Общероссийская общественная организация инвалидов
«Всероссийское ордена Трудового Красного Знамени общество слепых»

Общероссийская общественная
организация инвалидов
«ВСЕРОССИЙСКОЕ ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ОБЩЕСТВО СЛЕПЫХ»

ХРАНИТЕЛИ

ИСТОРИЯ НА СЛУХ

«Мыслю, следовательно, существую».

                              Рене  Декарт 

Думаю, не я один замечаю, что наш язык всё больше «обрастает» свежими заимствованиями у других народов  или давно знакомыми словами с новым смыслом. Например, «парк»... Раньше мы гуляли по паркам культуры и отдыха, ходили в зоопарки, знали о существовании таксопарков и т.д. Сегодня это слово используется для обозначения загадочных объектов или учреждений с эпитетами индустриальный, исторический. Такой недавно открылся и в Ставрополе — как подарок горожанам к 240-летию города! Если сказать по-русски, это нечто среднее между музеем, лекционным залом и квестом (поиск   в компьютерной игре — без тарабарщины не обойтись!) плюс обширная прилегающая территория. В рамках федерального проекта «Россия — моя история»  такие музейно-выставочные комплексы появятся в 20 городах нашей страны. Мы, читатели Ставропольской краевой библиотеки для слепых и слабовидящих, решили не оставаться в стороне и посетить свой.

Со мной, как всегда, были мама и брат Паша. В сентябре мы несколько раз приезжали на вымощенную плиткой площадь с памятником князю Владимиру — копией московского — и амфитеатром для проведения концертов, однако по лабиринту мультимедийного  музейного ансамбля путешествовал один Паша. С прошлого года у меня сохранилась рельефная иллюстрация с изображением скульптуры, благодаря чему я хорошо представляю длиннополое одеяние князя, крест и меч в его руках.

 Подойдя к молчаливой кучке экскурсантов, я назвался, обменялся с кем-то репликами и снова порадовался тому, что мои близкие рядом: большинства добрых знакомых из числа библиотекарей и членов ВОС здесь не оказалось...

Фойе «храма истории» встретило нас многоголосьем и запахом хорошего кофе. Администратор, сновавшая между группами посетителей, предложила сдать плащи и ветровки в гардероб — дескать, предстоит что-то трогать, и руки должны быть свободны.  

К нам подошла девушка-экскурсовод Римма, о которой я, человек незрячий, могу сказать одно: у неё  слабый, бесцветный голос... Потом уже мне пояснили, что одета она была стильно, но не броско, вдобавок — распущенные волосы, умеренный макияж. «Как же она будет перекрикивать шум сражений, колокольный звон и рёв пожаров? — усмехнулся  я. — Сюда бы моего учителя истории: объясняя мне тет-а-тет новый материал, он переносился в описываемые место и время, увлекал и увлекался сам, хотя не обладал зычным или басовитым голосом...» Ещё припомнил всех известных мне представительниц слабого пола по имени Римма. Точно, уроженка Ставрополя  Римма Иванова! Сестра милосердия, участница Первой мировой войны,  получившая офицерский  орден Святого Георгия IV степени. Кстати, она окончила Ольгинскую женскую гимназию, ставшую впоследствии родной для меня общеобразовательной школой № 1.

Нас ждали Рюриковичи, история многовекового правления которых охватывается первой из четырёх экспозиций! Три другие названы так: «Романовы», «От великих потрясений к Великой Победе» и «Россия — моя история».  Я знал со слов брата, что в новом музее нет как таковых артефактов... Старинные украшения, оружие, предметы быта и многое другое можно увидеть на сенсорных экранах. Поэтому морально подготовился к необычному (для слепого — вдвойне) формату экскурсии. Мы постоянно пребывали в движении! Я попеременно оказывался то лицом к лицу с Риммой, и тогда благодарно ловил каждое слово, то позади всей группы, когда мы поворачивались на 180 градусов. Очень мешал звуковой фон. Электронные светящиеся стенды издавали еле уловимый свист, вдобавок откуда-то лилось не то церковное, не то оперное пение. Это отвлекало  и, скажем прямо, действовало на нервы. «Уж лучше бы посадили нас на стульчики, — иронизировал я, — и раздали наушники: всё равно не оценим этого визуального великолепия!»

История России — любимый школьный предмет нашей семьи. Выбрав его как дополнительный на ЕГЭ, Паша предложил родителям не тратиться на репетитора и совместно заняться подготовкой (впоследствии он набрал максимальные 100 баллов!), так что в музей мы пришли с тайной целью проверить не только свои, но и чужие знания. Экскурсовод не лезла в дебри... Последовательно рассказывала про каждого Рюриковича, строго придерживаясь общепринятых версий, отдельно касалась «местечковых» событий. Внутренне, надеюсь, только внутренне, я скучал...  В какой-то момент мама шепнула мне на ухо, что сейчас перед нами образ Дмитрия Донского. Позднее, работая над этой статьёй, я узнаю, что к лику святых он был причислен на Поместном соборе РПЦ только в 1988 году, а через пять лет  мой отец купил у батюшки, посещавшего клинику, где я проходил лечение, иконку:  уверовав, что святой поможет мне, своему тёзке. Когда мы дошли до Василия II, ослеплённого от имени «Господаря земли русской» Дмитрия Шемяки в месть за то, что сам великий князь лишил Василия Косого, брата того, одного глаза, Римма невольно или нарочно не назвала его Тёмным, ведь перед ней стояли такие же слепые люди. Я мысленно поблагодарил девушку за тактичность, хотя и понимал, что окружающие остались в неведении.

Было забавно играть с Риммой в этакие догонялки: она  не успеет перейти к Ивану III, как я уже думаю о Стоянии на Угре (помню со школьных лет, что татаро-монгольское владычество закончилось в 1480-м году — век спустя после Куликовской битвы); она говорит о венчании Ивана IV  Васильевича на царство, а я уже перебираю в голове судебник Ивана Грозного, присоединение Казанского ханства, Опричнину... В зале наличествовали интерактивные карты, мультимедийные пол и потолок, «живая» книга, призванные усилить у экскурсантов эффект присутствия и дополнить их представления о торговых путях, костюмах того времени, строении избы и т.д. Но не хватало мне камерности краеведческого музея, где мы бывали не раз,  исторических справок, напечатанных по Брайлю.

В фойе не смолкало многоголосье. «А люди-то идут!» — порадовался я. Школьники, студенты — вот для кого этот музей! В стороне высились многоэтажки микрорайона «Перспективный», население которого состоит, в основном, из молодёжи. Тоже потенциальные посетители! Об этом размышлял я, в то время как мама и брат дружно убеждали меня в пользе нашего культпохода.

