Общероссийская общественная организация инвалидов
«Всероссийское ордена Трудового Красного Знамени общество слепых»

Общероссийская общественная
организация инвалидов
«ВСЕРОССИЙСКОЕ ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ОБЩЕСТВО СЛЕПЫХ»

Славянские параллели

Потому что мы — пилоты

Как бы хорошо ни был реабилитирован инвалид по зрению, есть множество ситуаций, в которых ему требуется помощь окружающих: например, прочитать висящее на двери объявление, проверить срок годности продукта или лекарства, посмотреть счёт за коммуналку, сориентироваться на незнакомой местности или узнать номер подъезжающего к остановке транспорта. Для облегчения повседневной жизни незрячих в 2017 году в Беларуси было разработано мобильное приложение «Штурман», в некоторых обстоятельствах способное заменить сопровождающего. Однако производители отмечают, что для тех, кто не умеет обращаться с тростью и совсем не знает города, оно может оказаться малоэффективным.

О « Штурмане» рассказывают:

Артём Горбацевич, директор ООО «Лаборатория Инноваций» из Минска: «В 2016 году мы переехали в новый офис, который разместился по соседству с районом массового проживания незрячих. Часто встречаясь с ними и наблюдая их затруднения при ориентировке, наш коллега Евгений Петрушин задумался о внедрении современных технологий в практическую реабилитацию слепых. Именно он разработал соответствующий проект и решил реализовать его на собственные средства. Сначала речь шла об отдельном навигационном приборе, но вскоре от реализации идеи в таком виде отказались, так как производство потребовало бы финансовых вложений, а мы однозначно хотели сделать сервис бесплатным. Над приложением трудились 7 человек, в том числе программисты, дизайнер и тестировщики. А первыми испытателями стали 10-летний незрячий мальчик Павел Петручук и работник завода «Светоприбор» Виталий Перепеча. Благодаря их помощи и любознательности мы пошли по верному пути. Убедившись в жизнеспособности приложения, связались с руководством компании МТС и предложили поучаствовать в нашем пилотном проекте. Там начинание поддержали и на время тестирования выделили вычислительные мощности для хостинга, а также смартфоны и сим-карты с бесплатным безлимитным интернетом».

Евгений Петрушин, топ-менеджер компании «Лаборатория Инноваций», основатель проекта «Штурман»: «Прежде, чем приступить к проекту, мы изучили функционал и принцип работы как российских, так и европейских аналогов, постарались сделать приложение максимально простым и эффективным. Сейчас продвигаем «Штурман» в России и Грузии, ведь он создавался для всех незрячих, независимо от географических границ и национальностей, разве что языковой барьер может возникнуть. Мы всегда рады помогать людям, несмотря на достаточное количество зрячих волонтёров, сотрудники нашей компании по сей день также выступают в роли штурманов. Ничего сложного в этом нет, главное — не бояться и не жалеть своих протеже. Как сказал один незрячий: «У меня вся голова в шрамах, но по-другому никак!»

В связи с широким распространением и доступностью сенсорных устройств для инвалидов по зрению популярность приложения растёт вместе с его абонентской базой. Однако идея наверняка была бы обречена на провал, если бы все мобильные операторы республики Беларусь не сделали интернет для «Штурмана» бесплатным. А вот пользователям из других стран придётся немного потратиться: на 10-минутный видеосеанс понадобится примерно 100 мегабайт трафика. Впрочем, при безлимитном мобильном интернете или подключении к домашней сети Wi-Fi эта проблема полностью отпадает.

Белорусские мобильные операторы не впервые приняли участие в подобной благотворительной акции. Так, компания МТС реализует немало различных социальных проектов, в том числе работает со школьниками и пенсионерами, а мобильный оператор Life несколько лет назад создал корпоративный тарифный план, в рамках которого все члены ООО «Белорусское товарищество инвалидов по зрению» могут бесплатно совершать звонки внутри сети, а также слушать онлайн-радиостанцию «БелТИЗ».

Чтобы стать пользователем сервиса удалённой помощи, необходимо зарегистрироваться на сайте проекта stuurman.by и заполнить свой профиль, установить приложение на андроид или айфон из Play Market или App Store соответственно и авторизоваться в нём. Интерфейс программы довольно прост: изначально это небольшое меню и единственная кнопка «штурман», которая, собственно, и совершает вызов. Поступивший в систему звонок от инвалида по зрению автоматически переадресовывается десяти волонтёрам, находящимся в режиме онлайн. Первый откликнувшийся из них и становится «глазами» незрячего на ближайшее время. Благодаря камере смартфона штурман может помочь пилоту сориентироваться на местности или в здании, предупредить о препятствии или приближающемся транспорте, озвучить вывески магазинов, рассказать о расположении стеллажей в супермаркете. Сделав снимок, он сможет более чётко рассмотреть ценник, состав продукта и срок его годности, прочитать написанное от руки письмо или рецепт, просканировать документ или справку. Некоторые особо трудолюбивые белорусы под руководством штурманов умудрялись даже перепахать участок, полить огород и собрать урожай. Кто-то обращался с просьбой определить готовность запечённого в духовке мяса, найти флакончик с нужным лекарством, узнать, что за крупа в упаковке, распознать баночки с детским питанием, помочь переустановить систему на компьютере и так далее.

Дмитрий Холодович, специалист по социальной реабилитации инвалидов по зрению из Витебска:

«Когда мне предложили поучаствовать в проекте, я согласился не задумываясь. По личному опыту могу сказать, что, по крайней мере, в быту «Штурман» чрезвычайно необходим! Был случай, когда он, можно сказать, спас жизнь человеку: женщина, почувствовав недомогание, с его помощью смогла узнать уровень сахара в крови и срочно сделать укол. Дома я стараюсь пользоваться подсказками персонального штурмана, ведь человек, который знает обстановку моей квартиры, поможет быстрее и эффективнее. А вот на улице, на мой взгляд, гораздо проще попросить помощи у прохожих, особенно если штурман из другого города или тем более страны».

Маргарита Манкевич, специалист по реабилитации инвалидов по зрению из Могилёва:

«Я пользуюсь приложением не так уж часто, в основном, вне дома. Считаю, что делать это стоит при крайней необходимости, но в целом очень довольна. Со всеми штурманами мы находили общий язык и, пожалуй, они всегда справлялись со своей задачей в полной мере, даже несмотря на то, что были иногородними. Очевидно, меня спасает хорошее знание города и маршрутов: я сама могу назвать зрячим волонтёрам ориентиры, по которым они меня чётко ведут. Штурманы помогали мне не только сориентироваться на улице, описывая окружающие здания, но и найти упавшую вещь, отыскать нужные кабинеты в госучреждениях. Главное для пилота — вразумительно объяснить зрячему помощнику свою цель и по возможности детализировать предстоящий маршрут. Долгое время держать телефон в руках, конечно, неудобно, тем более что правая всегда занята тростью. А мы, женщины, ещё и сумки таскаем. Но что тут поделаешь, слава Богу, что хотя бы так можно выйти из положения!»

