Общероссийская общественная организация инвалидов
«Всероссийское ордена Трудового Красного Знамени общество слепых»

Общероссийская общественная
организация инвалидов
«ВСЕРОССИЙСКОЕ ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ОБЩЕСТВО СЛЕПЫХ»

ЛИЧНОСТЬ

ПУТЬ К СЕБЕ СКВОЗЬ ВОЙНУ И МИР

Окончание. Начало в № 5.

Мой собеседник — инвалид ВОВ I группы Владимир Прохорович Акишин. Он ушёл на фронт в девятнадцать лет. Прошёл путь от Ростова до Праги. У него пять боевых орденов, три медали и шесть ранений. В одном из боёв он потерял зрение, но продолжал командовать полком. На войне показал себя профессиональным, смелым, талантливым офицером.  Но и мирная жизнь стала для него своеобразным полем боя.

Мир с запахом смерти

— Владимир Прохорович, на войне вы боролись с фашистами, а в мирной жизни стали бороться с человеческими пороками — правонарушениями, алкоголизмом, наркоманией. Расскажите, как это произошло?

—  Когда  началось сокращение армии, я перешёл на службу в  органы внутренних дел. Уволился из МВД в 1961 году. Министр не хотел меня отпускать. Я был начальником штаба отдела внутренних и конвойных войск Таджикской республики. Уровень бригады, дивизии. Мне было уже трудно.  На фронте я переболел желтухой. И с тех пор плохо себя чувствовал. Поэтому,  дослужив до срока, подал рапорт. В звании полковника уволили с правом ношения военной формы.  Во время работы в МВД заочно окончил филологический факультет Душанбинского педагогического  института. После прекращения службы занялся журналистикой. Писал рассказы. Выпустил сборник. Был одним из сценаристов известного фильма «Операция «Кобра» режиссёра Васильева.

—  Но судя по биографии, вас всё-таки позвала к себе педагогика?

— Это было связано с квартирным  вопросом. Из Таджикистана  я переехал в Луганск, оттуда в Подмосковье, затем в Москву. Всё это путём обмена квартир.  В столице  отправился в ЖЭК по месту жительства, чтобы встать на партийный учёт. Посмотрев мой педагогический диплом, мне предложили должность педагога-организатора по работе с детьми. Согласился. Создал хорошую футбольную команду. Но потом понял, что этот участок работы запущен. Чтобы лучше изучить ситуацию, пошёл в школу преподавать начальную военную подготовку. Затем меня пригласили в РОНО инспектором по делам несовершеннолетних. Написал методичку. У нас правонарушения уменьшились, пьянство — тоже. Мои спортивные команды занимали первые места. Когда об этом узнали в Главном управлении профтехобразования Москвы, предложили должность старшего методиста по профилактике правонарушений.

 Начал с  профтехучилища завода имени Ленинского Комсомола. Месяц ходил туда как дублёр заместителя по воспитательной работе. Всё изучил. Потом подготовил рекомендации, как всё это дело организовать. Начальник главка предложил  проверить их на училищах Люблинского района.  А получив результат, распространили на всю Москву, а потом и  на  страну.

— В чём эффективность этой методики? Каков её механизм?      

— Раньше считали, что борьба с правонарушениями — это организация досуга детей. Мол, кружки, секции отвлекут от правонарушений. Это ошибка. Мотивация закладывается в ходе учебного процесса. Поэтому первое условие успешной профилактики — это строгая учебная дисциплина. Надо приучить ребёнка делать то, что он должен делать. Сформировать стойкий стереотип поведения. Второе условие — это правовое воспитание.  Нужно разъяснить  учащимся  содержание всех 15-и статей Уголовного кодекса, по которым привлекаются подростки, убедить в том, что нарушать закон опасно. Этим просвещением у нас  занимались не дяди и тёти из прокуратуры, а мастера производственного обучения.  Они  рассказывали, что такое кража, какая мера наказания существует, приводили примеры из подростковой жизни.  Даже отнимая у малыша шарик или другую понравившуюся тебе вещь, ты совершаешь преступление. Раз  или два в месяц мастера  вбивали ребятам это в голову.  Срабатывало безотказно.  Затем шло антиалкогольное воспитание. Работа с родителями, ну и, конечно, занятость.  У нас была также   методичка о взаимодействии с правоохранительными органами.

— То есть ваш аналитический ум, ваша активная гражданская позиция, а также опыт профессионального военного не позволили вам быть просто статичным организатором при ЖЭКе, а вывели на уровень общественно важной работы. И мой следующий   вопрос касается  вашей нынешней деятельности по борьбе с наркоманией, которая стала для вас смыслом  жизни. Что конкретно удалось сделать?

—  Пообщавшись в молодёжной среде, я понял,  насколько опасна ситуация в этой сфере. Связался со специалистами.  Но только в 1967 году в нашей стране был опубликован документ, в котором впервые разрешили  на титульном листе  употребить слово наркомания. Назывался он «Методические рекомендации по борьбе с алкоголизмом и наркоманией в профтехучилищах». Я был соавтором. Авторы — четыре сотрудника Научно-исследовательского института наркологии.  Но, к сожалению, по-настоящему развернуть эту борьбу тогда не удалось.  К субъективным причинам прибавились и объективные — перестройка, ликвидация структур, заинтересованных в этом направлении  работы. Проблема всплыла позже. В. Путин на одном из совещаний в начале нулевых годов неслучайно  сказал о необходимости воспитания у молодёжи психологического иммунитета к наркотикам. Вспоминается интервью певицы Алсу в газете «Аргументы и факты» примерно 2006 года. Когда её спросили, как она относится к наркотикам, артистка ответила: «Я их боюсь. Три моих товарища погибли от них, а трое стали лежачими инвалидами». Боязнь  как основа психологического иммунитета — вот фундамент тех  методических материалов,  которые  тогда разработала инициативная группа из бывших сотрудников института  развития образования Москвы и педагогов. На основании наших материалов был подготовлен  Указ Президента Российской Федерации N 690 от 9 июня 2010 года «Об утверждении стратегии государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 года». Его тогда  подписывал Д. Медведев. Если выполнить пункт 25 этого Указа, в котором говорится о  формировании психологического иммунитета к наркотикам у детей школьного возраста, их родителей и учителей, то наркомания пойдёт на спад. Но Министерство образования проигнорировало этот пункт.

— Почему?

— В Министерстве образования есть группа, которая придерживается  западной точки зрения. ВОЗ считает, что главное — пропагандировать здоровый образ жизни, поменьше говорить о наркотиках, чтобы молодёжь  о них не знала и  не вспоминала. Но, как показывает практика, это детей не спасает. Мы убеждены, эту беду  можно преодолеть только первичной профилактикой. Пытаемся это внедрить. Во многих городах нам помогают общественники. В противовес «Группе смерти», которая подталкивает подростков к самоубийству, у нас действует волонтёрская антинаркотическая группа жизни  «МЫ ЕСТЬ!» (https://vk.com/mbl_ectb),  которой руководит педагог Вера Владимировна Гайдук. Она создала её  в память о своей  дочери, погибшей от роковой случайности в 2009 году. Аня не употребляла наркотики,   старалась  уговорить знакомых последовать её примеру. Радовалась,  когда это удавалось. Её антинаркотический плакат занял первое место в округе и призовое в Москве.  Но однажды знакомый  предложил покурить красивую трубку, сказав, что это просто ароматизированный табак. Одна затяжка — и галлюцинации. А дальше  — открытое окно  на лестнице 10-го этажа. Мы стараемся всеми силами спасти нашу красивую и талантливую молодёжь. Потому и ведём эту работу. Когда позволяет здоровье,  я читаю лекции в школах о современной угрозе  национальной безопасности со стороны этого невидимого врага. Ребята слушают внимательно, задают вопросы. У нас разработаны тезисы «Одиннадцать опасностей наркомании».

— О чём там идёт речь?