Что ж, польза есть! Наравне с большинством горожан побывал в открывшемся музее. Повторил историю нашего Отечества. Узнал кое-что новое для себя: Исидор стал последним русским митрополитом из греков, открыто симпатизировал католической церкви; его действия, направленные на утверждение неприемлемой для Московского княжества Флорентийской унии, послужили одной из причин фактического провозглашения независимости Московской Митрополии.

Застёгивая на ходу куртку, подумал: «Так и не довелось что-нибудь потрогать. А ветер по новой площади гуляет! Одевайтесь теплее, если решите посетить наш исторический парк!»         

Дмитрий Гостищев

РЯДОМ С НАМИ

СМЕРТЕЛЬНЫЙ УДАР

Собака, пожалуй, самое дружелюбное животное по отношению к человеку. Она выполняет множество функций, начиная от охранных и заканчивая декоративными. Давно уже шарики, тузики и прочие полканы научились верно и преданно служить человеку, что особенно ценят незрячие люди. Кто как не собака-проводник сможет отвести инвалида по зрению в магазин, перевести через дорогу или подать случайно обронённую им на улице вещь. Но, к сожалению, существует категория людей, которые настолько ненавидят братьев наших меньших, что с энергией, достойной лучшего применения, регулярно разбрасывают на городских улицах смертельно опасную приманку. Чиня самосуд, так называемые догхантеры, не делят собак на бродячих и домашних любимцев, а уж тем более не учитывают, что их жертвой может стать и собака-проводник.

Увы, но именно это и случилось с лабрадором незрячей иркутянки Инны Черных. О трагедии рассказала сама убитая горем женщина:

— Пять лет назад по индивидуальной программе реабилитации мне выделили собаку-проводника. Для меня Дарли была не просто домашним животным. Одновременно и другом, и членом семьи, и глазами. Она была настоящая девочка. Очень любила, когда я её причёсывала, надевала на неё какую-нибудь забавную маечку или шарфик и фотографировала. Была очень гостеприимной хозяйкой. Когда к нам приходили друзья, всегда спешила принести им тапочки. Если же домашняя обувь  заканчивалась, то брала из своей большой корзины какую-нибудь игрушку и несла гостям, чтобы таким образом продемонстрировать, как рада пришедшим. Каждый вечер после работы я спешила домой. Дарли ждала меня у порога, а потом мы шли гулять в парк около дома. Иногда мы выбирались на рынок в центр города. Там многолюдно, все куда-то спешат, туда-сюда снуют автомобили и трамваи. Но моя питомица блестяще справлялась со своей задачей проводника и в таких сложных условиях. Больше всего она любила ходить со мной в продуктовый магазин, потому что я всегда покупала ей сосиску или маленькую баночку йогурта. Да к тому же она всегда так умильно и обезоруживающе смотрела на продавцов, что те не выдерживали и частенько угощали её, кто чем мог. Так что в магазин с вкусностями Дарли бежала со всех лап. А однажды мы даже ездили с ней на Байкал, что сблизило нас ещё больше.

Все эти моменты навсегда останутся в моей памяти. Не забуду я и ту злополучную прогулку, которая стала для Дарли последней. Мы пошли в парк 10 октября. Собака была без намордника и, как я предполагаю, подобрала какую-то отраву. Я не сразу заметила, что моей девочке стало плохо, а потом предположила, что это всего лишь слабое отравление. Дала лабрадору таблетки. Но они не помогли. Ночью же моя любимица умерла в адских муках. Эксперты уверены, что она погибла от крысиного яда. К слову, в Иркутске уже давно орудуют догхантеры. Охотники на бродячих животных разбрасывают приманки с отравой в разных частях города, а улица Красноказачья, где случилась беда, давно известна как одно из популярных мест их атак. Я написала заявление в полицию, и сейчас ведётся расследование. Надеюсь, что этих нелюдей найдут, ведь то, что они сделали, просто чудовищно и не должно оставаться безнаказанным! Из-за преступников моя жизнь стала гораздо тяжелее. Ведь я живу одна, и теперь не могу без сопровождения лишний раз выйти на улицу.

Но в жизни происходят не только роковые случайности, но и счастливые совпадения. Через два дня после трагедии мне позвонил директор иркутского питомника «К-9» Вячеслав Славин и сказал, что им отдали щенка, который должен хорошо подойти на роль помощника. Прежние хозяева отказались от Рэя из-за аллергии на шерсть. Поначалу я и слышать ничего не хотела о новой собаке, так как мои душевные раны ещё слишком сильно кровоточили. Но прошёл уже целый месяц, умом я понимаю, что без поводыря не могу. И вот несколько дней назад я позвонила-таки в питомник и сказала, что хочу познакомиться с собачкой. Я приехала, Рэй оказался большим мальчиком, бежевого окраса и, как все говорят, с очень красивой мордахой. Конечно, нужно, чтобы с ним поработал кинолог, посмотрел, на что пёс способен. Ему 6 месяцев, но характер оценить уже вполне можно. Правда, мы пока не знаем, как он будет реагировать на других животных, машины, громкие звуки и прочие стрессовые ситуации. Хотя директор меня обнадёжил, сказал, что на 90 процентов лабрадор мне подойдёт. После нового года планирую начать дрессировать паренька, думаю, что мы с ним обязательно подружимся, хотя, разумеется, свою Дарли я всё равно в душе всегда буду любить и вспоминать с огромной нежностью, — подвела черту Инна Черных.

Игорь Сергеев

ЗНАМЕНИТЫЕ СЛЕПЫЕ         

ВАСИЛИЙ ЕРОШЕНКО

Скитальцам во тьме по домам не сидится.

Их кутает время в дорожную пыль.

Нанизана прожитых стран вереница

На луч озарений, пронзающий быль.

Когда очертания прошлого чётки,

Так хочется памятью всех одарить,

Дрожащими пальцами трогая чётки,

Пока уцелела потёртая нить!

Цветистые запахи, пышные звуки,

Привязчивый вкус колоритных бесед,

Чужбинных божеств обнажённые руки

Старательно машут навстречу и вслед.

Порой любопытство заводит далёко…

Приносится в жертву налаженный быт,

Да только по воле жестокого рока

Нетленная рукопись тоже горит!

Некоторые целеустремлённые тотальники на ощупь пробиваются «через тернии к звёздам», которые никогда не увидят! Их занимает пристальный самоанализ, ведь чтобы разобраться в хитроумной вязи личностных взаимоотношений с внешней средой, необходимо попытаться постичь «вселенную в себе». Такие люди невольно становятся примером для других. Для подтверждения достаточно привести цитату из Бориса Акунина: «Как мысли чёрные ко мне придут — ну, там жизнь не нравится или мелкие проблемы со здоровьем, — и я вспоминаю про Василия Яковлевича Ерошенко. И мне делается стыдно!»