Некоторое время после звонка в приложении активна кнопка «перезвонить», нажав на которую, незрячий пилот может связаться с последним вызванным им штурманом. Кроме того, по завершении видеосеанса у пилота есть возможность поставить оценку оказанной услуге. Так со временем формируется круг проводников, полезных лично для него. Кнопка «в черный список» позволяет заблокировать несимпатичного собеседника, однако отменить своё решение можно лишь до установления следующего вызова, в противном случае снять блокировку уже не получится, так что с этой функцией стоит быть очень осторожными.

Предусмотрена также и функция «избранный штурман», куда можно внести имена понравившихся волонтёров, которыми, кстати, могут стать знакомые, коллеги, друзья или родственники. Правда, настройки эти производятся лишь в «личном кабинете» на сайте, а не в самом приложении. Сделано это для того, чтобы пилот не внёс изменения в настройки своего профиля, случайно задев какую-нибудь сенсорную кнопку. После добавления нового контакта в базу избранных штурманов, необходимо перезагрузить приложение, чтобы изменения вступили в силу. Есть свои привилегии и у штурманов: установив ограничения в «личном кабинете», они могут принимать вызовы лишь от одного или нескольких слепых пилотов.

Среди откликнувшихся на призыв стать «глазами» инвалидов по зрению  люди очень разные: есть верующие, много молодёжи, большинство из них учится или работает, но занятость не мешает добрым делам. Здесь ограничений нет, тем более что волонтёров много не бывает. Не стоит думать, что штурманы обязаны в любое время дня и ночи отвечать на звонки. Всё зависит от наличия у них свободного времени и желания помочь.

Елена Михневич, инструктор областной организации БелТИЗ из Гродно: «Я ежедневно работаю с инвалидами по зрению, поэтому, узнав о проекте, разумеется, не смогла остаться в стороне и зарегистрировалась в качестве штурмана. Как обывателю мне было очень интересно, что же это за сервис такой и как он может быть полезен незрячим, тем более что эта разработка наша, белорусская. Да и в силу своего характера я всегда стараюсь помогать другим, чем только могу.

Быть штурманом интересно и ответственно, ведь человек ждёт от тебя конкретной помощи в конкретной ситуации. Очень важно, чтобы зрячий помощник умел правильно направить, объяснить, но и незрячий пользователь, безусловно, должен точно знать, чего он хочет, и чётко формулировать задачу. В ближайшей перспективе мы планируем подключить к волонтёрству старшеклассников одной из школ Гродно, с которыми давно дружим. Со своей стороны, мы предоставим им всю информацию о том, как правильно общаться с незрячими, как и чем они могут помочь этой категории инвалидов. Отбор волонтёров ведут преподаватели, да и сами ребята взвешивают свои реальные возможности, в том числе и моральную готовность к общению со слепыми».

Среди немногочисленных минусов приложения — необходимость использовать гарнитуру и большой объём энергопотребления, в связи с чем быстро разряжается аккумулятор телефона, но всё это — сущий пустяк по сравнению с возможностями, которые даёт « Штурман» человеку с нарушением зрения!

Анастасия Павлюченкова

ЗНАМЕНИТЫЕ СЛЕПЫЕ

ОЛЬГА СКОРОХОДОВА

Окончание. Начало читайте в № 3

Между тем в 1938 году перестраховщики поспешили упразднить и саму школу-клинику. Тогда-то вновь обездоленная подопечная и «выпустила на свободу» наивно-корявые стихи, адресованные терпеливому кумиру, который исчез не по своей воле. Фрагменты незатейливо срифмованной оды полны классических заимствований, но без прикрас отражают реальный трагизм «переломной эпохи». Тем и ценны:

В дни нашей тягостной разлуки

Мы слиты мыслью и душой.

Не сложим мы бессильно руки,

Но гордо встанем пред враждой!

Учитель, верь, тебя поймут!

Пускай чрез многие года

Оценят твой упорный труд!

И вновь взойдёт твоя звезда!

Жестокие потери чередовались с чудесными событиями. С начала сороковых годов девушка стала печататься в общесоюзных периодических изданиях. Дебютными стали «Письма М. Горькому» и сокращённая стенограмма выступления на читательской конференции в Харькове. После Великой Победы в Советском Союзе резко увеличилось число увечных и контуженных, включая военноослепших. Опираясь на собственный богатый опыт, она размышляла о действенных методах приспособления инвалидов к обострившимся условиям и давала полезные практические советы. Библиография Скороходовой довольно обширна, но приоритетными были всё-таки журналы с узкой направленностью: «Жизнь глухонемых» или «Специальная школа», а также «Обучение и воспитание детей с недостатками в физическом и умственном развитии».

Чтобы пробудить у Скороходовой самосознание и выработать наблюдательность, Соколянский научил её вести дневники, где следовало связно рассказывать о важных событиях и насущных проблемах. Сперва получались совсем короткие, как бы вынужденно «обрубленные» и не вполне ясные фразы… Так как словарный запас становился всё богаче, Ольга Ивановна постоянно переделывала свои заметки, возвращаясь к волнующим воспоминаниям, а переехав в Москву и возобновив сотрудничество с Иваном Афанасьевичем, продолжила систематизировать накопившиеся записи. В 1947 году они стали основой её дебютного научно-популярного труда о сложности познания материальной реальности на ощупь и специфике самооценки слепоглухих, заслуженно отмеченного солидной премией К. Ушинского. В 1954-м появилось продолжение, посвящённое неординарным взглядам и суждениям инвалидов, лишённых важнейших дистантных органов чувств. Обе монографии с предисловиями И. Соколянского вышли в свет благодаря АПН РСФСР, а пару лет спустя читательский спрос удовлетворил дополненный и переработанный вариант. К 1972-му удивительная женщина создала заключительную часть беспримерной хроники становления личности, озаглавив получившуюся трилогию под общей обложкой «Как я воспринимаю, представляю и понимаю окружающий мир». Объединённую исповедь подлинного научного подвига с вступительной статьёй А. Мещерякова растиражировало издательство «Педагогика». Через 18 лет подлинный шедевр документальной прозы был там же выпущен в последний раз уже с комментариями В. Чулкова.

