
— Повторяю: он залетный!
Мимолетный! Перелетный!
Поломал себе крыло!
Нужен врач!.. Алло!.. Алло!..
Отошла от телефона
Равнодушная Ворона:
«Чей-то Грач сломал крыло?
Очень жаль. Не повезло!»
А теперь давайте познакомимся с рок-музыкантом Александром Бабановым, который не только является лидером группы «Радиус действия», но и передаёт свой опыт юным любителям рок-музыки в клубе областной организации ВОС.
– Александр Геннадьевич, как Вы пришли к музыке, как почувствовали, что это Ваше призвание?
– Это было так давно. В общем, в 81-м году, когда я был в 8-м классе, мне сделали неудачную операцию, испортили один глаз. Два класса я доучивался в Ивановском пятом интернате. Пока я в массовой школе учился, желание у меня было научиться на гитаре, а таких знакомых, которые бы играли, не было. А в интернате все жили в общежитии, и каждый пытался бренчать чего-то. И я попросил научить меня играть на гитаре. Мне показали аккорды, и я сам начал учиться. Ну, в общем, через год я уже играл в группе… Мне кажется, человек тем и отличается от животного, что у него должны быть какие-то творческие интересы. И как еще воплотить себя, не видя? Я с детства мечтал быть шофером, у меня отец был шофером, я знал все двигатели – какие где стоят, сколько лошадиных сил, «За рулем» читал. Детскую мечту обломили. А музыка, я считаю, это самая-самая доступная область, в которой может развиваться незрячий. Когда я школу закончил, я сразу пришел сюда в клуб. Здесь была группа. Я к ним присоединился, на бас-гитаре играл. Ну, ничего не могу сказать про этот состав, все были алкоголики…
– Вы не употребляете алкоголь?
– Я пью, но знаю меру. И чем дальше, тем меньше тянет. А с той группой я столько нахлебался позора… Допустим, какой-то завод платит деньги клубу и платит деньги ансамблю за то, что он будет играть им вечером. И вот, как бы я с ними ни договаривался, мол, не пейте, в процессе все напивались до такого состояния… Вот, я тогда решил, что с алкоголиком играть я больше не буду, каким бы классным музыкантом он не был.
Я уехал в Ковров, поскольку в Иванове нельзя было заработать пенсию. Тут брали только на УПП, а на УПП больше 117-ти рублей не заработаешь. А в Коврове можно было работать на заводе и получать нормальную зарплату. То есть как зрячие. Я уехал туда на два года, заработал пенсию, вернулся сюда. Эти два года – для меня это как армия. Преодоление себя. Жесткие условия, в цехах холодина, как на севере. Считал прямо дни: быстрее бы, быстрее. В 87-м году я приехал и стал сразу же удочки закидывать: «Не хочет ли кто поиграть?» Я гитару хорошую купил, немецкую – первая, наверное, в Иванове такая гитара, я ее в Москве покупал, с черного хода на Неглинке. Своих песен я много понаписал за эти два года. Пришел к директору, попросил какую-нибудь комнатушку. Мне пошли навстречу, дали комнату, какие-то списанные инструменты. Остатки барабанов, усилители какие-то древние. Хоть чего-то, в общем. Лишь бы было, где заниматься.
Музыкальный путь Александра Бабанова был, да, наверное, и остаётся непростым. Состав его группы постоянно менялся. Кто-то уходил из музыки вообще, кто-то переходил в другие коллективы, а Александр Геннадьевич, не унывая, брался за обучение новых музыкантов, и его педагогическая система всегда работала. Главное условие – желание учиться и желание делать музыку.
— Из интерната пришел уже играющий барабанщик. Пришел парнишка из Костромской школы: «Хочу играть». Я говорю: «А что ты умеешь?». Он поиграл чуть-чуть на пианино. Я говорю: «Пианино не могу предложить. На басе давай». И стал его учить. По Брайлю ему ноты писал.
Выступали мы на рок-февралях, на фестивалях областных. Сначала в феврале 97-го заняли третье место, в 98-м уже первое поделили. А в 99-м первое место нам дали и сказали: «А второе место никому не будем присуждать, потому что слишком разрыв большой со всеми остальными». Это среди зрячих мы выступали. Но фестиваль никакой путевки не давал, и продюсера у нас никого не было. Пришло к тому, что поиграли еще в баре. Мне понравилось. А двум ребятам не понравилось, они сказали: «Перед пьяными рожами больше не хотим играть».. В 2000 году проходил фестиваль «Высшая лига», там участвуют лауреаты разных лет этих рок-февралей. Договорились, что выступим и завяжем на этом, разойдемся. Мы там выступили, первое место заняли и разбежались. И остался я опять у разбитого корыта.
Сегодня у группы другой стиль – мелодический рок с крайне необычным, почти симфоническим многоголосьем.
Создавая новые песни, и играя со своими музыкантами «взрослым» составом, Александр Геннадьевич не забывает и о своих юных учениках, о тех, кому, возможно, предстоит собственный долгий путь в музыке.
— Позавчера был на репетиции, Вы руководите ансамблем ребят…
– Я их называю «пионеры». Есть такая устная установка: «Если руководитель зрячий, то он обязан пытаться, чтобы были у него в коллективе были незрячие; а если руководитель незрячий, он может об этом не заботиться». Но раз я в ВОСе работаю – это моя инициатива – я иду в интернат и спрашиваю, есть ли увлекающиеся музыкой люди. В основном они вообще ничего не умеют. И я с нуля начинаю учить: как на барабанах ногу ставить, как пальцами играть. Не рукой, а пальцами. Если есть желание, они у меня уже через три месяца играют. Вот в 2003 я в интернат съездил, у меня до этого перерыв был с группой, с роком вообще. И там мы выступили квартетом акустическим. И объявили после: «Если кто хочет играть в группе, приходите на прослушивание». После этого концерта я ребят прослушивал, и набрал коллектив. Барабанщик вот сейчас играет у меня. Можно собой даже погордиться, потому что до меня он вообще не играл. Басиста с нуля я тоже учил…
Город Иваново запомнился мне множеством искренних и добрых людей. А ведь искренность и доброта – едва ли не основные качества, необходимые для плодотворного творчества. Наверное, именно поэтому в Иваново так много талантов.
Пришла мне пора возвращаться в шумную Москву, и, честно говоря, теперь мне от этого было немного грустно, будто, покидая Иваново, я уезжал из России куда-то на чужбину…