Изнурительный марафон поисков и открытий, заблуждений и потерь нашего выдающегося соотечественника стартовал в слободе Обуховка Старооскольского уезда Курской губернии, ныне селе Белгородской области, в последний день 1889 года по старому и, соответственно,  12 января 1890 года по новому стилю. Тогда у  Якова и Евдокии Ерошенко родился сын, которого назвали Вася — в честь обоих дедов. Отец мальчика арендовал землю, сады и лесные угодья, а кроме того, держал лавку и надеялся, что наследник будет помощником в торговом деле. Увы, в четыре года малыш заболел. Корь дала осложнение, спровоцировав воспаление лёгких, а в результате — полная слепота. В трудолюбивой и дружной семье любили, опекали и даже по возможности баловали «убогого» ребёнка. Правда, поначалу страдалец беспричинно огрызался или целыми днями плакал в углу. Только вот однажды мудрая мать решительно вывела его во двор, а возвращаться пришлось самостоятельно. Постепенно смышлёный мальчуган даже научился обращаться с ножом и огнём, обрёл уверенность в движениях и необычайную чувствительность. Расстояние он определял по усталости мышц, ориентировался по отражённому звуку, колебаниям воздуха и теплу, а пройденную дорогу любой сложности мог вновь повторить без поводыря и трости. Существует легенда, что в Тибете ради встречи с Далай-ламой бесстрашный странник прошёл без проводника по узкой тропинке, ежеминутно рискуя сорваться в пропасть. Много лет спустя асс реабилитации написал: «Из своего детства я смутно помню: небо, голубей, церковь и лицо матери. Не слишком много, но и это всегда вдохновляло меня на поиски чистых мыслей и помогало помнить о своей Родине…»

При помощи знакомых купцов Ерошенко-старшего  и благодаря ходатайству помещика — графа Сергея Орлова-Давыдова, входившего в число попечителей Московского общества призрения и обучения слепых детей, уже девятилетнего Васю удалось устроить в престижную школу, находившуюся под покровительством императорской фамилии. Впрочем, несмотря на высокий статус учебного заведения, впоследствии бывший воспитанник негативно отзывался о пребывании в привилегированном приюте закрытого типа. Увы, сохранилось крайне мало достоверных сведений об ужасно регламентированном отрочестве, но точно известно, что тогда паренёк научился плести корзины и прилично играть на нескольких инструментах.

В 1908 году наконец-то заканчивается нудное школярство. Василий по конкурсу устраивается в Московский симфонический оркестр слепых, десятилетиями служивший визитной карточкой  ресторана «Якорь», где вплоть до начала Первой мировой войны играл вторую скрипку. В Первопрестольной он вдохновенно исполнял сложнейшие произведения Чайковского и Глинки. Талантливый музыкант замечательно играл на фортепьяно, флейте, балалайке и гитаре, а к тому же обладал приятным голосом с проникновенными интонациями. Наверняка он мог сделать блестящую карьеру на эстраде. Не сложилось, просто потому что не захотел быть заурядным виртуозом, а на Паганини всё-таки не тянул.

У восемнадцатилетнего юноши наблюдалась неимоверная тяга к познанию всего нового, он даже отдавал часть своего  жалования бедным студентам, чтобы они читали ему вслух. В дебюте прошлого века подходящие брайлевские издания были в дефиците, а «говорящие» книги появились гораздо позже.

Провинциал обладал природными коммуникативными способностями и легко устанавливал контакты с людьми любых сословий, умело используя предоставляемые возможности. Однажды слепая Фортуна подарила ему встречу с Анной Шараповой. Кроме всего прочего, интеллигентная дама переписывалась с виднейшими эсперантистами того времени. Она познакомила любознательного юношу с универсальным языком международного общения, а  затем порекомендовала  изучить английский. Знаменательное знакомство произошло в 1911 году, а уже в феврале тотальник в одиночку  отправился в столицу Британской империи, чтобы учиться в Лондонском Королевском колледже и академии музыки для незрячих. Помимо получения систематических знаний, молодой человек хотел познакомиться с реальными  условиями жизни в ультрацивилизованном обществе с давними гуманистическими традициями. Возможно, он надеялся и на частичное восстановление зрения, ведь на островах тогда была передовая офтальмология.

К сожалению, о традиционном высшем образовании в Альбионе пришлось скоро забыть, потому что нарушитель спокойствия ночью без разрешения отправился на конюшню, чтобы  показать, как инвалид может скакать верхом. За этот проступок  своевольный студент был исключён. Впрочем, несмотря на печальный опыт стихийного реформирования «тепличного» воспитания, он утверждал: «Следует признать, что для слепца получение любого образования имеет гораздо большее значение, чем для зрячего…»

Вообще-то, вся эта история произвела фурор. О необычной заграничной поездке даже сообщалось на страницах популярного журнала «Вокруг света» в увлекательной статье «Путешествие русского слепца в Лондон в 1912 году». После чего у публики резко вырос интерес к проблемам странников во тьме.

Как ни странно, у Василия Ерошенко нашёлся достойный предшественник, веком раньше совершивший длительное путешествие в противоположном направлении. Вполне возможно, эсперантист знал о джентльмене, который 19 июня 1822-го покинул островную родину, а в январе следующего года прибыл в Россию. Благодаря тому, что Джеймс Холмен похоронен на задворках популярного у экскурсантов Хайгейтского погоста, этот  тотальник попал в оригинальный труд Бориса Акунина и Григория Чхартишвили «Кладбищенские истории», на обложке которого бросается в глаза редкое сочетание псевдонима и подлинной фамилии автора.

Современное издание  поскупилось на подробности, зато в историческом повествовании «Путями веков» писатель и тифлопедагог Александр Белоруков привёл ряд занимательных свидетельств, касающихся Джеймса Холмена. В частности, большую статью  о нём напечатал редактор журнала «Отечественные записки» Павел Тугой-Свиньин. Его поразило, что, ощупав бюсты из его коллекции, британец безошибочно узнал скульптурные изображения российских императоров, а также Суворова, Державина  и Ломоносова. Затем искатель приключений оставил собственноручный автограф в альбоме и продемонстрировал хозяину карманный приборчик вроде рельефного транспаранта, позволявший разборчиво писать небольшие тексты.