— В тезисах перечислены основные факторы риска. Данные основаны на статистике. Первая опасность — зависимость. Наркотик атакует мозг и начинает собой  подменять те вещества, которые формируют наше настроение и поступки, то есть он начинает управлять нашим поведением. Вторая опасность — ломка. Мы рассказываем, как это происходит, как люди мучаются.  Третья — передозировка наркотиков. 100 тысяч человек  в нашей стране ежегодно погибает от передозировки. А на Филиппинах по этой причине мужчин старше 40 лет почти нет. Четвертая — уголовные преступления.  130 тысяч молодых наркоманов в нашей стране находятся в тюрьмах. Пятая — заражение СПИДом. Все заболевшие им в прошлом году  — наркоманы. Шестая —  здоровье. Иммунитет у наркоманов очень низок: они погибают даже от простуды.  Седьмая опасность — социальные проблемы.   Прежде всего, это безработица. Сейчас внедряются тесты на наркотики при приёме на работу. Восьмая — распад семьи. Жёны уходят. Матери седеют. Девятая — криминал. Главные распространители наркотиков — наркозависимые люди, которые попадают в сети нарушителей закона.  Десятая — аптечная наркомания. Есть  такое лекарство «дезоморфин», по действию сходен с героином. Выписывают по рецепту как сильный анальгетик. Но компоненты продаются свободно. Этим пользуются начинающие наркоманы.  Недавно от дезоморфина умер парень из нашего дома. Одиннадцатая — курительные смеси. Свежий пример. Человек  накурился  спайсов. Пришёл домой, у него начались галлюцинации. Будто он в раю. Ангел посоветовал ему убить детей и жену. Он перерезал кухонным ножом горло обоих детей. Жену ударил ножом. Его скрутили. Он ничего не понимает и не помнит.  Говорит, что находился  в раю.

— Вы обращались в Министерство образования с этими тезисами?

—  Наше письмо к Министру не дошло. Его перенаправили в  Департамент государственной политики по охране здоровья детей. Мы получили ответ от заместителя руководителя Департамента. Это общие рассуждения  о существующих стандартах воспитания личности. И « мелким шрифтом» совет: можете свою методику внедрять  в учебных заведениях. Но каждый директор говорит: пусть нам «сверху» прикажут это делать. Боятся  самостоятельно принимать решение. Но не везде, конечно.  В соседней школе нет наркоманов, потому что  там действует наша методика.  Когда там появился мальчик из Киргизии, который бесплатно предлагал ребятам наркотики, они сами же его побили. Нужно, чтоб методика  внедрялась не в одной школе, а по всей стране. Если этого не произойдёт, мы прекращаем свою деятельность. Сейчас  будем обращаться к В. Путину как к последней надежде.

—  То, что вы рассказали о своей работе, вызывает к вам огромнейшее уважение. Но с учётом чиновничьего консерватизма, вам, для того чтобы добиться результата, приходится, как на войне, пробивать стены. Для этого нужны силы, терпение, смелость. Что за моторчик у вас внутри, который заставляет вас, инвалида I группы с очень плохим зрением, к тому же  преклонного возраста,  заниматься на общественных началах сложными государственными вопросами?

— Сейчас покажу. — Достаёт маленькую пластмассовую коробочку с лежащим в ней овальным кусочком металла  на хлопчатобумажной нитке. — Это биомаятник.  В Орле в «Медтехнике» покупал приборы. Они прислали мне его в качестве подарка. Он помогает тестировать продукты и лекарства, которые  подходят моему организму. А это  здоровое питание и правильное лечение, что, в общем, прибавляет физических сил.

Что касается духовных, то это, конечно, добрые, богоугодные дела,  которыми занимаюсь постоянно. К ним отношу и борьбу с наркоманией.

Вы сказали, что  если ваша инициатива не встретит понимания, то прекратите свою деятельность.  И что вместо?

— Без дела сидеть не  буду. У меня лежит начатый сценарий художественного фильма — детектива о шпионах, которые пытаются узнать секреты одной из наших ракет. Я  в своё время был консультантом у Семена Кузьмича Цвигуна, первого заместителя председателя КГБ, так что ситуацию знаю.

— Что бы вы посоветовали нашим читателям, которые имеют проблемы со зрением, но  порой по этой причине не находят себе применения в нашей непростой социальной среде?

— Не падать духом. Не уходить с дороги жизни. Не плакаться, что вам все и всё должны. Самим делать добрые дела. Именно они наполняют душу силой, оптимизмом, позволяют вытянуть из себя то хорошее, что в нас есть, почувствовать свою полезность. А это лучшее лекарство. Желающие могут подключиться к нашей инициативной группе.

Когда я перечитала своё интервью с Владимиром  Акишиным, то поняла, что в нём не хватает ещё одной, немного философской, немного романтичной фразы: всё, что с нами происходит в жизни, все дороги, которые проходим,  это путь к самому себе.  К сожалению,  так уж мы устроены, что понимаем это не сразу.  Но главное здесь —  в  момент истины  устоять на ногах и не слишком  разочароваться. В себе, конечно.

 Беседовала Валентина Кириллова

С ЛЮБОВЬЮ — О ВОЛНУЮЩЕМ

МОЁ МАЛЕНЬКОЕ ЧУДО

Всё на свете мерится следами,

Сколько б ты ни вышагал путей.

Яблоня украшена плодами,

Женщина — судьбой своих детей.

Сергей Островой

 Раньше я лишь догадывалась, но теперь знаю точно: все свои  26 лет я жила ради того, чтобы стать мамой. И если до сего момента я старалась быть умницей для родителей, то теперь все свои успехи и достижения я посвящаю ещё и любимому сыночку. Да-да, в прошлом году в моём доме поселилось маленькое чудо, с которым я и хочу вас познакомить.

Благая весть

Так совпало, что мой первый визит к гинекологу состоялся на Благовещенье, 7 апреля 2016 года. Молодая акушерка, на вид примерно моя ровесница, подтвердила беременность и определила срок как 8—9 недель. Радостная новость омрачалась лишь одним: мой муж проходил трудовую адаптацию у себя на родине, в Беларуси, я же, соскучившись по родителям, на это время приехала домой, поэтому на учёт встала уже в женской консультации родной Твери. Но, несмотря на это, мы, как и раньше, круглосуточно были на связи, обсуждали текущие проблемы, советовались по поводу приобретения кроватки, коляски, я сообщала будущему папе о результатах всех исследований, он через Интернет записывал нас к врачам, делал запросы на получение необходимых справок.

Я ожидала, что, услышав о моих проблемах со зрением, врач непременно предложит сделать аборт, но ошиблась. Екатерина Сергеевна оформила карту и выписала кучу направлений на анализы, УЗИ и скрининги (генетические исследования), а в регистратуре мне торжественно вручили маленькую упаковку подгузников и влажных салфеток, чему я была несказанно удивлена — неужели в России ещё что-то бывает бесплатным, особенно в сфере медицины?

Кровь на некоторые исследования у меня взяли в тот же день, слава Богу, что абсолютно все анализы можно сдать в самой женской консультации.  А вот на последующие два, а также на УЗИ сердца плода пришлось ходить в перинатальный Центр, который, по счастью, находится всего в двух остановках от моего дома. Разумеется, всё это по записи, причём при личной явке и предъявлении направления. По телефону записывать наотрез отказываются, будь ты хоть трижды инвалидом и четырежды беременной женщиной, а ведь кому-то через весь город ехать! Среди «узистов» встречались очень разные люди: кто-то всё подробно рассказывал, а кто-то сидел, молча уставясь в монитор, и ограничивался словами: «Всё в порядке».

С посещением терапевта и стоматолога, принимающих в женской консультации,  особых проблем не возникло, все довольно лояльно отнеслись к тому, что я плохо вижу, и при необходимости помогали, оберегали от ненужных падений, а вот на приём к окулисту и ЛОРу я вынуждена была отправиться в поликлинику по месту жительства. Предварительный звонок в регистратуру мало прояснил картину. Женщина на том конце провода без лишних церемоний сказала: «Приходите сегодня» и повесила трубку. Длительность нашего разговора не превысила и минуты. Однако в тот день сопровождать меня было некому, и мы отправились в поликлинику лишь через пару недель. За это время, как выяснилось, график приёма окулиста изменился, а единственный ЛОР оказался на больничном. На мой вопрос, как будет принимать доктор, когда выйдет с больничного, регистратор, зная, что перед ней беременная женщина, лишь огрызнулась: «Вот когда выйдет, тогда и будем разговаривать!» В итоге специалистов я прошла уже будучи на 7-м месяце беременности. Сами же врачи, кстати, оказались куда приветливее и дружелюбнее регистраторов, а ЛОР вообще приняла вне очереди и проводила до двери в конце приёма.