Ольга Ивановна ухитрилась добиться потрясающих результатов при совсем незначительной редакторской правке, а отдельные сокращения и перестановки текста лишь подчёркивали авторскую логику изложения. Она признавалась: «Внимательный читатель заметит разницу в изложении фактов первых и последних разделов. Книга написана мной совершенно самостоятельно, но поначалу в поездках и на экскурсиях приходилось пользоваться технической помощью педагогов… Для этого у них имелись обыкновенные тетради. Я указывала, что нужно записывать, а дома на печатной машинке всё переводила в Брайль…»

Важно подчеркнуть, что «ретроспективные конструкции» субъективных воспоминаний Скороходовой требуют дальнейшего научного анализа, а выводы скрупулёзной исследовательницы за полвека не утратили основательной актуальности. Лично меня поразили своей точностью два эпизода из её «путеводителя по доступной среде». Они даже в деталях совпадают с моими недавними впечатлениями и переживаниями. Судите сами: «В мае 1950 г. моя мечта, наконец, осуществилась… Ленинградское небо сжалилось над нами, и мы попали в бывший Зимний дворец. К сожалению, эта экскурсия оказалась довольно неудачной потому, что часть «Эрмитажа» закрылась на ремонт, а кроме того, нам попалась не особенно любезная сотрудница, буквально «промчавшая» нас по музею, где я мало что могла «осмотреть» руками. Та скульптура, которую мне показывали, была или уже знакома мне, или же стояла так высоко, что я «видела» только ноги статуй, что не давало мне ни малейшего представления о всей фигуре и лице изображаемого. Там было много картин, но, поскольку мы спешили, сопровождающие не успевали передавать мне их содержание. Зато в некоторых залах я ощупала старинную мебель, которая прекрасно сохранилась. По книгам я не могла бы представить всю эту обстановку с такой отчётливостью и ясностью…»

Не правда ли, вполне современный и очень распространённый сюжет? Увы, «печаль моя светла», и кажется, ничто не меняется в подлунном мире! Дальше вообще последует натуральный репортаж с элементами выстраданной инструкции по реабилитации, которую наши сопровождающие почему-то и сегодня вызубрить не спешат: «Моя рассеянная приятельница обычно забывает, что я вовсе не вижу. На улице мне предоставляется неограниченная возможность самостоятельно находить дорогу. Она глядит во все стороны, а я тащусь в хвосте и стараюсь замечать и запоминать всякие неровности, чтобы на обратном пути знать, как и куда идти. Когда же мы садимся в трамвай, спутница усиленно заталкивает меня, забывая показать, с какой стороны дверь. С нею я не вхожу, а вваливаюсь в салон… Когда сопровождающий просто тянет меня вперёд, очень трудно правильно попасть на подножку и можно сильно ушибиться. Привыкшие ко мне люди знают, что достаточно положить мою руку на поручни, всё равно с какой стороны. Я в ту же секунду представляю, где нахожусь, и всегда правильно вхожу в подошедший вагон…»

Переведённая на многие языки, бесподобная «летопись возрождения сознания» вызвала восторг зарубежных специалистов. К сожалению, неоднократные попытки повторно выпустить её массовым тиражом в России пока не увенчались успехом, потому что расчётливые полиграфисты ждут истечения срока авторских прав. Хочется отметить, что их унаследовали члены второй семьи «блудного отца». Этот большевик штурмовал Зимний и стал ответственным чиновником, но почему-то считал дочку сгинувшей вместе с постылой женой. Естественно, у повзрослевшей Ольги сперва как-то не сложились «тёплые отношения» с поздновато обретённой роднёй, но зыбкие связи всё же сохранились.

Необходимо заметить, что в 2004 году на ИПТК «Логосвос» опубликована поучительная биография недужной сироты, написанная её племянницей и озаглавленная «Звуки на ладони». Длительное «собственноручное» общение с тётей подарило Наталье Хворостовой потрясающие подробности достойного восхождения к высотам познания, осуществлённого вопреки жестокой реальности «безмолвной тьмы». Издание для слабовидящих было напечатано укрупнённым шрифтом тиражом в тысячу экземпляров и уже стало библиографической редкостью. Искренняя повесть в четыреста с гаком страниц вместила тяготы детской неприкаянности и напряжение отроческого самосовершенствования, подготовку к поступлению в Литературный институт и голодную жуть оккупации, спасение раненых красноармейцев и гибель единственного возлюбленного. В поэтическом приложении к мемуарной беллетристике романтичная девушка по-своему откровенно делилась наивными мечтами об идеализированном суженном: «И за ум, за сердце я любить готова…» Конечно, её волновали сугубо персонифицированные взаимоотношения, а значит, духовное и функциональное слияние двух близких людей, поэтому в творчестве и возникает умильная тема бескорыстных чувств, когда материальные блага и внешность «второй половинки» не имеют практического значения:

Пусть я не увижу глаз его сиянье,

Не услышу голос, ласковый, живой,

Но слова без звука — чувства трепетанье —

Я ловлю и слышу быстрою рукой…

В характере подвижницы причудливо переплелись мечтательность и трудолюбие, жизнерадостность и авантюрное бесстрашие, сентиментальная ранимость и волевое упрямство, отвращение к мещанству и неприятие мистики. Знаменитый советский психолог А.Н. Леонтьев писал: «Полное прекрасное развитие ума и чувств Ольги Скороходовой, совершенное владение ею не только письменным языком и дактилологией, но и устной звуковой речью производит впечатление явления исключительного, которое воспринимается как результат редчайшей одарённости, как нечто феноменальное, что на первый взгляд кажется всё-таки загадкой…» Неслучайно уникальная учёная дама удостоилась прижизненного упоминания в статье Р. Мареевой, украсившей 23-й том «БСЭ», а в 1993-м подобный материал поместила «Российская педагогическая энциклопедия». Необходимо подчеркнуть, что во Всероссийском обществе слепых помнят и чтят выдающиеся достижения соотечественницы. За четыре десятилетия не потеряла своего значения и монография К. Левитина «Я прошла сквозь мрак и бури…»

Как известно, сразу после войны Ольга Ивановна триумфально выступила на сессии Академии педагогических наук РСФСР, а затем с 1948 года и вплоть до кончины седьмого мая 1982-го работала в московской Лаборатории обучения и воспитания слепоглухонемых НИИ дефектологии союзного подчинения. Неугомонная разрушительница стереотипов регулярно публиковала авторские монографии, стенограммы или тезисы своих докладов, наравне с остальными сотрудниками отчитывалась на заседаниях учёных советов, а в 1961 году, уже после смерти любимого наставника и не имея официального вузовского диплома, защитила кандидатскую диссертацию. Благодаря доверительному общению с младшими товарищами по несчастью в Украинском институте экспериментальной медицины и Загорском детском доме, открытом в 1963 году, Скороходова написала ещё одну книгу, названную «Мои наблюдения над слепоглухими», которая до сих пор не издана и лежит мёртвым грузом в архиве уже несуществующего исследовательского учреждения.