За два месяца любознательный молодой человек приятной наружности посетил главные достопримечательности Санкт-Петербурга и встретился со многими влиятельными знаменитостями, но почему-то не пожелал навестить незрячего поэта Ивана Козлова, с которым мог бы пообщаться на родном языке. В Институте слепых он тоже так и не удосужился побывать. Во всяком случае, об этом не упоминается в его книге, посвящённой тому, что он слышал, обонял и осязал в заморских странах. Зато в ней рассказывается, как при въезде в столицу пришлось дать  взятку таможеннику, чтобы согласился визировать документы «убогого». Кроме того, там сказано: «У богатых людей есть масса ничего не делающих и грязных рабов, вечно спящих в передних…» Однако иноземец отмечал, что среди татар много грамотных, а на четырёх университетских студентов из дворян приходится один профессор.

Утомлённый светской жизнью, англичанин отправился в Москву и Казань,  а далее проследовал до Иркутска, причём передвигался исключительно на лошадях и по отвратительным дорогам. В сибирской глухомани он был остановлен фельдъегерем с особым предписанием от Александра Первого и препровождён полицейскими прямиком до Австро-Венгерской границы. По-видимому, мнительный царь-батюшка попросту опасался загадочного туриста, на самом деле относившегося к режиму вполне лояльно.

Полезно помнить, что в прошлом столетии нужно было уметь ясно и кратко излагать свои мысли на бумаге. Обоснованность гипотез частенько приходилось доказывать в личном общении. Ерошенко мечтал вывести слепых на один уровень со зрячими людьми. Чтобы выработать и внедрить собственную жизнеспособную систему комплексной реабилитации тотальников, необходимо было сперва познакомиться с уже существующими принципами тифлопедагогики. Значит, следовало лично отбыть на поиски крупиц информации, а при этом обязательно знать местные наречия, по сути, являющиеся дорогами в иные культуры.

В 1914 году Василий внезапно отбыл в Токио, где поразительно быстро изучил японский язык и оказался в специальной школе слепых массажистов, в которой  постигал тайны мастерства костоправа и параллельно занимался сочинительством. Занятно, что уже через пару лет молодой иностранец стал активно публиковаться, а в качестве профессора читал  лекции о движении эсперантистов и русской литературе в  Токийском университете. Талантливый интеллектуал выступал на собраниях и митингах. Из-под грифеля убеждённого пацифиста вырывались яростные статьи, и в то же самое время выходили из печати первые сборники трогательных сказок. Современный искусствовед Кацу Исигаки в колоритном материале «Он учил расцвечивать ночь», опубликованном в журнале «Библиотечное дело», подчёркивал, что способный юноша писал удивительно тонкие и глубоко философские произведения. Уже тогда под именем Эро-сан он попал в японские антологии, толковые словари  и филологические справочники.

Начиная с  1916 года, бесстрашный тотальник осуществил несколько «безумных» экспедиций в малоизученные уголки Евразии, посетив два десятка государств, а если к ним добавить ныне независимые «осколки» Британской и Российской империй, это число значительно вырастет. Языковые барьеры для него не существовали. Сохранились отдельные книги, сборники, альманахи, а также  журналы и газеты с разножанровыми произведениями полиглота на эсперанто, русском, украинском, английском, немецком, французском, японском и китайском языках, которыми владел в совершенстве. Наверняка экстремал понимал разговорную речь бенгальцев, тайцев и бирманцев, туркменов, узбеков и чукчей. В его лингвистическом арсенале находилась, по крайней мере, дюжина местных наречий, а умение общаться без посредников очень выручало в экзотической глуши. Он успешно исследовал уклад жизни, быт  и культуру  многих народов. В качестве  учёного-этнографа первым собрал образцы фольклора Сиама и Мьянмы, а кроме того, перевёл потрясающие легенды разных племён, затем их все художественно обработал, чтобы  вскоре преподнести специалистам и заинтересованным читателям.

Однако тифлопедагог видел свою главную задачу в просвещении. После ряда неудач ему повезло в Бирме, где  удалось убедить провинциальное начальство, что незрячим необходимо, хотя бы минимальное,  образование. Получив официальное позволение, крутой новатор около года преподавал в небывалой школе. Он  беззаветно любил детей и пытался приохотить их к максимально возможной самостоятельности, даже водил подопечных на экскурсии в джунгли. Трагичных случаев не было. Благодарные воспитанники к старшему брату обращались очень почтительно — Кокоджи.

Узнав о революции в России, фанатик острых ощущений попытался попасть на Родину через Европу, но очередная авантюра не удалась. Вместо этого он вдоль и поперёк исколесил огромную Британскую Индию, иногда сильно нуждался и буквально бродяжничал, зато ему довелось подискутировать с Рабиндранатом Тагором. В конце концов, за антиколониальную пропаганду норовистого инвалида арестовали, а после короткого заключения выдворили обратно в Японию. Так завершилась трёхлетка добровольных странствий по тропикам.

После принудительного возвращения он ещё два года варился в котле социальных потрясений, а в 1921 году как политически неблагонадёжного Ерошенко вновь выслали. Возможно, тем самым заложника глобальной изоляции лишили последней надежды на личное счастье, сохранив лишь трепетные воспоминания о давнем дуновении мимолётного чувства. Как бы то ни было, ершистый и неприкаянный скиталец навсегда сохранил преданность реальной или мнимой любви, встреченной в Стране Восходящего Солнца. «Может быть, несбыточная мечта эта — вуаль, скрывающая трагедию художника?» — вопрошал великий китайский друг сказочника. «Безусловно, существует «таинственная загадка» слепого поэта, которую до конца не раскрыть…» — четверть века назад заявил Владимир Лазарев, являющийся вместе с Виктором Першиным автором-составителем книги «Импульс Ерошенко». Призрачный образ изумительной женщины, спрятанный за нежно-поэтичным псевдонимом «Стрекоза», появляется на страницах документальной повести Альберта Поляковского «Слепой пилигрим». Она  была напечатана на рубеже веков в журнале «Школьный вестник», чем до сих пор по праву гордится его главный редактор Юрий Кочетков.

Из негостеприимной островной империи Василий Яковлевич прибыл на пароходе  во Владивосток, но из-за сложной военно-политической обстановки ему не удалось попасть в глубь Советской России. Он смог добраться только до Читы, оттуда — в Харбин, затем — в Шанхай, где ему довелось вести семинары в Институте языков народов мира. Двадцать второго февраля 1922 года Ерошенко приехал в Пекин и обосновался в переулке Бадаовань, где тогда жил Лу Синь. Этот «живой классик», настоящее имя которого — Чжоу Шужень, приютил русского изгнанника, перевёл на китайский несколько сказок гостя и даже написал о нём рассказ «Утиная охота» или «Утиная комедия». По его авторитетной рекомендации господин Айло занял профессорскую должность в Пекинском университете, продолжив изучать словесность и языки. Забавно, что закоренелый холостяк параллельно преподавал в педагогическом колледже для девушек, а «Женский журнал», известный как  «Фунюй цзачжи», стал активно печатать лиричную прозу Айлосяньке. В столице Поднебесной им были написаны сказки цикла «Сердце орла», «Трагедия цыплёнка», «Тесная клетка», «Розовые облака» и «Рассказы засохшего листа».