С хамством медперсонала мне, слава Богу, сталкиваться почти не пришлось. Лишь однажды, уже в роддоме, одна из акушерок начала причитать: «Родишь, и как с ребёнком будешь справляться?» Да ещё санитарка, мывшая пол в нашем боксе, грубо посоветовала: «Нос-то ребёнку открой, уткнулся в грудь… Смотреть надо!» Я тогда ничего не стала объяснять, лишь слёзы на глаза навернулись. Зато следить за носиком я больше не забывала. Вообще, не люблю афишировать свою инвалидность, но на протяжении беременности пришлось говорить о ней довольно часто, так как сходу сориентироваться в незнакомой обстановке подчас очень трудно. Медсестрички в процедурном кабинете консультации горячо убеждали, что всегда нужно предупреждать о плохом зрении, старались помочь и рассказали, что есть в нашем районе ещё одна незрячая женщина, вынашивающая уже второго малыша. Понять, чем вызвано столь доброжелательное отношение к инвалидам, мне так и не удалось: то ли общество стало более гуманным, то ли это проявление моего здорового пофигизма, а может, и то, и другое сразу.

Мама, повсюду сопровождавшая меня, заполнявшая многочисленные документы, ну и, конечно, переживавшая за дверьми кабинетов, не раз пускалась в рассуждения о том, что в их времена не было такой беготни по врачам, зато дети были здоровее. Что ж, есть в её словах доля правды: большинство современных скринингов оказываются неэффективными. Впрочем, мне грех жаловаться! Беременность пришлась на весну, лето и осень — ровно так, как я и мечтала. На протяжении всех 38 недель чувствовала я себя превосходно, никакого токсикоза, отёков, растяжек и прочих преследующих беременных женщин напастей. Плохо мне становилось лишь дважды: в душном парфюмерном минимаркете и на улице при июльской 30-градусной жаре — полностью темнело в глазах и закладывало уши. Длилось это состояние не больше 30 секунд, но время это казалось вечностью. Я боялась, что беременность скажется на зрении, и я уже никогда не увижу своего ребёнка, пусть даже и в общих чертах.

У меня вторая группа инвалидности, у мужа — первая, однако в наших семьях, во всяком случае,  до прабабушек, ни у кого больше проблем со зрением нет, поэтому мысли о генетической природе наших недугов никогда не возникало. Когда окулист районной поликлиники, едва взяв в руки выписку из института Гельмгольца, заявила, что у меня именно генетическое заболевание, я была по-настоящему шокирована. В самом институте, где я дважды находилась на лечении, ни врач, ни наблюдающий меня профессор даже не заикались о генетике, да и многочисленные светила, через чьи руки я прошла за все эти годы, тоже. Так что подобное заключение я до сих пор ставлю под сомнение. К тому же окончательный диагноз звучит слишком расплывчато: в эпикризе значатся и абиотрофия, и дистрофия сетчатки, и частичная атрофия зрительного нерва. Удивительно, как с таким «шикарным букетом» заболеваний я ещё вообще смотрю на этот мир!

Будет сын

Всерьёз задумываться о ребёнке я стала года 2—3 назад и уже тогда была уверена, что у меня родится именно сын. Имя для мальчика мы с будущим мужем выбрали мгновенно, не споря ни секунды. В июле второе УЗИ подтвердило: «футболит» маму изнутри маленький Владислав. Живот не появлялся довольно долго, да и общая прибавка в весе не превысила 10 кг, так что, как выяснилось позже, даже никто из всезнающих бабушек, облюбовавших дворовые скамейки, не заметил моего интересного положения, а уж у них-то, сами знаете, глаз-алмаз! Словом, сюрприз удался! Я и сама до последнего не могла поверить в то, что беременна — казалось, произошло чудо! Просыпаясь утром, я долго лежала, гадая, не приснилось ли мне всё это, пока, наконец, Владюша  не заявлял о себе уверенными толчками и весёлыми кувырками. Сразу после пробуждения я тянула руки к медленно округляющемуся животу, чтобы убедиться, что он на месте. Ну, а на последних месяцах подтверждения уже не требовались: решив позаниматься физкультурой, сынуля будил меня даже среди ночи — только ножки успевали выпячиваться из-под моих рёбер.

От высоких каблуков, обтягивающих футболок и узких джинсов, конечно, пришлось на время отказаться, однако одеждой для беременных я увлекаться не стала, ограничившись покупкой элегантного трикотажного платья и блузки, которые продолжаю носить и сейчас. Вполне благополучно обошлась и без нижнего белья для беременных и кормящих мам. Выбирать принадлежности для малыша мне с большим азартом и энтузиазмом помогали родители, ранее утверждавшие, что не готовы стать бабушкой и дедушкой. Да, ходить по современным детским магазинам — одно удовольствие, правда, для этого, пожалуй, нужно обладать пусть и небольшим, но состоянием.

На курсы для беременных при женской консультации я не ходила, на платные — тем более, ведь вся информация об уходе за новорождённым есть в Интернете как в текстовом, так и в видеоформате. Делилась со мной опытом и лучшая школьная подруга, дочурке которой на тот момент было всего несколько месяцев, да и парочку незрячих мамочек я к тому времени уже знала довольно близко. Какая-то информация была почерпнута из рассылки «Малыши-карандаши», созданной специально для родителей с ограниченным зрением, что-то давно врезалось в память из маминых рассказов о младенцах.

По словам окулиста местной поликлиники, при моём диагнозе нет прямых показаний к кесареву сечению, однако, как сказался бы на зрении стресс, неизвестно, так что я решила не рисковать своим пусть и не таким большим остатком, тем более что давно уже свыклась с мыслью о неизбежности хирургического вмешательства. Честно говоря, было немного боязно, особенно после прочитанных в Интернете статей и просмотра роликов о ходе и последствиях подобных операций. Но ради сына я была готова и на это.

Мнимая патология

Дата родов, рассчитанная компьютером, выпадала на 12—13 ноября, но в конце сентября мой иммунитет начал сдавать позиции, и я подцепила лёгкую простуду, что, несомненно, сказалось на анализах. Участковый гинеколог решила срочно положить меня в стационар, причём с такой якобы патологией она могла направить меня лишь в областной роддом, находящийся в другом районе города. Тут, наконец, был оформлен и родовой сертификат, который, по сути, Екатерина Сергеевна должна была оформить ещё месяц назад, но тянула, несмотря на мои убедительные просьбы. Я прекрасно понимала, что роды могут начаться и раньше, а без «бумажки» теперь вряд ли куда примут. Направление в роддом, кстати, она мне выписать так и не успела. Наверное, нужно было настаивать более твёрдо, но, слава Богу, всё обошлось.

Палату мне специально подобрали недалеко от поста, и я тут же нашла очень хороший ориентир: прямо напротив нашей двери стояло 3 стульчика. Ординаторская, смотровая и процедурный кабинет также располагались неподалёку. Вообще, обычно я очень быстро привыкаю к новому пространству. Достаточно один раз показать, где что находится, и дальше я вполне самостоятельно могу перемещаться. Но в нашем отделении брали только кровь из вены — чтобы сдать другие анализы или, например, сделать УЗИ, необходимо было изрядно поблуждать по всему зданию. В этом мне поначалу помогали медработники. На завтрак и обед беременные разных сроков и возрастов ходили в крохотную столовую,  всего на 5 столов. Многие, получив в раздаточной долгожданный паёк, предпочитали удалиться в палату, но мне, конечно, было сложно маневрировать с наполненными тарелками и кружками среди мебели и будущих мамочек, так что я, чаще всего, оставалась в столовой. А вот с полдником и ужином всё было гораздо печальнее: нам приходилось не просто спускаться с третьего на второй этаж, но и идти по переходу в другой корпус, а в субботу и воскресенье там проходили все трапезы, ибо наша столовая вообще была закрыта ввиду нехватки персонала. На выходные я «убежала» домой, тем более это был мой день рожденья, а в остальные дни ходила с соседками по палате, которые помогали мне по мере необходимости.