Во многих высших учебных заведениях организовывали публичные лекции востребованной специалистки, что положительно сказывалось на восприятии инвалидов. На Втором съезде Общества психологов СССР и на симпозиуме Восемнадцатого Международного психологического конгресса известная просветительница лично поведала: «О некоторых эстетических восприятиях в условиях сенсорных дефектов». Мастерица эпистолярного жанра неустанно стремилась вселить бодрость и оптимизм в заочных подопечных, указывая «заблудившимся в оглушительном мраке» ясные ориентиры для движения вперёд. Она упорно убеждала растерянных страдальцев сражаться до конца, не теряя надежды в самых экстремальных условиях. Пожалуй, её произведения должны восприниматься как выразительные призывы к действию, даже за гранью возможного:

Не имею слуха, не имею зренья,

Но имею больше — чувств живых простор:

Гибким и послушным, жгучим вдохновеньем

Я соткала жизни красочный узор.

Если вас чаруют красота и звуки,

Не гордитесь этим счастьем предо мной!

Лучше протяните с добрым чувством руки,

Чтоб была я с вами, а не за стеной!

Владимир Бухтияров

КРУГОСВЕТКА

Три визита в Индию

Визит второй: «Легенды Гималаев»

Начало в №№ 1—7, 2017 г. и 1—3.

Утром занудное курлыканье будильника айфона заставило меня выбраться из-под тёплого одеяла. На автопилоте наполнив водой электрочайник и включив его, я поплёлся в душ. Водные процедуры вопреки ожиданиям не помогли окончательно проснуться. Не взбодрил и приготовленный Татьяной кофе. Дражайшая супруга, приняв душ, присоединилась к кофепитию и в свою очередь посетовала на расслабленное состояние организма.

Вкушая ароматный напиток, мы попытались вычислить причины навалившегося на нас изнурения. В ходе беседы выявили несколько вероятных факторов. Возможно, накопилась дорожная усталость, также негативно на наших «равнинных организмах» могло сказаться пребывание на почти двухкилометровой высоте или же крайне расслабляюще подействовало совершённое накануне купание в богатых радиоактивными изотопами серных водах термальных источников Маникарана.

Конечно, можно было, пожертвовав запланированной на этот день экскурсионной программой, просто вернуться в уютную постель, но не в наших правилах идти на поводу раскапризничавшегося организма. Так что, преодолев могучими волевыми усилиями норовившую подмять нас под себя зловредную немощь, мы отправились на завтрак.

У входа в ресторан, расположение которого было разведано накануне вечером, нас встретил официант и, проводив до столика, остался в ожидании заказа.

К моменту прибытия в Нагар я уже немного подустал от разнообразных местных лепёшек. Хотелось чего-то более похожего на привычные хлебобулочные изделия. Это я и попытался донести до обслуживающего нас молодого человека. Юный индус предложил попробовать «гриль чиз сэндвичи». Охотно согласившись, я вдобавок попросил принести традиционный для меня на завтрак в поездках омлет. Татьяна, подхватившая в Гималаях бациллу вегетарианства, а также обуреваемая патологическим желанием похудеть, ограничилась свежими овощами, фруктами и сыром.

Вскоре передо мной стояла тарелка с яичницей и блюдо с горкой горячих, пропитанных сливочным маслом и расплавленным сыром гренок, почему-то изготовленных из слоёного теста. Возможно, слоёность и позволяет этому кулинарному изыску носить высокое звание «гриль чиз сэндвичей».

Пока я предавался чревоугодию, сидящая рядом любимая супруга печально хрустела зеленью и сухим домашним сыром. Я завершил трапезу великолепным чаем, Татьяна же попросила кофе, который, судя по доносившимся до меня ароматам, также был весьма недурён. Покончив с утренней трапезой, мы возвратились в номер. Вскоре подошёл Дипак.

Следует сказать, что наш гид не являлся постоянным сотрудником индийской турфирмы, организовавшей для нас путешествие по Гималаям. Его как фрилансера привлекают к работе с туристами в случае, если все штатные гиды заняты или же для обслуживания подобных нам «ВИП-персон», с которыми нормальные гиды опасаются связываться. Поскольку Дипак не входил в штат, то, по-видимому, и соответствующие командировочные ему не полагались, поэтому почти каждый вечер, убедившись, что его подопечные благополучно разместились в выделенном им номере, он удалялся в ночь в поисках более дешёвого ночлега. Приют  находил, как правило, в гестхаусах — гостевых домах, комнаты в которых сдают неприхотливым путешественникам. Предлагаемые условия проживания весьма скромны, порой удобства в комнате ограничиваются кроватью. Туалет, душ или умывальник общие. Зато все неудобства компенсирует очень низкая цена. К тому же, если даже эта цена вас не устраивает, вы вполне можете поторговаться с хозяином, который обычно проживает в этом же доме или поблизости. Меня такая возможность сэкономить на проживании очень заинтересовала. Мы весьма нетребовательны к бытовым условиям, и если когда-нибудь в будущем решимся на самостоятельное путешествие, то, скорее всего, выберем для остановок на ночлег именно гестхаусы.

А в то утро, обменяв дипаковское «намасте» на наше «доброе утро», мы, всё ещё периодически зевая, отправились обозревать горное село и его окрестности.

История ныне скромного поселения Наггар уходит в седую старину. Минувшие эпохи оставили ему в наследство множество исторических, культурных и религиозных памятников. Один из них особо притягателен для наших соотечественников. В 1880 году на склоне горы, с которой открывается прекрасный вид на долину Кулу, Наггар, реку Биас и заснеженные вершины, английский полковник Генри Рейнник построил двухэтажный дом в колониальном стиле. Не знаю почему, может, со временем англичанина замучила ностальгия, и он, покинув солнечную Индию, вернулся в туманный Альбион, а может, просто обеднев, продал усадьбу, но в начале XX века право на владение особняком перешло к радже — правителю княжества Манди.

В 1928 году после завершения центрально-азиатской экспедиции в Наггар приехал вместе с сопровождающими его в трудном путешествии женой Еленой Ивановной и старшим сыном Юрием художник, философ, археолог, учёный-востоковед, писатель и общественный деятель Николай Константинович Рерих. Сам ли великий путешественник решил нанести визит радже или же князь Манди счёл необходимым познакомиться с загадочным русским, но Николай Константинович попал в отторгнутую у проклятого колонизатора усадьбу. Сердце живописца, очарованное открывающимися из окон дома величественными видами, не позволило нашему знаменитому земляку покинуть эти сакральные места, и философ-эзотерик, приобретя полюбившуюся ему усадьбу, прожил и проработал в Наггаре последние 18 лет своей жизни.