Популярный литератор сильно тосковал вдали от близких и уже в июле как представитель Китая через Сибирь и Москву рванул в Хельсинки на XIV Международный конгресс эсперантистов. Четыре месяца спустя он вернулся, но в середине апреля следующего года вновь уехал в Европу.

Депутат Государственной Думы Российской Федерации Олег Смолин в очередном радиовыступлении так охарактеризовал искателя истины: «Ерошенко умел настаивать на своём, был человеком сложным и конфликтным. Мировоззрение у него было довольно своеобразное: достаточно левые политические взгляды и стремление к справедливости опирались на религиозно-философское учение о едином для всех боге типа бахаизма…» Несомненно, в формировании разносторонней личности тотальника важную роль сыграли воззрения Льва Толстого, не зря социал-утопист мечтал о Стране Эсперантия, где будут царить свобода и доброта. Он спорил с теоретиком анархизма князем Петром Кропоткиным и в то же время для знакомых студентов переводил на японский труды Ленина и классиков марксизма, с которыми далеко не во всём был согласен. На допросе перед очередным изгнанием  откровенно заявил: «Большевизм я только изучаю…»

О своих духовных приоритетах сам Василий Яковлевич высказался так: «Зелёная звезда» помогла мне достичь большего, чем лампа — Алладину!» Действительно, у него был непререкаемый авторитет среди поклонников универсального языка свободного общения, поэтому в 1923 году Ерошенко выехал в Нюрнберг для участия в Международном конгрессе эсперантистов. Так как через несколько месяцев Вена должна была принять аналогичный форум всемирного уровня, в Европе он задержался. По счастливому стечению обстоятельств почти в те же сроки и также в столице Австрии состоялся представительный Конгресс людей с дефектами зрения. Россиянин не только побывал на всех этих слётах единомышленников, но и встретился в Париже с руководителем Всемирной организации слепых Жоржем Ревертом. Благодаря упорству и собственной неординарности ему удалось обменяться мнениями с выдающимися общественными деятелями и великими учёными, в том числе Бертраном Расселом и Альбертом Эйнштейном, сыграть в шахматы с Александром Алехиным, а к тому же прослушать краткие курсы общедоступных лекций в  Сорбонне и Геттингенском университете. Утолив жажду общения с интеллектуальной элитой Старого Света, уже с декабря 1924 философ и просветитель преподавал  в Московском Коммунистическом университете трудящихся Востока, а помимо  того, активно переводил русскую классику на японский.

Летом 1929 года неутомимый путешественник с группой творческих работников попал на Чукотку и обосновался на местной культбазе. В селе Лаврентия  произошла и долгожданная встреча с братом, служившим  там ветеринаром. Лингвист собирался разработать брайлевский шрифт чукотского языка, но почему-то не преуспел, зато знаток восточной медицины успешно лечил оленеводов, которые прозвали его Какомэй, что означает «чудо». Когда каюры научили его собирать ездовых собак в упряжку и различать их на ощупь, по лаю и взвизгиванию, самонадеянный «вожатый» стал наведываться в отдалённые яранги. Как-то на маршруте завьюжило. Утомлённый тотальник задремал, а очнулся, почувствовав, что нарты стоят, потому что постромки соскочили. Умный и верный колымский  пёс Амико, оправдав почётный статус вожака, всё-таки вернулся со всей «упряжной» сворой и выкопал из-под снега замерзавшего хозяина.

После поразительного спасения экстремал по призванию всерьёз собирался пройти с четвероногим поводырём от Обуховки до Владивостока. Не удалось, но знатный ходок не раз говаривал: «Я дороги не боюсь. А с надёжным проводником и вовсе не страшно. В дороге человек постигает самого себя лучше, чем под домашним арестом!» Выходит, авторитетная в кругах ерошенковедов переводчица Надежда Андрианова-Гордиенко была отчасти права, называя своего кумира «наследником свободолюбивых слепых гомеров-кобзарей…»

Возвратившись из полярной пустыни, Василий Яковлевич  несколько месяцев преподавал русский язык и математику в Нижегородской  профтехшколе слепых, а затем опять на пару лет осел в столице, работая корректором в девятнадцатой типографии рельефного шрифта, при этом во время летнего отпуска ухитрился «прошвырнуться» по Кавказу.

В ноябре 1934 года Наркомпрос Туркменской ССР пригласил Ерошенко поучаствовать в ликвидации беспризорности среди «тёмных» сирот чрезвычайно отсталого региона. Надо заметить, что подвижник совсем недолго поработал инспектором в Ашхабаде, а через полгода по доброй воле оказался в пограничной глухомани — самой южной точке Советского Союза, и близ Кушки, в селе Моргуновка, создал  первый в республике детский дом для слепых, впоследствии преобразованный в школу-интернат. Будучи воспитателем, преподавателем и директором пристанища страждущих поклонник экспериментов безропотно взвалил на свои плечи непомерно тяжкий груз будничных забот. Он надеялся, что малышам с дефектами зрения отличным примером для подражания послужат незрячие педагоги. Действительно, немного полегчало, когда после настойчивых уговоров из Москвы со всеми домочадцами  прибыли Антон Иванов и Зинаида Шамина, которая впоследствии с волнением вспоминала: «Крайне запущенные дети поначалу просто не понимали многих вещей. Их приходилось учить самостоятельно одеваться, пользоваться ложкой и вилкой…»

У Василия Яковлевича никогда не было собственных детей, но ему удалось  в разноплеменном и всевозрастном коллективе установить почти семейные взаимоотношения. Не зря  местные ребятишки называли его  Урус-ата, то есть русский отец. Взрослые «аборигены»  его имя и отчество тоже переделали на свой лад. Именно Васья Клыч заложил основы среднеазиатской тифлопедагогики. Он же изобрёл рельефно-точечный алфавит для туркменского языка и подготовил на нём первые рукописные учебники. В захолустной глубинке возникла и успешно функционировала настоящая коммуна, где ребята разных национальностей дружно учились и трудились. Под присмотром старших они обрабатывали огород, ухаживали за домашней птицей, лошадью и  коровой. До конца дней любимый наставник получал от бывших воспитанников письма со словами благодарности за отличную подготовку к тяготам самостоятельного существования в пору  трагичного лихолетья.