Кстати, повторно взятые анализы уже в условиях стационара не выявили никакой патологии. И всё-таки 7 дней пришлось пролежать в казённых стенах, так как, по словам лечащего врача, раньше меня просто не имели права выписать. Всё-таки российская медицина — удивительная штука! Рожать я решила здесь же, чтобы не привыкать к новому зданию, да и врач Анастасия Викторовна, невероятно спокойная и обходительная, внушала доверие.

Осталось совсем немного

А тем временем до планового кесарева оставалось не больше двух недель, но Владиславу уже не терпелось выбраться на волю, и рано утром 2 ноября дома у меня отошли воды. Паника, сопровождающаяся лихорадкой, довольно быстро сменилась спокойствием. Наверное, даже в тот момент я всё ещё никак не могла поверить, что это происходит наяву. В 6 утра город только начинал просыпаться, дома сонно моргали сотнями окон, в которых то вспыхивал, то гас свет, редкие прохожие нехотя брели на остановки. Дорога до роддома заняла не больше 10 минут, и вот я в приёмном отделении. После оформления бумаг и проведения необходимых процедур в сопровождении акушерки я поднялась на грузовом лифте в родильное отделение, где меня уже ждал анестезиолог. В ходе непродолжительной беседы с ним я всё-таки отстояла право на спинальное обезболивание, так как, на мой взгляд, слабое зрение — сомнительный повод для общего наркоза, тем более,  что он нежелателен как для мамы, так и для малыша.

Медсестра, ставившая мочевой катетер, предупредила, что сейчас будет неприятно, но я практически ничего не почувствовала. На забинтованные эластичным бинтом ноги мне ловко надели бахилы до колена, на голову натянули одноразовую шапочку, поставили капельницу, и со всем этим «снаряжением» мы, наконец, отправились в операционную. Вскоре после укола появилось лёгкое онемение в ногах, буквально через пару минут я уже не могла ими пошевелить, а потом и вовсе перестала ощущать тело ниже груди, но и это меня почему-то ничуть не испугало. Кстати, узнать, что такое схватки мне, к сожалению или к счастью, так и не удалось.

Я — мама!

И вот врачи за ширмой приступают к операции, анестезиолог, стоящий в изголовье, то и дело интересуется моим состоянием. Лежу, как ни в чём не бывало, и даже звяканье инструментов почему-то не убеждает меня в том, что с минуты на минуту я стану мамой. На большом пальце правой руки висит пульсометр, на левой — тонометр с определённой периодичностью измеряет давление.

Спустя всего 6 минут после начала операции раздался плач моего сынули, который довольно быстро затих. До этого момента мне казалось, что, услышав первый крик своего ребёнка, я непременно расплачусь, и медбригаде придётся меня откачивать успокоительным, но нет, я просто счастливо улыбалась. Пока накладывали швы, медсестра Карина поднесла ко мне Владислава и, сообщив его вес, разрешила поцеловать малыша. Тогда, конечно, я плохо рассмотрела его личико, о чём и говорил анестезиолог, предлагая общий наркоз, но я ни капли не жалею, что находилась в сознании и пережила эти неповторимые секунды нашей первой встречи. Состояние Владюши врачи оценили на 8—9 баллов по шкале Апгар (это  хороший показатель) и здесь же, в операционной, взяли у меня пока только устное согласие на прививки от гепатита B и туберкулёза.

Пора вставать на ноги

Следующие сутки я провела в так называемой палате интенсивной терапии, которая на самом деле мало  чем отличалась от обычной. Спустя пару часов после операции я обзвонила теперь уже состоявшихся папу, дедушку и бабушек, успокоила их и приняла ответные поздравления. В этот день запелёнутого с головой Владюшу приносили всего один раз и буквально на минутку, так что я снова не смогла ничего рассмотреть. Зато медсестрички были удивлены: лежу, улыбаюсь, оживлённо беседую, как будто и не было никакой операции. К вечеру нас с соседкой по палате не то чтобы заставили, но очень посоветовали переворачиваться на бок. Было больно, низ живота будто ножом резало, но надо, значит,  надо!

Утром нас перевели в послеродовое отделение, сняли катетеры, и тут уж, хочешь не хочешь, а приходилось расхаживаться, ведь рано или поздно нужно было отправляться на поиски единственного на всё отделение туалета. Как всегда, долго собираясь с духом, сильно стесняясь и смущаясь, я вышла в коридор и обратилась с просьбой о помощи к проходящей мимо девушке в белом халате. Акушерка Даша с готовностью проводила меня до места назначения и детально описала, где находятся туалет, душ и биде. Поначалу вставать и садиться было тяжеловато, но уже к вечеру я довольно браво мерила шагами коридор и болтала с мамой по телефону, докладывая текущую обстановку. Болел уже не столько шов, сколько изголодавшийся почти за двое суток желудок. При этом малышей уже приносили на кормление каждые 3—3,5 часа, за исключением ночи, а на третьи сутки и вовсе оставили со мной в палате.

Первые трудности

И вот настало время применять полученные знания на практике. Но если поменять памперсы и перепеленать сына у меня получалось, хоть и неловко, неумело, а потому неидеально, то с кормлением стали возникать проблемы. Раньше медсёстры, приносящие малышей, сами прикладывали их к груди, теперь же мне предстояло научиться делать это самостоятельно. Изголодавшийся ребёнок нервничал, плакал и потому никак не мог взять грудь, а у меня, в свою очередь, не получалось ему её правильно предложить. Измучавшись, я несколько раз звала на помощь акушерок и медсестёр из детского отделения, но даже у них уже плохо получалось приложить Владюшу. В такие моменты мне часто приходилось слышать фразу: «А, ну вы же не видите…» Поначалу я очень расстроилась, пришлось даже приобрести молокоотсос, но потом я сопоставила факты и поняла, что дело вовсе не в зрении, ибо мои тотально незрячие подруги выкормили грудью не по одному ребёнку.

Поскольку молоко после кесарева сечения приходит немного позже, у меня, например, оно стало прибывать лишь на 3—4 день, приходилось докармливать малышей адаптированными молочными смесями. Бутылочки с ними почти всегда стояли на кушетке в конце коридора, там же лежали чистые проглаженные пелёнки. Не секрет, что в первые дни жизни малыши теряют в весе — мы же, имея первоначальный вес 2700 , умудрились потерять целых 150 бесценных граммов. И то ли сказался недостаток питания, то ли так повлияла прививка от гепатита, но у Владика началась желтуха, для лечения которой нам назначили процедуры физиотерапии: с повязкой на глазах,    только  в  памперсах сынок лежал под лампой, излучающей ультрафиолет. И днём и ночью мне приходилось следить, чтобы он не стянул повязку, ибо это было чревато ожогом глазок, но со своим сном я вполне осознанно распрощалась ещё в первый день нашего совместного пребывания.

Как-то вечером к нам заглянула врач и специальным аппаратом, аудиометром, проверила, всё ли в порядке у Владислава со слухом. На мой вопрос об осмотре окулиста, она ответила, что в роддоме проверяют лишь наличие глаз. Это, с одной стороны, повергло меня в шок, а с другой — рассмешило. Более глупого ответа даже не придумать! Впрочем, отсутствие постнатальной диагностики было очевидно ещё в операционной, когда медсестра любезно сообщила мне, что видимых пороков у Владюши не обнаружено. Ну что ж, спасибо и на этом, как говорится. Позже, кстати, у сынули стала расти пупочная грыжа, которая, очевидно, была у него уже при рождении, однако ни один из педиатров ничего не сказал по этому поводу.

Ура, мы дома!

 Ложилась в роддом я одна и ещё осенью, а выписывалась уже с сыном и практически зимой. Нет, не календарной, просто за прошедшие 7 дней выпало столько снега, что город было не узнать. Сотрудницы выписной комнаты передали мне вещи, привезённые родителями, переодели Владюшку и, несмотря на то, что мы не выказали особого желания, начали фотосессию. Через неделю курьер привёз нам на дом готовые фотографии и видео общей стоимостью 6000 рублей. Что ж, в наше время каждый зарабатывает, как может! Разумеется, мы выбрали только наиболее понравившиеся кадры, а от видео, которое во многом дублировало фото и было сделано в виде слайдов, сопровождающихся трогательной музыкой, мы вовсе отказались, уложившись меньше чем в половину заявленной суммы. Также можно было приобрести и магниты на холодильник, один из которых родителям дарят бесплатно, даже если они не купят ничего из выше предложенного. Так что теперь на нашем холодильнике красуется магнитик с милой Владюшкиной мордашкой.