Сакральными окрестности этой древней деревни называют неспроста. Поговаривают, что, обследуя близрасположенные горы и затерянные между ними долины, Николай Константинович и Елена Ивановна обнаружили портал, ведущий в таинственную Шамбалу. И сумели проникнуть в эту загадочную страну, населённую таинственными высшими духовными существами, опередившими обычных людей в своём развитии на многие тысячелетия, — Махатмами. Внимательно присматривающие за нашей цивилизацией и заботливо отодвигающие безрассудное человечество от пропасти мировой катастрофы, в которую оно периодически норовит свалиться, Махатмы благосклонно приняли гостей из внешнего мира и подолгу беседовали с ними. Общение Рерихов с мудрецами Шамбалы привело их к созданию религиозно-философского учения «Живая этика», или «Агни Йога», объединяющему западную оккультно-теософскую традицию и эзотеризм востока.

Наши скромные персоны Махатм не заинтересовали, поэтому в Шамбалу мы не попали, но вот побывать в преобразованной ныне в музей усадьбе семьи Рерихов нам довелось.

Свернув с автомобильной дороги на круто уходящую вверх тропинку и поднявшись по ней, мы прошли через калитку в выложенном из камней заборе на территорию усадьбы. По аллейке, обсаженной по краям кустами роз, направились к белому двухэтажному дому, скрывающемуся в тени крон высоких кедров. Воздух наполнял аромат цветов, смешанный с запахом хвои. Немного диссонировало с царящей вокруг гармонией периодически раздающееся громкое карканье ворон.

На первом этаже дома, в трёх залах, в которых когда-то находилась мастерская Н.К. Рериха, ныне размещена небольшая галерея его работ. Перед входом в первый зал висит объявление, предлагающее посетителям разуться. Россиянам не в диковинку снимать обувь, приходя в гости. Тем более, пробыв немного в Индии, отрабатываешь эту процедуру до автоматизма и иной раз норовишь сбросить кроссовки и там, где это делать вовсе не обязательно.

Ступая босыми ногами по прогретым солнцем деревянным доскам пола, мы вошли в галерею. Дипак приступил к описанию сюжетов полотен и окружающей обстановки. Из семи тысяч созданных Николаем Константиновичем картин на домашнем вернисаже представлены всего тридцать пять. На них запечатлены виды долины Кулу, Гималайские пейзажи, жанровые сцены, портреты жителей горных деревень, автопортреты художника и его жены.

По зрячей жизни я несколько раз посещал расположенный в Ульяновске Рериховский центр с постоянно действующей выставкой репродукций его работ. И каждый раз меня поражали в горных пейзажах художника нереальные, фантастические краски! Мне казалось, что живописец изобразил не земные виды, а пейзажи затерянных в далёком Космосе планет.

Однако Дипак заверил, что Гималаи именно такие, какими отобразил их Н.К. Рерих. Возможно, всё объясняют слова видного индийского искусствоведа Махендра Сингх Рандхавы: «Краски картин Рериха кажутся преувеличенными только людям, которые живут на пыльных равнинах, но тем, кому довелось путешествовать на больших высотах, известно, сколь ярки могут быть цвета на восходе и закате».

На стенах помимо картин висят страницы с выдержками из переписки учёного с Альбертом Эйнштейном, Рабиндранатом Тагором и другими великими людьми ушедшей эпохи. На небольшом столе, стоящем в одном из залов, — совместный фотопортрет Н.К. Рериха и Джавахарлала Неру. Рядом лежит лист бумаги с выдержкой из письма Индиры Ганди. Наклоняясь, Дипак читает и переводит: «Нам с отцом посчастливилось знать профессора Рериха, который совмещал в себе современного учёного и древнего монаха».

Выйдя из картинной галереи, мы продолжили осмотр первого этажа. Заглянув в гостевую комнату, Дипак разглядел развешанные по стенам картины, диван, пару кроватей, толстый ковёр, застилающий пол, и стоящую на полке икону. Кто из святых изображён на образе, гид ответить не смог, только отметил, что мужчина с бородой.

Следующим помещением оказалась столовая. От кухни её отделяет плотный занавес, из-за него во время трапез слуга подавал кушанья. На большом обеденном столе, за которым когда-то собиралась семья Рерихов и её гости, одиноко стоит керосиновая лампа с красивым оранжевым абажуром.

Завершив обследование первого этажа, по немного поскрипывающей лестнице мы поднялись на опоясывающую второй этаж террасу. Это — новодел. Во времена проживания в усадьбе семьи Рерихов её не существовало, изначально был только находящийся в центре фасада здания балкон. Террасу к зданию пристроили в 1996 году, чтобы туристы, не нарушая микроклимат мемориальных помещений, могли осмотреть через окна интерьер комнат. Одновременно на смотровую галерею допускают не более двадцати человек. В день нашего посещения усадьбы особого наплыва туристов не наблюдалось. Так что конкуренции Дипаку, периодически приникающему к бликующим на солнце стеклам окон, никто не создавал.

В те, теперь уже давние, времена, когда в доме бурлила жизнь, второй этаж был личным пространством семьи Рерихов. Сюда редко допускали посторонних. Здесь располагались рабочие кабинеты, спальни и гостиная, в которой семья любила собираться по вечерам.

Вглядевшись в слабо освещённую желтоватым электрическим светом просторную комнату, Дипак разглядел таинственно мерцающего в полутьме бронзового Будду, деревянных слонов, носящий следы разрушительного времени барельеф какого-то божества, полки стоящих вдоль стен шкафов, тесно заставленные книгами, посередине столика, окружённого мягкой мебелью, в красивой вазе всеми цветами радуги переливался пучок павлиньих перьев. Форму стоящих на каминной полке часов гид характеризовал как необычную. На наш вопрос, в чём необычность формы, ответил, что циферблат у хронометра не круглый и лишён защитного стекла.

При описании следующего предмета интерьера у Дипака возникли затруднения. Обратившись к нам, он спросил, как называется предмет, который наши старшие женщины надевают на голову. Поразмыслив, мы с Татьяной решили, что под старшими женщинами гид имеет в виду бабушек, а таинственный предмет, одеваемый ими на голову, скорее всего, платок или шаль.

Припомнив с нашей помощью забытые русские слова, Дипак поведал, что на одной из полок в гостиной стоят несколько круглых кукол в красивых платках и ярких одеждах. Возникший в моём воображении разнаряженный колобок в цветастом полушалке через несколько секунд вытянулся по вертикали, и я сообразил, что Дипак описал, как мог, обычных русских матрёшек.

Смущаясь и осознавая неприличие нашего поведения, всё же заглядываем краешком Дипакова глаза в окна спален родителей и сыновей. В комнатах, в которые давно никто не заходил, скучают аккуратно заправленные кровати. На стенах — вездесущие в этом доме картины, что не удивительно, ведь некогда здесь одновременно проживали два талантливых художника.