Сразу после Великой Победы Ерошенко трудился в Загорской музыкальной школе-интернате для военноослепших, помогая искалеченным фронтовикам поверить в себя. Он обучал их сосредоточенности во мраке и независимости движений. Интуитивный кудесник воспитания охотно делился опытом раскрепощения скрытых резервов организма, но почему-то не нашлось прямых продолжателей его бескорыстной миссии облагораживания телесных и духовных сущностей. Так и  не удалось восстановить уникальную методику, которую разработал и применял мастер, а ведь, как ни странно, после года усиленных занятий под его руководством заурядные беспризорники  начинали свободно говорить по-английски и по-японски.

С октября 1946-го по июнь 1948 года Ерошенко преподавал язык Шекспира в Московском институте для слепых детей, в котором когда-то учился сам. Так как после войны катастрофически не хватало учебников, «рядовой» советский учитель принял беспрецедентное решение и отправил в Лондонский  Королевский колледж письмо с просьбой о помощи. Посол по делам незрячих Уильям Меррик ответил незамедлительно, а в  мае из Великобритании доставили всю необходимую методическую литературу.

Подозрительная активность невероятно реабилитированного деятеля настораживала — «кабы чего не вышло!» Негодование чиновников зашкаливало, когда наставник младшеклассников брал группу тотальников и  вёл на пруд в Сокольники купаться. Перестраховщиков не убеждали рассказы о  заплывах в бурном Индийском океане, когда лишённые зрения бирманские ребятишки отправлялись навстречу волнам на дрессированном слоне и ныряли прямо с его спины, а порезвившись в морской воде, живые и здоровые, тем же манером возвращались на берег. Устав сражаться со столичными бюрократами, Ерошенко, «от греха подальше», сбежал в Узбекистан и пару лет работал в Ташкентской школе ликбеза слепых, а в июне 1951 года совершил последний «бросок в неизведанное», посетив Якутию. Не исключено, что именно длительные отлучки в национальные районы как раз и уберегли языковеда от очередных неприятностей на Родине, а наличие «приближённого к властям и почему-то неприкосновенного» учёного мужа, регулярно отправляющего корреспонденции за рубеж, спасло его довольно обеспеченных родственников от жёстких репрессий.

Естественно, при постоянных переездах были безвозвратно утрачены оригиналы некоторых произведений и львиная доля огромной переписки. В разные годы роковым образом трижды повторялись «странные» пожары. Так погибли многие важные документы и почти все уникальные дневники. Потеря рельефно-точечных сокровищ стала настоящей трагедией, которая спровоцировала неожиданные всплески мучительной хандры.

Никогда не забывая о милой сердцу Обуховке, несгибаемый путник по возможности налаживал почтовую связь с родителями и сёстрами, а позже — и с любимыми племянницами. Даже на очень Дальнем Востоке он мог рассчитывать на поддержку близких, в том числе и материальную. В промежутках между странствиями или  в редкие каникулы учитель божьей милостью обожал отдыхать в отчем краю, набираясь сил перед очередной рискованной экспедицией.

Зная, что тяжким недугом приговорён к скорой смерти, как бы закольцевав череду экстремально-экзотических странствий, летом 1952 года Ерошенко возвратился в родовое гнездо. В свои последние дни он много работал, приводя в порядок громадные залежи брайлевских драгоценностей, которые вновь скопились назло завистникам. Самый неординарный из плеяды славных сынов Белгородчины и предположить не мог, что тщательно систематизированный и упакованный архив вскоре после его смерти будет торопливо вывезен и безжалостно сожжён! Нерасшифрованные бумаги, скорее всего, исчезли в топке котельной близлежащего учебно-производственного предприятия, а в акте вандализма втёмную были задействованы незрячие.

Василий Яковлевич говорил близким: «Никуда уже отсюда не уеду, буду умирать здесь, где родился. Умирать и слушать обуховских соловьёв! — Не забыл он и про краткую эпитафию: — Когда умру, пусть на могильном камне выбьют всего три слова — «Жил, путешествовал, писал…» Увы, даже завещанная скромная воля покойного не была исполнена. 23 декабря наш соотечественник скончался и похоронен на сельском кладбище, рядом с родителями. В 2009 году там установлен семейный некрополь из чёрного мрамора.

Надо заметить, что «Старооскольский краеведческий музей» уже более четверти века имеет  структурное подразделение в селе  Обуховка, где на одноимённой улице открыт Дом-музей Василия Яковлевича. По доброй традиции, ежегодно в день рождения земляка там проводится литературная гостиная «Ерошенковская суббота», в которой обязательно активно участвуют местные незрячие во главе с Игорем Чертовым. Радушные хозяйки очага культуры — три Татьяны (Новикова, Захарова и Колесникова) — проводят гостей по уютным залам, где бережно хранятся многочисленные реликвии. Среди них и портрет мыслителя кисти белгородского художника Купреева. Выразительный облик утончённого лирика невольно вызывает тёплое чувство: волнистые льняные  волосы до плеч, нежное, чуть женственное лицо, плотно закрытые глаза и чуть склонённая вправо голова… Визуальный образ дополняет фотография в полный рост, на которой он с котомкой и гитарой за спиной, а в руке надёжная трость, похожая на посох легендарных калик перехожих. Внимательно осмотрев постоянно обновляемую экспозицию, экскурсанты обязательно отправляются к памятнику напротив мемориального здания, а завершается маршрут возле могилы скитальца, которая превратилась в культовое место поклонения почитателей его таланта.

Вполне логично, что к столетию В.Я. Ерошенко его имя было присвоено Белгородской государственной специальной библиотеке для слепых. Теперь в ней регулярно проходят «Брайлевские чтения», включающие различные формы интерактивного общения. В Старооскольской местной организации ВОС проведён тематический конкурс, в котором  приняли участие 11 незрячих. Сначала брайлисты довольно быстро и выразительно читали вслух сказку знаменитого земляка из новой книги «Орлиные души», изданной в 2016 году в рамках инновационного социального проекта «Мир на кончиках пальцев», в котором сотрудничали представители  России, Украины и Германии. Данное издание одновременно предназначено для слабовидящих и тотальников, поэтому плоскопечатный текст с укрупненными буквами дублируется рельефно-точечным шрифтом. Затем инвалиды по зрению соревновались в скоростном письме грифелем. С диктантом по мотивам биографии земляка успешно справились абсолютно все. В заключительной тематической викторине конкурсанты боролись за почётное звание «Лучший эрудит».

Сказочник и полиглот много печатался при жизни, а в 1959 году в Токио вышло трёхтомное собрание сочинений классика. В Российской Федерации он пока гораздо менее известен. Правда, мощный всплеск интереса к загадочной личности произошёл в июле 1957 года, когда  настырные ребята из японской делегации, прибывшие на VI Всемирный фестиваль молодёжи и студентов, безуспешно разыскивали в Москве монумент великому россиянину и его музей. Комсомольские вожаки, служители культуры и писатели оказались не в состоянии помочь гостям, лишь в «компетентных органах» сообщили, что действительно был такой учитель, но пять лет назад тихо скончался.