На следующий день после выписки нас посетила патронажная медсестра, осмотрела и послушала малыша, а также дала некоторые рекомендации относительно ухода за новорождённым. Заглянула к нам и участковая медсестра Диана, рассказавшая о работе нашего участка в детской поликлинике, порядке прохождения специалистов и записи к ним. Информации было так много, что мы вдвоём с мамой едва запомнили всё это. Хорошо, что Диана оставила номер своего мобильного телефона, но на будущее я сделала вывод, что, когда приходит врач, лучше всего включать диктофон, а для этого, разумеется, всегда нужно держать его наготове. Подойдёт и обычный смартфон с такой функцией. Как оказалось, есть у нашей поликлиники и вполне удобный сайт, на котором размещены расписание приёма врачей, а также телефоны регистратуры, контакты заведующих и другая полезная информация.

Диана приходила к нам домой, по меньшей мере, раз в неделю, впрочем, как и участковый педиатр, от которой, однако, толку было немного, ибо в силу преклонного возраста она трижды задавала один и тот же вопрос и дважды переспрашивала, не расслышав ответ. Как-то раз она начала кашлять прямо на нас с ребёнком, даже не подумав отвернуться, мол, просто в горло что-то попало. Наши подозрения не были беспочвенными: со следующего дня она ушла на больничный, после которого благоразумно уволилась. Слава Богу, что мы с малышом остались здоровы.

Без «бумажки» — ты букашка

Но врачи — только полбеды. От того, какое количество документов нужно оформить в ближайший месяц, голова шла кругом. Причём практически везде я должна была явиться лично. Приходилось сцеживать молоко,  и на пару часов оставлять ребёнка с бабушкой. Везде возить за собой новорождённого, пусть и на собственной машине, я считаю, крайняя мера.

В первую очередь, мы с  моим папой, на время ставшим для меня личным водителем, поехали в ЗАГС, где оформили свидетельство о рождении. Помимо него, нам выдали необходимые справки для получения детского пособия, а также вручили Владюшке медаль «Рождённому в Тверской области». Прямо оттуда мы отправились в многофункциональный центр помощи гражданам «Мои документы», где подали заявку на оформление СНИЛС. Сразу же заполнили и доверенность, чтобы папа смог забрать готовый документ без моего присутствия. Специалист нас предупредила, что на изготовление СНИЛС, как правило, уходит 21 день, но, к моему удивлению, сделали его даже быстрее, о чём меня уведомили звонком на мобильный.

Как можно скорее нужно было заказать и полис обязательного медицинского страхования, так как принять в детской поликлинике по материнскому полису в первый месяц, конечно, могут, но делают это крайне неохотно. Для начала страховая компания выдала нам временный полис, а где-то в течение месяца уже был готов и основной. Забирал его опять же папа.

Затем предстояло сделать Владюше прописку, для чего мы обратились в домоуправление. Пришлось написать пару-тройку однотипных заявлений, многократно переписав данные паспорта и свидетельства о рождении. Паспорт у меня забрали и вернули лишь через несколько дней. Я наивно полагала, что в графе «дети» уже будет стоять соответствующая отметка — увы. Нас перенаправили в миграционную службу,  однако… В первый раз мы пришли в не приёмное время, а второй раз — в пятницу, но нужный нам кабинет, как выяснилось, работает лишь по средам и субботам, о чём нас не сочли нужным предупредить.

Но сложнее всего, пожалуй, оформить единовременное и ежемесячное пособия. Во-первых, соцзащита принимает граждан лишь 3 раза в неделю. Во-вторых, для этого требуется кипа документов, перечень которых лучше предварительно уточнить по телефону, что я и сделала, а в-третьих, там всегда немаленькие очереди. Кстати, ежемесячное пособие на ребёнка безработной маме в нашем регионе после февральской индексации составляет чуть больше 3000 рублей. А вот единовременное пособие женщинам, вставшим на учёт до 12 недель, в нашем государстве выплачивается только в том случае, если они работают. Впрочем, трудновато назвать пособием сумму в 500 с небольшим рублей. Что же касается доплаты за иждивенцев, то, как разъяснила мне оператор колл-центра Пенсионного фонда, она положена лишь тем, кто получает трудовую, а не социальную пенсию. Так что, молодые мамы, будущие и состоявшиеся, имейте это в виду. На полноту информации в этом плане я не претендую, ибо в разных субъектах родителям, особенно с ограниченными возможностями, могут быть оказаны и другие виды материальной и социальной помощи.

Словом, пока я обиваю пороги инстанций, вживаюсь в роль молодой мамы и заново учусь выкраивать время для работы, Владюша передаёт вам огромный привет и дарит самую очаровательную из своих пока ещё беззубых улыбок. До встречи в 3 месяца!

Анастасия Павлюченкова

 

ЗНАМЕНИТЫЕ СЛЕПЫЕ

ЭДУАРД АСАДОВ

Окончание. Начало читайте в № 5.

При жизни Эдуарда Аркадьевича было издано более пятидесяти персональных новинок суммарным тиражом в несколько миллионов экземпляров. С завидным постоянством на прилавках магазинов появлялись и молниеносно исчезали очередные бестселлеры. Приведу лишь часть памятных названий: «Снежный вечер», «Остров романтики», «Доброта», «Компас счастья», «Именем совести», «Дым Отечества», «Сражаюсь, верую, люблю!», «Высокий долг», «Зарницы войны», «Не надо сдаваться, люди», «Смеяться лучше, чем терзаться», «Судьбы и сердца». Уже вскоре после похорон виртуоза стихосложения в издательстве «Эксмо» возобновилось дублирование лучших произведений креативного автора. Сначала были выпущены книжки «Дорога в крылатое завтра» и «Когда стихи улыбаются». Особенно «урожайным» оказался 2006 год, подаривший читателям целую россыпь публикаций: «Первое свидание», «У любви не бывает разлук» и «Праздники наших дней», а в 2009-м переиздан томик, надпись на обложке которого звучит словно наказ грядущим поколениям: «Не надо отдавать любимых!» Кроме того, талантливый универсал переводил стихи поэтов Башкирии, Грузии, Калмыкии, Казахстана и Узбекистана. В его творческом активе рассказы «Зарницы войны» и «Разведчица Саша», а также повести «Фронтовая весна» и «Гоголевский бульвар» из сборника «Не смейте бить человека!» Выразительная проза увидела свет в издательстве «Славянский диалог». Престижная «Художественная литература» в 1981 году выпустила «Избранные произведения» писателя в двух книгах и через пятилетку —более крупное «Собрание сочинений» неуёмного ветерана, а за несколько месяцев до его «ухода в никуда» произвёл фурор аналогичный шеститомник издательства «Граница».

Приверженцу строгих форм очень нравилось, когда ему читали вслух. Это был своего рода ежевечерний ритуал, частенько длившийся часами. Уважаемый мэтр вёл обширную переписку и старался всем отвечать, давая ценные советы начинающим авторам. Только вот жестокая реальность продолжала «бить под дых»! Эстетствующие критиканы и писучие завистники с наслаждением пели дифирамбы Вознесенскому или Евтушенко, а дефицитные публикации бесстрашного «подранка» вполне осознанно игнорировали. Его нередко называли: «Поэт для кухарок и выпускниц ПТУ!» Даже на пике популярности выдающиеся достижения «кумира молодёжи» беззастенчиво замалчивались, а его произведения так и не были включены в школьную программу. Как бы то ни было, плодовитый оригинал продолжал творить в различных жанрах, не оглядываясь на мнение маститых «вершителей литературных судеб». Впрочем, у «стихотворца Божьей милостью» даже к Иисусу Христу имелись существенные претензии:

Я в Бога так уверовать мечтаю

И до сих пор надежду берегу.