В обеих спальнях установлены ранее незнакомые мне обогревательные приспособления. Называются они  керамические керосиновые печи. Учитывая, что окрестности Наггара богаты лесами, и проблем с дровами, казалось бы, не должно быть, выбор для отопления, обладающего характерным запахом нефтепродукта, казался странным.

Поразмыслив, я пришёл к следующему выводу. По-видимому, построивший дом англичанин прохладными вечерами грелся у камина в гостиной, а непродолжительную местную зиму проводил в более тёплых местах. Так же, наверное, поступал и следующий владелец дома — раджа. В свою очередь вступивший во владение особняком Николай Константинович не захотел вносить радикальные изменения во внутренние помещения. А может быть, просто во всей Индии не удалось найти толкового печника.

В кабинете старшего сына Рерихов, видного учёного-востоковеда, тибетолога Юрия Николаевича на письменном столе лежат, казалось бы, мгновение назад снятые с одной из многочисленных книжных полок толстые тома. К сожалению, Дипаку не удалось разглядеть ни названия, ни авторов книг.

Самую небольшую, угловую комнату занимает кабинет Елены Ивановны. Здесь она в течение многих лет работала над созданием двенадцати томов учения «Живой Этики» и переводом его на английский язык, писала труд «Основы буддизма», изданный впоследствии под псевдонимом Наталья Рокотова. Корректировала и переводила на русский язык некоторые работы Блаватской и отсюда вела обширную переписку. Покинула Елена Ивановна этот дом в 1947 году после смерти Николая Константиновича. Тяжело переживая утрату любимого мужа, Елена Ивановна впоследствии вспоминала: «Жутко было вернуться в опустевший дом, жутко было смотреть за стеклянную дверь его мастерской, из-за которой он больше никогда не выглянет и не выйдет полюбоваться на горы и небеса, освещённые огнём солнечного заката».

Последние годы жизни удивительная русская женщина провела в восточных Гималаях, в городке Калимпонге. В 1955 году отважная путешественница и мыслитель покинула этот мир. На месте кремации Елены Ивановны была воздвигнута белая ступа с высеченной на ней надписью: «Елена Рерих — жена Николая Рериха, мыслитель и литератор, давний друг Индии».

А у окна рабочего кабинета писательницы с великолепным видом на гору Гепанг, раздвоенная вершина которой напоминает русскую букву «м», по-прежнему стоит письменный стол с изящной керосиновой лампой. На сиденье отодвинутого от стола рабочего кресла небрежно брошена смятая подушка, создающая иллюзию временного отсутствия хозяйки, которая ненадолго отошла и вскоре вернётся к прерванному труду.

С ощущением лёгкой грусти мы покинули второй этаж. Навеянную призраками прошлого печаль развеял жизнерадостный гомон детских голосов. Поприветствовав нас звонким «намасте», группа индийских школьников, шлёпая босыми ступнями по лестнице, ускакала на оставленную нами террасу.

В наступившей тишине Татьяна обратила внимание на периодически доносящиеся откуда-то сверху звуки хлопающей на ветру ткани. Оказалось, что перед домом на зелёной лужайке установлены три высоких флагштока. На них развеваются полотнища флагов России, Индии и Знамени Мира. О последнем стяге мне до этого слышать не доводилось, и я обратился к Дипаку за пояснениями.

Знамя Мира — символ Международного договора о защите художественных и научных учреждений и исторических памятников, Пакта Культуры. В виду того, что автором идеи и инициатором создания этого соглашения был Николай Константинович, Пакт Культуры часто называют Пактом Рериха. Наггарский мечтатель был не только инициатором, но и принимал активнейшее участие в разработке и подготовке к подписанию этого международного договора. Вид и символику Знамени Мира также разработал Николай Константинович.

В центр прямоугольного белого полотнища он поместил древний знак триединства — три красных круга, выстроенные треугольником и встроенные в большую окружность. Глубокую символику Знамени Мира толкуют двояко. Для одних — это прошлое, настоящее и будущее, объединённые кольцом вечности, для других — религия, знание и искусство в кольце культуры.

Слушая Дипака и щебет певчих птиц, сменивших удалившихся в неизвестность ворон, мы подошли к пристроенному к дому каменному гаражу. Одну из его стен музейщики заменили стеклянной витриной, за ней можно увидеть длинный тёмно-зелёный старинный автомобиль с откидывающимся верхом. Это «додж» 1928 года — один из первых автомобилей в долине Кулу, долгое время верой и правдой служивший семье Рерихов. Сожалея о невозможности изучения отреставрированного раритета на ощупь, мы отошли от гаража и направились к устроенному под огромным кедром святилищу. Однако и там наше осязание ничто не порадовало. Стоя у ажурного металлического забора, мы вновь внимательно слушали Дипака.

Гуляя по окрестностям Нагара, Рерихи неоднократно находили затерянные в горах и лесах развалины, скрывающие древние изваяния забытых божеств и правителей. Те скульптуры и каменные стелы, которые можно было извлечь из давно заброшенных и разрушенных храмов без повреждений, они перенесли в усадьбу и расставили в живописных местах.

При организации музея устроители все монументы собрали в одном месте, вокруг конной статуи древнего властителя долины Кулу — Гуга Чохана, приравненного ныне к божествам. Около этой скульптурной группы соорудили очаг для совершения религиозного обряда пуджи. Так как во время нашего визита никаких церемоний не проводилось, допуск к святилищу был закрыт.

Выслушав гида и не сумев прикоснуться даже к копытам каменного коня обожествлённого воителя древности, мы направились к находящейся немного ниже дома Рерихов художественной мастерской — месту, где творил ещё один представитель славной семьи.

Андрей и Татьяна Усачёвы

ПАМЯТЬ СЕРДЦА

Моя Ольга

К двум известным женским именам, украсившим собой венок русской поэзии XX века, я неизменно прибавляю третье имя — Ольги Берггольц. Не только потому, что она обладала высоким поэтическим даром, и не потому, что, подобно Ахматовой и Цветаевой, героически перенесла тяжелейшие личные трагедии, обусловленные политическими репрессиями сталинизма. А ещё и потому, что мои с ней родственные связи дают живые, не меркнущие воспоминания о русской женщине-поэте, чья биография во многом совпала бы с моей, родись я на 30 лет раньше в отрезке истории нашего Отечества.

Мы познакомились с ней в 1956 году, когда я вышла замуж за её племянника Михаила Лебединского. Она — в Ленинграде. Я — в Москве. Но судьба подарила нам добрые встречи, когда она приезжала в Москву по своим писательским делам и останавливалась на Ново-Алексеевской. А ещё — долгие ночные беседы, когда телефонные «барышни» (так она называла телефонисток), узнавая её, соединяли Ленинград бесплатно(!) с Москвой.