После скандальных розысков Владимиром Роговым наконец-то была подготовлена первая отечественная публикация о Ерошенко. Александр Харьковский выпустил в свет книгу «Человек, увидевший мир», а через 20 лет в издательстве «Наука» вышел авторский томик «Избранное». Особенно бережно к творчеству земляка относятся на его малой родине. В 1962 году Белгородское книжное издательство выпустило сборник «Сердце орла» со вступительной статьёй Р. Белоусова. Следует добавить, что к вековому юбилею уникального просветителя был выпущен памятный почтовый конверт с его портретом. Тогда  же в Белгороде напечатана работа Бориса Осыкова, а в столичном ИПТК «Логосвос» — брошюра Анны Сизовой. Соответствующими материалами отметились альманах «Прометей» и журнал «Подъём». Конечно, в «мировой паутине» тоже есть обычные и озвученные тексты, посвящённые творчеству загадочного тотальника и переводы его книг. Руководительница  Международной научно-исследовательской группы «Василий Ерошенко и его время» Юлия Патлань из Киева недавно подарила любителям творчества «гражданина мира» запись хора Юозаса Кайриса из Вильнюса. Литовцы исполняют положенное на музыку стихотворение странствующего философа-эсперантиста «Homarano», что значит  «Любовь к людям»:

Я зажёг в своём сердце костёр,

С ним и в бурю не будет темно.

Я в груди своей пламя простёр,

И умру — не угаснет оно.

Лей, костёр, ласку жизни и новь,

Вейся, пламя, бессмертно горя!

Мой костер — к людям Мира любовь,

Пламя — вольного завтра заря!

           Владимир Бухтияров

ПОЭЗИЯ

Вера Ильина,

 Кострома

* * *

То же кафе и та же погода —

Снег, заметающий мокрый асфальт,  —

Словно открытка из прошлого года.

Звуки души, как расстроенный альт,

Напоминают о прошлом, о тайнах

Этого города в наших сердцах,

Разворошённых снегом случайно,

Тающих робко на наших устах.

Новой зимы открываем страницы

В этом году не вместе, а врозь.

Скоро в окошко заглянут синицы,

На снежный покров ляжет красная гроздь

Переспевающей терпкой рябины —

Воспоминаний  мой яркий закат.

Этой зимы дорогие картины

Нам не воротят то время назад.

* * *

В руке дымится сигарета

И в кружке чай слегка остыл.

Узнал бездарного поэта,

Что был печален и бескрыл?

А помнишь, как сверкали звёзды

На небе и на потолке?

Как бережно стирал ты слёзы,

Катившиеся по щеке.

Нас город укрывал в тавернах,

Луна вплеталась в провода.

Мы были, как Рембо с Верленом, —

Абсент и талая вода.

И если тлеет сигарета,

Осиротев в моих руках.

Я вспоминаю — есть ты где-то,

И слёзы сохнут на щеках.

Пусть в памяти твоей мой образ

Размыт под проливным дождём.

Благодарю тебя за Космос,

В котором были мы вдвоём.

* * *

Не просто это — выдохнуть  и  жить,

Как будто ничего не приключилось.

О пустяках небрежно говорить,

О главном промолчав судьбе на милость.

На горло наступает мне покой,

Не спрашивай: «Какие будут планы?»

Мой главный план — надолго быть с тобой,

Увы, мой друг, останется за кадром.

Скажу одно: живу, как ляжет снег,

Вот заповедь природная простая.

Далёкий, самый близкий человек,

Скажи, что делать, если снег растает?..

* * *

Я любила тебя и немного себя,

Тихим вечером поздний автобус,

И курить под дождём на корме корабля,

И разламывать спелый колос.

Помню летние сумерки, звон комаров

И клевала рыбёшка вповалку,

Или поздние сходы угрюмых снегов,

Как мне боязно было и жалко!

Я уже предрекала печальный конец

Этой странно рассказанной сказки.

Говорят, скромной радости каждый творец —

Значит, оба виновны в развязке.

Я любила тебя, но исчезли давно

Те минуты нечастого счастья.

Снова памяти светлой надену пальто,

Спрятав жилки потерь на запястьях…

ЭКСТРИМ СЛЕПЫХ

Дайвинг без ограничений

Нет предела человеческой любознательности и неискоренимо в нём желание новых впечатлений! Он трудится над чертежами и строит ширококрылые самолёты, чтобы вырваться из поля притяжения Земли и, подобно птицам, легко и свободно взлететь в небо. Любопытный человек изобретает скальные крючья, набрасывает на них верёвку и упрямо карабкается вверх, стремясь набрать в лёгкие звенящего воздуха высокогорья и взглянуть на ослепительную белизну снега горных вершин. Ему хочется узнать, какие чудеса скрывают морские глубины, и он придумывает акваланг, позволяющий ему на время погрузиться под воду, прикоснуться к останкам затонувших кораблей, заглянуть в таинственные пещеры, полюбоваться красотой и грацией жителей царства Нептуна. И ничто в мире не способно победить настоящую человеческую любознательность, которая не пропадает даже в том случае, если он потерял зрение, слух, ноги или руки. Вот только реализовать её становится гораздо сложнее, и помощь опытного инструктора, надёжного товарища, понимающего особенности его взаимодействия с миром, в этом случае может оказаться как нельзя кстати.