Но там, где суть вещей не понимаю —

Бездумно верить просто не могу…

Ведь если это правда, что вокруг

Всё происходит по Господней воле,

Тогда откуда в мире столько мук

И столько горя в человечьей доле?

Убеждённый патриот крайне негативно отнёсся к развалу Советского Союза, мечтая, что всё-таки подвижники, подлинные богатыри «Поднимут с колен свой родной народ!» Он выплёскивал своё негодование в жёстких выражениях:

Ругали безжалостно партократию

За должности, дачи и спецпайки,

Но перед алчностью «демократии»

Партийные боссы почти щенки!..

Неординарная личность до сих пор остаётся загадочным объектом пристального изучения асадоведов. Наперекор проискам недоброжелателей Эдуард Аркадьевич как-то между делом обзавёлся целым легионом неистовых поклонников. Трепетный лирик и несгибаемый бытописатель гордился тем, что он действительно народный поэт, как Сергей Есенин, которого очень любил. Неслучайно в стихах так бережно воссоздана история несостоявшегося счастья гениального предшественника:

Шаганэ… «Задумчивая пери»…

Ну,  а что бы, если в поздний час

Ты взяла б и распахнула двери

Перед синью восхищённых глаз?!

Ведь имей он в свой нелёгкий час

И любовь, и дружбу полной мерой,

То, как знать, быть может, «Англетера»…

Эх, да что там умничать сейчас!

Ночь нарядно звёздами расцвечена,

Ровно дышит спящий Ереван…

Возле глаз собрав морщинки-трещины,

Смотрит в синий мрак седая женщина —

Шаганэ Нерсесовна Тальян…

Персональные музы имели важное значение как для Пушкина, так и для Асадова. Прочувствованные размышления на эту тему написаны традиционным пятистопным ямбом, где свободно и вперемешку применяются мужские, женские и дактилические рифмы, а привычные четверостишия непринуждённо чередуются с пятистрочными строфами. Совокупность данных признаков вместе с характерными эпитетами делает «гвардейскую» лирику очень узнаваемой:

Когда порой влюбляется поэт,

Он в рамки общих мерок не вмещается.

Не потому, что он избранник — нет,

А потому, что в золото и свет

Душа его тогда переплавляется.

Кто были те, кто волновал поэта?

Как пролетали ночи их и дни?

Не в этом суть, да и не важно это.

Всё дело в том, что вызвали они!..

О личной жизни Эдуарда Аркадьевича известно крайне мало. Поневоле информационные крупинки, отображающие конкретные факты биографии мастера слова, приходится отыскивать в его произведениях. Щедро даря восторженные или тёплые оды маме, супруге и внученьке, он всё-таки оставался достаточно скрытным человеком и крайне редко касался ключевых моментов собственных семейных отношений, а тем более бытовых неурядиц.

В отличие от единственного сына Аркадия, внучка писателя дала несколько интервью. Выпускница филологического факультета МГУ довольно откровенно поведала о пристрастиях и привычках любимого родственника. По её словам: «Прекрасный рассказчик обожал классическую музыку, песни цыган и Вертинского. У него было много пластинок, а на кухне и в гостиной постоянно звучало радио, ведь телевизора попросту не было. Считалось, что смотреть его неприлично, если патриарх лишён зрения. Будни заполнялись неотложными делами, зато праздники всегда проходили шумно и весело. За обильным столом собиралось множество гостей, среди которых обязательно были однополчане хозяина дома. По традиции их потчевали фирменной выпечкой и «туркменским пловом», который с детства полюбился главе семьи. Естественно, дедушка был тонким ценителем «дарёного» армянского коньяка, а кроме того, гордился «Перцовкой» и настойками собственного изготовления…»

Порой такие задушевные встречи становились толчком для создания новых маленьких шедевров. В подтверждение этого хочется процитировать стихотворение «Роза друга». Оно было адресовано Герою Труда и отважному защитнику Брестской крепости Самвелу Матевосяну:

Громадная, гордая, густо-красная,

Благоухая, как целый сад,

Стоит она, кутаясь в свой наряд,

Как-то по-царственному прекрасная.

Её вот такою взрастить сумел,

Вспоив голубою водой Севана,

Солнцем и песнями Еревана,

Мой жизнерадостный друг Самвел.

Девятого мая, в наш день солдатский,

Спиной ещё слыша гудящий «ИЛ»,

Примчался он, обнял меня по-братски

И это вот чудо своё вручил…

Кристина Асадова, родившаяся в 1978 году, стала преподавательницей итальянского языка. Она любезно согласилась высказаться и о степени реабилитированности эталонного инвалида: «Надо заметить, что истинный трудоголик обладал невероятно сильной волей, был очень собранным и дисциплинированным, чтобы не расслабляться, постоянно держал себя в тонусе, строго придерживаясь расписания. Обычно он просыпался в пять утра, делал зарядку, завтракал с домочадцами, а в семь часов шёл в свой кабинет и закрывал дверь. Там, в напряжённой тишине, творческий процесс порой продолжался допоздна, прерываемый лишь на обед ровно в два по полудню. Время определялось на ощупь — по специальным часам, у которых открывалась крышечка, а на циферблате имелись рельефные обозначения. Никаких других тифлоприспособлений хорошо обеспеченный сочинитель упорно не признавал, предпочитая начитывать стихи на диктофон и работать «вслепую» на стандартной печатной машинке. Боготворимая жена правила готовые тексты и переписывала их начисто, чтобы отдавать в издательства. Уже в пенсионном возрасте преданная и неутомимая помощница даже впервые села за руль, чтобы супруг мог с комфортом ездить по городу и на дачу. Чётко помня расположение предметов, по квартире дедушка передвигался без проблем, а вне дома обходился без трости, потому что Галина Разумовская повсюду сопровождала мужа. Они всегда ходили под руку, а познакомились на излёте лета в Сибири, где ровно за четыре десятилетия до того нашли друг друга родители столичного корифея. На литературном вечере тридцатипятилетняя артистка «Москонцерта» превосходно исполняла стихи, сочинённые женщинами. «А как же поэты-мужчины?» — Шутливо поинтересовался «гастролёр» и пропал навсегда…»

В мировой литературе есть немало примеров, когда зрячие поэты или прозаики обращают внимание на образы людей с особыми потребностями, а вот талантливый тотальник, носивший на глазах «беспросветную полумаску скорби», скрывавшую жуткие шрамы, словно нарочно, избегал «инвалидную терминологию». Даже описывая свой последний бой, тяжкое ранение и лазаретные скитания, он практически не употреблял горькие слова: незрячий, калека и слепота… По-видимому, несмотря на неизгладимые следы войны, лирик старался не ворошить мучительные воспоминания. Правда, в замечательной рифмованной повести «Галина», название которой мистическим образом предвосхитило имя его будущей супруги, мастер эпитетов использовал нелицеприятную характеристику героини, которая якобы «кривая с подслеповатым взглядом». Пожалуй, вот и всё, что попало в стихотворную элиту, отфильтрованную самим автором! Лишь прожив четверть века в абсолютной непроглядности, уникальный знаток проблемы отважился «выплеснуться культовыми строками», да и они очень двусмысленны. Их можно толковать по-разному, но трудно остаться безучастным:

Мороз под шагами хрустит, как соль,

Лицо человека — обида и боль,

В зрачках два чёрных тревожных флажка

Выбросила тоска…

Падает снег, падает снег,

По стёклам шуршит узорным.

А сквозь метель идёт человек,

И снег ему кажется чёрным…

И если встретишь его в пути,

Пусть вздрогнет в душе звонок,

Рванись к нему сквозь людской поток.

Останови! Подойди!

Знаменательными вехами ратного пути мужественного миномётчика стали медали «За оборону Ленинграда», «За оборону Севастополя» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 годы», а ещё полученные с перерывом в 40 лет ордена Красной Звезды и Отечественной войны I степени. Указом постоянного Президиума Съезда народных депутатов СССР от 18 ноября 1989 года гвардии лейтенант Асадов удостоен звания «Герой Советского Союза» с вручением ордена Ленина. Его творческие достижения отмечены двумя орденами «Знак Почёта», соответственно, в 1967-м и 1973 годах. Через двадцать лет он получил орден Дружбы Народов, а на излёте тысячелетия — орден Почёта. Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени ему вручили, можно сказать, накануне завершения жизненного марафона.