И тогда я, стоя босиком, в ночной рубашке, выслушивала мучительные тюремные воспоминания. И обязательно — вопросы о жизни и здоровье моего сына, которого Ольга считала своим внуком (собственных детей Ольга потеряла, и никого другого у неё не было). «Сбрей усики, Дима, не то наследства лишу», — смеясь, говорила она тогда восьмикласснику. Но вопросы наследства — хоть в шутку, хоть всерьёз — вызывали в то время лишь улыбку: Ольга находилась, как сейчас бы сказали, «за чертой бедности».

В последние годы своей жизни (умерла в ноябре 1976 года) она проживала вдвоём с Антониной Николаевной, добровольно взявшей на себя роль няньки-домоправительницы. Это была уже немолодая глубоко верующая православная женщина, сбежавшая в годы войны из немецкого концлагеря и посвятившая себя делу милосердия. Она пришла к больной Ольге после того, как ту оставил последний по счёту муж — Мограчев, предварительно получив при её поддержке учёную степень филолога и переписав на себя дачу... Не раз сдавала в ломбард «мамка-нянька» Ольгино демисезонное пальто, чтобы им дотянуть до получки. Однако вопрос о наследстве всё-таки возник после Ольгиной смерти. Но об этом — ниже.

Как ни скудно была обеспечена Ольга, душа её требовала добрых дел. «Люся, — говорила она мне полушёпотом, — никому не говори, но я передала 200 рублей для Солженицына. Мало, конечно, но больше не смогла».

Страх преследования после двухлетнего пребывания в тюрьме (1939—40 гг.) не оставлял Ольгу до конца дней. Но он не мог удержать её от написания дневника, так искренне, так правдиво отражавшего не только переживания личной, даже интимной жизни, но и содержащего беспощадные оценки социально-политических событий.

«Я прячу дневник под днище стула, привязываю его снизу, чтобы при обыске не нашли», — делилась она со мной своей «хитростью», когда я навестила её, приехав в Ленинград по своим служебным делам.

В то время я работала в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС и Ольга могла бы меня опасаться. Но она относилась ко мне с большим доверием и сочувствием, и никогда ничто не осквернило наших добрых отношений.

А наследство всё-таки возникло. Вскоре после Ольгиной смерти Антонина Николаевна позвонила мне из Ленинграда, чтобы узнать паспортные данные мои и Димины. Завещания не было. Но оказалось, что «мамка» сняла с Ольгиной сберкнижки деньги, использовав, как всегда, доверенность, и положила их на своё имя с тем, чтобы потом поделиться с Димой и со мной. Как она это объяснила, Диме — в качестве наследника, о чём Ольга не разговаривала при свидетелях в больнице, а мне — чтобы я поставила ей памятник.

Но Антонина Николаевна недооценила сестру Ольги — Марию Фёдоровну, мою свекровь. Та возбудила против неё судебное дело, на рассмотрение которого мы с Димой выезжали в качестве свидетелей в Ленинград. Поскольку банковскую операцию по снятию денег «мамка» осуществила лишь тогда, когда Ольга была уже в коме, суд эту операцию аннулировал, и ничего из наследства ни Дима, ни я не получили. Всё отошло сестре, которая и не подумала поделиться со своим кровным, к тому же единственным внуком.

Что же касается взаимоотношений этих двух сестёр, то они строились так. С одной стороны — полная доброжелательность и поддержка старшей, Ольги. С другой — зависть и использование этого имени в собственных интересах младшей, Марии.

Проходят годы. На небосводе святой Руси, который отражает великую и сложную Историю нашего Отечества, имя Ольги неугасимо светится как самая заметная звезда непобедимого блокадного Ленинграда.

Но я думаю, что её лучезарная сила этим не ограничивается и доходит до каждого читателя планеты, прикасающегося к поэзии Ольги Берггольц.

Лично я под действием этой силы написала стихи.

Ты не забыта, Ольга Берггольц!

Мне приказали: «Подписать!»
Но я навет не подписала,
И было так, как ты сказала,
Верней, пыталась предсказать..

Ах, Оля! Ты теперь мертва,
Но память, как клещами, держит
Твою судьбу, твои слова,
Твоей души горящий стержень.

Тебе, беременной, в тюрьме
Приказ был тот же: подписаться.
Ты не могла не отказаться...
И что же рассказала мне!

Тебя он сукой обозвал.
Ударил. На столе — чернила.
И ты чернильницу схватила
И бросила в него. Что было!
Как он вопил! Как избивал!
Пока конвойных не позвал...

Мне, горожанке, не понять,
Откуда б взяться там соломе,
Той, на которую рожать
Тебя отправили. В истоме

Твой следователь —  Боже мой! — 
На стул скрипучий отвалился,
Как будто кровушки напился.
И это — в памяти держать?!

…А девочка была жива.
Тюремная, кричала слабо.
И ты, как в косовицу баба,
Сама едва ли не мертва,
Нашла пупок рукой нечистой,
И пуповину  перегрызла...
Какие здесь нужны слова?

У жизни сила чудотворна.

И девочка жила с тобой,

С тобой — больной, но непокорной,

Ещё вчера такой задорной,

А нынче — строгой и седой.

Ты отсидела пару лет.
«Недолго», — утверждают люди,
Те, что узнали наших судей
Конца тридцатых. Спору нет:

Два года — лишь полтыщи дней,

И многие сидели боле.

Но ты, почти святая, Оля,

Двух потеряла дочерей

За эту половину тыщи.

И кто теперь за это взыщет?

Малышка умерла в неволе —
В захлёбе воздухом тюрьмы.
Ты ей закрыла глазки, Оля,
Своей рукой — для вечной тьмы.

Другая дочь была большая:
Судьба дала ей десять лет!
А и её полвека нет...
Ту сбил извозчик, проезжая
Васильевским. И без тебя
Сосед и бабушка, скорбя,
Её тогда похоронили.
Как будто солнце погасили —
И в мире вновь померкнул свет.

Твой муж-поэт, что воспевал

Стихом зарю социализма,

И заклеймён как «враг Отчизны»,

У стенки скошен наповал.

И вот в канун большой войны
Она пришла к тебе — «свобода»
И от детей, и от тюрьмы,
От мужа. Но не от народа.

Какую ж силу ты несла
В своём по-женски хрупком теле!
Когда фашисты налетели,
Откуда ты её взяла?

Ты поднимала Ленинград,
Голодный и замёрзший, к бою.

Вслед поднимались за тобою

И слаб и хил, и стар и млад.

Вот кто — твои большие дети.
Вот где — замена всех утрат.
Вы победили! Жив на свете
Непокорённый Ленинград.

И ты — жива и не забыта.
Двух дочерей  не меркнет свет
В той фразе, на граните вбитой
на Пескарёвском. Смерти нет!