«Я обучаю инвалидов погружению уже более пятнадцати лет, хотя знаком с людьми, имеющими ограничения здоровья, был гораздо раньше, — признаётся Илья Дубровский, инструктор PADI и CMAS, двух всемирно значимых объединений дайверов, член российской комиссии CMAS/КПДР по инвадайвингу и парадайвингу. — До увлечения дайвингом я занимался скалолазанием. Мы лазили по скалам без страховок, чего делать, конечно,  не рекомендую. Мы были молоды и очень глупы, рисковали жизнью и здоровьем. Скалы — это не компьютерная игра, и переиграть её невозможно. Сделав ошибку, ты через какое-то время неминуемо падаешь, а упасть и не стать калекой невозможно. Мой хороший друг поломался на скалах и всю оставшуюся жизнь передвигался на инвалидной коляске. Но это был сильнейший человек. Он сам сконструировал хэнбайк, на котором проезжал тысячи километров, путешествовал, поднимался в горы. Мы с ним даже летали в Америку, чтобы принять участие во всемирно известном  Нью-йоркском марафоне. В своё время подруга моей мамы вышла замуж за Юрия Астахова, инвалида-колясочника, человека замечательного, жизнерадостного, сильного, гениального, который любому здоровому мог дать сто очков вперёд. Наши семьи общались, и я хорошо знал его с детства.  Дяде Юре часто приходилось делать операции, и по несколько раз в году он лежал в больнице. И вот однажды, будучи школьником, я навестил его перед одной из таких операций. Он угостил меня печеньем, и вдруг я неожиданно для себя осознал, что не могу есть, потому что вокруг, в палате, находятся инвалиды. Прежде я даже не думал об этом, и испытал такую брезгливость только при необходимости есть. Я подумал, что эти чувства достаточно странные, совершенно нелогичные, неоправданные, ведь дядя Юра тоже инвалид, но его я знал всегда и относился к нему с большим уважением. Я думал об этом и пришёл к выводу, что в человеке заложено отвращение к инвалиду, и это является своего рода защитной реакцией. Животные стараются исключить из своего общества больное, несовершенное существо, чтобы его поскорее съели хищники, и оно не представляло опасности заражения. А для людей это неправильно, и будучи ребёнком, я подумал, что этот инстинкт, который я так чётко ощутил, наверное, ненормальный. В человеке он не должен остаться, так же как и не остаётся понимание абсолютного превосходства силы. И сегодняшнее желание здоровых людей отвернуться от инвалида или, напротив, подольше посмотреть на него, испытывая наслаждение от своей жалости, от сознания своей физической крепости, на мой взгляд, связано именно с целым комплексом извращённого рефлекса отторжения инвалида.

Я рад, что мне удалось избавиться от этого. Я не то чтобы боролся с подобными чувствами, но замечал их в себе и в кратчайшее время смог совершенно отказаться от них. С того момента я больше не испытываю отвращение к человеку, если у него нет руки, но мне по-прежнему неприятно смотреть на него, если он грязный и неряшливый. Дядя Юра умер на смене веков, в ночь на 2000 год, и это был единственный Новый год, в который я не заехал навестить его. С тех пор я перестал справлять этот праздник. На следующий, 2001 год мы с другом решили куда-нибудь уехать, чтобы не участвовать в празднованиях,  и остановили свой выбор на Египте —  самом дешёвом варианте отдыха. Именно здесь я впервые попробовал погрузиться под воду с аквалангом. Увлекаясь плаванием и, в частности, подводным плаванием с маской и трубкой, я до этого момента не понимал, зачем нужен дорогостоящий и тяжёлый акваланг. А после первого опыта погружения с ним понял, что в Красном море он имеет смысл, а для инвалидов он важен и в наших водоёмах потому, что с его помощью они могут долго, безопасно и уверенно находиться под водой. Для молодого и здорового человека не составит труда  нырнуть, осмотреться и быстро выплыть на поверхность, но для пловца без ног нырок на пятнадцать метров без акваланга требует колоссальных затрат сил и длительных тренировок.

Возвратившись домой, я принёс  эту идею в свою секцию спортивного туризма для инвалидов, и сразу же нашлись люди, которые захотели этим заниматься. Мне приходилось платить инструкторам, которые соглашались проводить с ними занятия. Это было дорого, и я понял, что мне самому выучиться на инструктора будет гораздо дешевле. Тут как раз появились люди, которые финансово были готовы поддержать мою идею. Обучение очень дорогое, и мне, конечно, тоже пришлось вложить немало своих денег, но главное, что оно состоялось, и я стал инструктором по обучению инвалидов дайвингу, а недавно получил высшую квалификацию в данной категории. 

Первое время я занимался только с опорниками, и для них дайвинг оказался спасением. Их жизнь — это постоянная, ежесекундная борьба с силой тяжести, которая всё время преследует и убивает, подрывает все их мечты, лишает всех удовольствий. Оказавшись в воде, колясочник сначала ничего не понимает, а потом осознаёт, что под водой нет силы тяжести, и он находится в невесомости. И мне очень радостно смотреть, какое удовольствие он от этого получает. Ведь мы подчас не понимаем, насколько ценны наши ноги. Для человека, их потерявшего, жизнь становится адом: он вынужден всегда смотреть на людей снизу вверх, его всегда тянет к земле, одно неосторожное движение — и он падает. А вот в воде он чувствует себя свободно, может летать, как птичка. К примеру, одна моя студентка с парализованными ногами очень любит ходить по дну, переставляя их руками. И делает это всегда, как только появляется свободная минутка. Затем ко мне на занятия попали глухие люди, с которыми мы тоже долго и интересно работали. Под водой они совершенно здоровые, и кроме того, могут беспрепятственно разговаривать, как и на земле. Мы плавали, общались жестами, и это всегда было очень любопытно.

В 2003 году ко мне на занятия впервые пришёл незрячий молодой человек. Он оказался очень способным, и я учил его с огромным удовольствием. Когда мои коллеги узнали об этом, они удивились и спросили, зачем я издеваюсь над слепыми людьми, которым, по их мнению, не может быть интересно под водой. Я возразил: «Может быть, слепым и вообще жить ненужно? Они знают глубину без прибора, знают, где берег, не глядя на компас». Незрячие люди, у которых есть пристрастие к подводному плаванию  и сообразительность, чувствуют себя под водой уверенней, чем зрячие. Они хорошо запоминают пространство, в дайвинге это очень важно. Под водой может быть потеря видимости, даже опытные дайверы из-за этого нередко впадают в панику и большая часть гибелей происходит именно по этой причине. В такой ситуации незрячий человек более стабилен. Под воду ходят, чтобы ощутить полёт, почувствовать невесомость, а на рыбок смотрят только несколько первых погружений.

Сейчас я провожу занятия для людей с любой формой инвалидности. Проходят они в двух бассейнах. Один из них находится на станции метро «Новогиреево», он неглубокий и занятия в нём связаны с комплексной работой, возможностью почувствовать воду. Второй располагается на станции метро «Черкизовская», и там мы непосредственно имеем возможность погружения. За его посещение и аренду оборудования нужно платить около полутора тысяч рублей. По вопросам организации и участия в занятиях можно обратиться ко мне по телефону: 89055856209. И, конечно, не стоит забывать, что дайвинг неотделим от спортивного туризма, без которого он становится не так интересен. Мы регулярно участвуем в путешествиях: поднимаемся в горы, залезаем в пещеры, ходим под воду, бродим по городам, наслаждаемся местной кухней. В прошлом году мы участвовали в соревнованиях в Анапе, после которых не разъехались, как все, а арендовали автобус и отправились в путешествие: ныряли с аквалангами и с трубками, заходили на рынки, общались с байкерами, получили штраф от пограничников — было очень увлекательно! Я уверен, что именно такое продолжение соревнований позволило каждому из нас получить максимальное количество самых приятных впечатлений».

                                                          Елена Федосеева