Как известно, прежде чем Эдуард Аркадьевич встретил свою будущую супругу, ему довелось пережить и предательство, и горькие разочарования, но холод этих печалей отступил перед пламенем обоюдного чувства. Галина Валентиновна Разумовская была на пару лет моложе, но умерла от сердечного приступа на семь лет раньше. Эта невосполнимая утрата подорвала силы пожилого гвардейца. К сожалению, аналогичная трагедия оборвала нить и его судьбы потому что «скорая» опять опоздала.

Восьмидесятилетний ветеран войны на рубеже тысячелетий жил и творил в писательском посёлке «Красновидово», а скончался в подмосковном Одинцово двадцать первого апреля 2004 года. Приют упокоения заслуженный мастер литературного цеха обрёл на Кунцевском кладбище Москвы, а вот сердце своё он завещал захоронить на Сапун-горе. Однако из-за решительного запрета родственников священную волю усопшего так и не выполнили. Это удивляет, тем более что в музее «Защита и освобождение Севастополя» есть стенд, посвящённый поэту-фронтовику, а в его библиографии мы находим знаменательные четверостишия:

За битвы, за песни, за все дерзания

О, мой Севастополь, ты мне, как сыну,

Присвоил сегодня высокое звание

Почётного гражданина…

И в грохоте музыки трудовой,

И в звоне фанфар боевых парадов

Всегда будет жить, Севастополь мой,

Твой друг и поэт Эдуард Асадов!

Владимир Бухтияров

КРУГОСВЕТКА

Три визита в Индию

Визит второй: «Легенды Гималаев»

Продолжение. Начало читайте в №№ 1 — 5.

Утром пришедший за своими подопечными Дипак объяснил, что, по всей видимости, ночью на крыше резвилась стая обезьян, и мы очень верно поступили, закрыв дверь на террасу, поскольку, забравшись в номер, эти хулиганские создания могут доставить много неприятностей.

Предоставив Татьяне возможность завершить свой утренний туалет, мы с гидом вышли перекурить на террасу. Присущий равнинам Индостана изнурительный летний зной остался у подножия Гималаев. Окружающая среда ласкала комфортной температурой в 25—27°  C.

Воспользовавшись случаем, я попросил Дипака описать открывающиеся перед нами виды. Слушая гида и вдыхая коктейль из сигаретного дыма и горного воздуха, я представлял рисуемую им величественную картину.

Наш отель стоял на высоком холме. Внизу змеились извилистые улочки городка. На вершинах и склонах соседних холмов расположились буддистские монастыри и храмы. Близстоящие горы густо поросли уходящими ввысь сосновыми и кедровыми лесами. Меж высоких деревьев и густых кустарников шастали вездесущие обезьяны. Вдалеке просматривались сверкающие на солнце снежными пиками горные хребты.

Наконец, Татьяна оповестила о том, что она готова к выходу, и мы отправились знакомиться с Верхней Дхарамсалой и её окрестностями.

Ведомый нашим бравым водителем Гири автомобиль спустился с холма и вновь начал взбираться куда-то вверх. Дипак объявил, что мы едем в деревушку Бхагсу, в которой находится индуистский храм местного божества, одной из форм проявления Шивы — Бахсунага. Кроме того, неподалёку от деревни есть живописный водопад, в котором мы, если захотим, можем искупаться.

Путь оказался недолог, вскоре наша машина остановилась, и мы, выбравшись наружу, направились в сторону периодически раздающегося звона небольшого колокола. Не уловив в этом звоне никакой системы, я спросил у Дипака, что означают эти звуки. Оказалось, посетители, перед тем как войти в храм, ударяют в подвешенный у входа колокол, вежливо извещая божество о своём визите. Подойдя поближе, Дипак прочитал нанесённую над входом надпись, которая гласила, что до того, как в 1204 году на деньги двух местных купцов был выстроен этот небольшой храм, здесь уже стояло более древнее святилище, посвящённое Шиве. Разувшись по команде гида, мы поднялись по ступенькам уходящей высоко вверх лестницы. У входа Дипак помог нам найти колокол, и мы, оповестив Шиву о своём прибытии, вошли внутрь. Впоследствии по всему маршруту, посещая индуистские храмы, мы аккуратно повторяли эту понравившуюся нам церемонию.

Ступая по прохладной, слегка влажной поверхности древних каменных плит, мы подошли к располагающемуся в центре храма святилищу Шивы. Здесь почитатели этого божества возлагают к Лингаму Шивы свои подношения и возносят молитвы. Услышав незнакомое слово, мы с Татьяной дуэтом спросили: «Что такое Лингам Шивы?» Дипак объяснил, что это фаллический символ бога, знаменующий собой плодородие Земли, плодовитость людей и животных. Кроме того, это ещё и символ мужского и женского начала.

Естественно, нас заинтересовало, как этот символ выглядит. Вместо объяснения Дипак дал нам возможность осязательно изучить этот древнейший божественный символ. Несмотря на мои опасения, никакого вульгарного натурализма мои пальцы не нащупали. На гладкой поверхности своеобразного алтаря я обнаружил рельефно выделяющийся круг, в центре которого возвышался овальный камень. Круг, естественно, символ женского начала, овальный камень — мужского.

Обогащённые новым знанием, мы покинули храм и, проехав ещё пару километров вверх, по узкой тропинке направились к водопаду.

Подсознательно я ожидал услышать если не рёв Ниагары, то хотя бы громкий шум пенных струй. Но минут через 20 неспешной прогулки мы услышали не очень впечатляющее журчание пробивающейся через камни воды. Всё же по мере нашего приближения к водопаду шум, производимый устремляющимися вниз потоками, усиливался.

Когда мы подошли к месту возможного омовения, я погрузил руки в воду, температура которой тут же напомнила о близости породивших её горных ледников. Десятилетие работы в непосредственной близости со сталеплавильной печью сделали меня более терпимым к невыносимой жаре, нежели к небольшому холоду. Поэтому купание в воде, температура которой ниже 20 градусов, для меня равнозначно подвигу. Татьяна также не выразила желания принять глобальные водные процедуры. Так что мы ограничились умыванием освежающей влагой.

Вдыхая чистейший горный воздух, мы слушали мелодию водяных струн, изредка нарушаемую воплями решившихся на купание туристов. Вокруг нас возвышались поросшие редкой растительностью скалы. В небольших озерцах отражалась зелень находящихся выше склонов гор. Круто уходящая вверх тропинка вела к небольшому кафе, в котором озябшие купальщики могли согреться горячим массала-чаем. Естественно, эту картину, достойную кисти художника, нам описал Дипак.

Освежённые и получившие дополнительный заряд бодрости, мы вернулись к машине. Вопреки моим ожиданиям, следующий посещённый нами историко-религиозный памятник вновь не имел никакого отношения к буддизму.

Проехав теперь уже вниз ещё несколько километров, автомобиль остановился у обочины. Здесь, по дороге из Верхней Дхарамсалы в Нижнюю, в окружении кедрового леса находится едва ли не единственное уцелевшее после разрушительного землетрясения 1905 года здание. Избравшие в XIX веке Дхарамсалу своей летней резиденцией англичане не могли обойтись без церкви, и в 1852 году, обнаружив в окрестностях города место, с которого открывались напоминающие своим ландшафтом далёкую Шотландию виды, они возвели там так необходимый им храм. Церковь получила имя Святого Иоанна. Со временем вокруг храма образовалось европейское кладбище.

Свернув со спускающейся от трассы к церкви дорожки, мы по шуршащей под ногами хвое подошли к могучему кедру. Моя попытка охватить шершавый ствол не увенчалась успехом. Где-то высоко над головой лёгкий ветерок, играя в ветвях, сбрасывал нам на головы длиннющие иглы. Гид оценил высоту гиганта примерно в 50 метров. Вскоре Дипак и Татьяна, прервав мои тщетные попытки объять необъятное, вернули меня на дорогу, ведущую к храму.

Сравнительно небольшое внутреннее помещение церкви освещают проходящие через цветные витражи лучи солнца. По сторонам от центрального прохода располагаются ряды лавочек для прихожан. Храм действующий, но во время нашего посещения служба не проходила. Меня мучил вопрос, на который я так и не смог получить ответ: как этот храм выживал в период с 1905-го по 1960-е годы, когда здесь практически не бывали европейцы.