Нет смерти, Оля! Слышишь? Слышишь?
Не плачь, родная, всё прошло.
Ты в нас  жива. Ты с нами дышишь.
У нас сейчас почти светло,

Почти не действуют приказы

То подписать, в чём правды нет.

Возник огонь. Горят миазмы.

Да будет свет!

19 июля 1987 года

Чёрная речка

(памяти Ольги Берггольц)

У бабки сына моего
На Чёрной речке
У образов под Рождество
Горели свечки.

Их зажигала не она,
А мамка-няня,
Та, что считала:
Страшный Суд
Вот-вот да грянет!

А Ольгу Суд уж не страшил
(она — сидела).
И кто насколько нагрешил —
Её ли дело?

И кто насколько виноват
Она не знала.
А вот мужьям своим двоим
«Покой» желала.

Один, попавший под расстрел,
Борис Корнилов.
Ах! две дочурки от него
У Ольги было!

Но и детей не сберегла
(она — сидела).
И им «покоя» вечных снов
Теперь хотела.

Второй — Молчанов.
Он погиб тогда, в блокаде.
В те, героические дни.
В том Ленинграде.

Всех, всех она пережила,
Душой распята,
И там жила, где Пушкин был
Убит когда-то.

«Никто остался не забыт», —
Она сказала,

А то, чего нельзя забыть,
Не написала.

Была по мужу мне родня,

Родная Оля.

И так молилась за меня,

Что вспомнить больно.

Молилась истово за всех,
Кто чёрным не был.
На Чёрной речке, как свеча,
светила в небо.

31 марта 1984 года

Людмила Лебединская

Библиотечная мозаика

На балу у Карамзиных

Вот уже 10 лет прошло с того момента, когда в Ульяновской области была учреждена Декада Отечественной истории, которая проводится в преддверии дня рождения Николая Михайловича Карамзина — 12 декабря. Одной из целей её проведения также являлась подготовка к празднованию 250-летия со дня рождения знаменитого земляка в 2016 году. В прошлом году областной закон о праздниках и памятных датах региона был дополнен Днём отечественной истории 12 декабря.

Во время декады Отечественной истории (1—12 декабря) ежегодно в области проводятся мероприятия, популяризирующие историко-культурное наследие региона и развивающие в ульяновцах интерес к изучению прошлого, а также знакомящие не только с биографией и трудами Н.М. Карамзина, но и с наиболее важными вехами истории Российского государства и Ульяновской области. В библиотеках и музеях, школах искусств,  учебных заведениях проходят лекции и выставки, посвящённые выдающемуся русскому историку, а в городах и районах — историко-краеведческие конференции и чтения, подводятся итоги конкурсов школьных и студенческих работ на историческую тематику, в театрах ставят спектакли. А студенты госуниверситета, изучающие науку о прошлом, уже несколько лет отмечают 12 декабря как свой профессиональный праздник.

В минувшем году в рамках программы Декады  и в преддверии Дня Отечественной истории 10 декабря в  областной специальной библиотеке для слепых состоялась познавательная программа «На балу у Карамзиных». На целый вечер читальный зал превратился в салон семьи Карамзиных. Читатели пришли в вечерних нарядах в стиле начала XIX века. В зале весь вечер звучала музыка в исполнении ансамбля скрипок «Вдохновение» МОУ ДОД «Детская школа искусств им. А.В. Варламова», руководитель Г.И. Велигжанина.

Гостей салона специалист библиотеки и устроительница вечера Оксана Рябова познакомила с традициями и правилами проведения балов времён известного историка. Например, в доме Карамзиных салоны имели принципиальное отличие в том, что разговаривать можно было только на русском языке, беседы проходили  на темы культуры, искусства, просвещения, политики и экономики. И самое главное — присутствующим очень импонировало такое правило, как чаепитие за самоваром с незамысловатой едой.

Далее участники отправились в мастер-классы «Как завязать мужской шейный галстук» и «Загадочный язык веера». Мужчины узнали, откуда пошла мода на галстуки и шейные платки, а затем познакомились с тем, как их правильно завязывать. Дамы учились правильно держать веер, им рассказали, как то или иное положение веера в руках может о многом рассказать поклоннику. Например, в сложенном виде приложенный к сердцу означает «я люблю вас!».

Балы начала XIX века открывались полонезом — танцем-шествием, который длился 30 минут. Все присутствующие должны были принять в нём участие. Его можно было назвать торжественным шествием, во время которого дамы встречали кавалеров. Иностранцы называли этот танец «ходячий разговор». Далее шёл вальс — танец любви, затем мазурка и заканчивались балы котильоном — он представлял собой шаловливый и непринуждённый танец-игру.

Особый мастер-класс — «Вальс закружит нас» —провёл преподаватель хореографических дисциплин   колледжа культуры и искусства Булат Мушарапов. В нём участвовали шесть пар, которые выучили три движения, а затем исполнили танец в сопровождении ансамбля скрипачей.

В салонах XIX века игры были непременной принадлежностью светских гостиных. Салонные игры, их называли petit-jeux, создавали атмосферу непринуждённости и шутки. Участники демонстрировали быструю реакцию, умение импровизировать, иногда рифмовать шарады, буриме. В салоне Карамзиных популярны были «Волчок» — играющие одновременно запускают все волчки, чей вращается дольше всех, тот и выигрывает; «Фанты» — каждый игрок выполнял определённое задание;  «Жмурки с вопросами» — все вставали в круг,  участник с завязанными глазами ловил другого, тоже с завязанными глазами, всё время спрашивая его о чём-либо, а тот отвечал и при этом быстро менял место.

Затем всех пригласили за чайный стол. Специалист музейного комплекса «Предпринимательство и культурная жизнь Симбирска» Наталья Лукашкина рассказала о традициях чаепития в России. В завершение  все присутствующие приняли участие в фотосессии в стиле XIX века, зона для которой была создана из музейной мебели и стеллажей с книгами.

Мероприятие, в котором приняли участие 52 человека,  длилось более трёх часов. Погружение в обстановку салонов и балов времён Карамзина позволило организаторам ненавязчиво донести максимум информации до незрячих читателей, многие впервые взяли в руки веер и танцевали вальс, познакомились с салонными играми. В обстановке непринуждённости все участники открыто общались друг с другом, радовались тому, что  провели с пользой свободное время и получили большое количество информации.

Ведётся много споров о том, что библиотеки превращаются в клубы, проводя большое количество развлекательных мероприятий и якобы забывая о своей непосредственной принадлежности. Но опыт показывает, что учреждения культуры выполняют, прежде всего, функцию информационную, а спецбиблиотеки — ещё и реабилитационную. Другой вопрос, какие формы работы выбирают. Думается, наш опыт как нельзя лучше позволил донести до незрячих людей материал о временах Н.М. Карамзина.

Оксана Александрова