Выйдя из церкви, мы подошли к скромной могильной плите, под которой обрёл своё последнее прибежище самый титулованный покойник прихрамового кладбища. В 1863 году во время пересечения по верёвочному мосту реки Чандры вице-королю Индии лорду Элджину стало плохо, и он скоропостижно скончался от сердечного приступа. Тело доставили в церковь Святого Иоанна и после отпевания предали земле.

Недолго погуляв по напоминающим парковые кладбищенским аллеям, мы покинули памятник колониального прошлого и приступили к знакомству с современностью, пропитанной культурой Тибета.

В 1985 году его святейшество далай-лама с целью сохранения языка и культуры Тибета основал неподалёку от Дхарамсалы в местечке Сидхпурр институт Норбулинка. Институт состоит из Центра искусств и Академии тибетской культуры. В Центре искусств студентов обучают изготовлению тибетских статуй, живописи тханка (в переводе — картина, свиток). Это изображение религиозного характера, выполненное красками на загрунтованном шёлке или другой ткани. Также студенты осваивают секреты резьбы по дереву, изготовления традиционной одежды и прочих тибетских ремёсел.

В Академии в течение шестилетнего обучения студенты постигают премудрости тибетологии, изучая поэзию, философию и литературу Тибета. Помимо этого, они знакомятся с историей искусств, мировой историей и осваивают английский язык.

По-видимому, испытывая ностальгию по покинутой родине, Далай-лама назвал организованный им культурный центр именем расположенной в пригороде Лхасы летней резиденции далай-лам — Норбулинка (в буквальном переводе — драгоценный парк).

Вновь оставив Гири скучать в автомобиле, входим в наполненную журчанием воды территорию культурного центра. От струй многочисленных фонтанов долетает водяная пыль. Протекающий посередине двора бурный ручей трудолюбиво крутит мерно рокочущий молитвенный барабан. Обилие пышной растительности, солнце, шум проточной воды, трели птиц навевают размышления о высоком и способствуют душевному равновесию.

Вокруг раздаётся на удивление много звонких детских голосов. Подойдя к квадратному каменному возвышению, напоминающему пьедестал, нащупываем на его вертикальных поверхностях надписи, выполненные вязью тибетских не то букв, не то иероглифов. На плоской вершине лежит множество камешков. Перед небольшим изваянием Будды стоит наполненный водой стакан. Дипак говорит, что кажущиеся на ощупь ничем не примечательными камешки разрисованы цветами и на них также нанесены тибетские надписи. Незнакомый с традициями буддизма гид затрудняется с объяснением назначения этих камней и стакана. Немного порассуждав, делаем незамысловатый вывод, что это своеобразная форма подношения Будде.

На этом же пьедестале Татьяна находит ещё одну фигурку. Голову небольшого изваяния венчает замысловатая корона. Дипак объясняет, что это местная богиня. Смущённый, он признаётся, что не знает её имени. Я понимаю его затруднение, мне кажется, просто невозможно запомнить имена всех многочисленных индуистских божеств.

Вежливо попрощавшись со священными изваяниями, мы подошли к, похоже, постоянно действующей фотогалерее. На стене были развешены фотографии, запечатлевшие далай-ламу в разные периоды его жизни. Лишённый возможности полюбоваться им, я обследовал окружение фотогалереи и обнаружил свисающие с горизонтальных флагштоков полотнища — молитвенные флаги. Вокруг священных для тибетцев мест на специально протянутых верёвках развешиваются разноцветные треугольные куски ткани с нанесёнными на них религиозными текстами. Чаще всего, это совсем небольшие флажки, но встречаются и полотнища солидных размеров. Считается, что ветер, колышущий ткань, разносит напечатанные на ней мантры по всему свету, благословляя Землю и всех её обитателей.

Мы подошли к большому кубу, образованному из молитвенных барабанов. На поверхности закреплённых на уровне груди цилиндров хорошо прощупывались выпуклости, напоминающие гигантские брайлевские точки и рельефные линии. Шириной барабаны были сантиметров 30, высотой — около метра. Впрочем, как и флаги, молитвенные барабаны могут быть разных размеров. В каждый помещается свиток с написанными на нём священными мантрами. Считается что одно вращение этого религиозного атрибута равносильно прочтению мантры миллион раз. Вращать барабаны следует по часовой стрелке — только в этом случае очищается и ваша карма, и карма всех, о ком вы в это время думаете. Обходя куб, мы прокрутили все негромко тарахтящие во время вращения барабаны, чем, несомненно, поправили свои кармы и кармы друзей и близких.

Прервав процесс нашего самосовершенствования, Дипак предложил пройти в храм института. Преодолев несколько ступенек, мы вошли в просторное, но вместе с тем уютное помещение. Неподалёку от входа лежали на подносе ароматические палочки. Желающие могут, оставив небольшое пожертвование, взять палочку и воскурить её у изображения Будды.

По ласково согревающему стопы деревянному полу подошли к установленной в глубине зала четырёхметровой позолоченной медной статуе Будды. Описывая блистающую в солнечных лучах фигуру, Дипак особо отметил красоту свисающих с её ушей огромных серёг.

Внутренние поверхности стен храма расписаны образами Будды и изображениями всех далай-лам. Одна стена частично задрапирована шёлковым полотнищем, расписанным рисунками в стиле тханка. Оценить красоту живописи мы не могли, но зато находящуюся поблизости скульптуру широко распахнувшего пасть льва изучили подробно. Обратив внимание на наше, как ей показалось, чересчур фамильярное обращение со священным животным, к нам, что-то строго выговаривая, подошла тибетская монашка. Дипак объяснил рассерженной служительнице Будды ситуацию, и она, сменив гнев на милость, пояснила, что мы оглаживали снежного льва. Согласно тибетским легендам, это мифическое животное обитает в Восточных Гималаях. Снежный лев несёт в себе жизненную силу природы и задор юности. Мех его бел, как снег, а грива цвета бирюзы. Символизирует он бесстрашие и победу над всеми трудностями. В Тибете снежного льва считают защитником Будды. Также дама-лама рассказала, что на втором этаже находится хранилище вывезенных из разрушенных тибетских монастырей древних рукописей, а на третьем — рабочий кабинет и покои иногда приезжающего сюда далай-ламы. Его Святейшество является почётным главой института. После того, как распрощавшись с монахиней, мы покинули храм, я попросил Дипака описать женщину ламу. Он сказал, что она облачена в свободные одежды жёлтого цвета, а её голова так же, как и у лам мужчин, гладко обрита.

Пройдя к зданию студенческого общежития, мы обнаружили ряд вертикально прислонённых к стене похожих на низкие раскладушки кроватей. Рядом проветривались вывешенные на солнце тонкие матрасы. Заглянув в окно спального помещения, Дипак сказал, что рассчитанная на проживание десяти человек комната лишена всякой мебели. Похоже, местные студенты ведут весьма аскетичный образ жизни. Позже, зайдя в свободную учебную аудиторию, размерами не превышающую обычный школьный класс, мы также столкнулись с простотой обстановки. Вдоль стен стояли низенькие столики. Вместо привычных нам стульев на полу лежали небольшие плоские подушки. Уже покидая институт, мы повстречали группку степенно шествующих на лекции студентов. По-видимому, студенчество в тибетском буддизме в чём-то сравнимо с монашеством. Юноши были одеты в такие же, как у лам, жёлтые одежды и также блистали на солнце бритыми черепами. Подойдя к молодым людям, мы с помощью Дипака немного пообщались. Попросив разрешения, я деликатно осмотрел студенческое одеяние. Вероятно, памятуя о суровом климате Тибета, я ожидал ощутить плотную грубую ткань. Но вопреки моим представлениям материал, из которого была пошита похожая не то на рясу, не то на просторный халат одежда, был тонок и приятен на ощупь. Один из юношей показал нам свои конспекты. Тетрадь, формата журнала «Наша жизнь», была явно наполнена мудростью тысячелетий. Опасаясь стать невольными виновниками в срыве лекций, мы пожелали студентам успехов в постижении наук и направились к выходу.

Экскурсия в институт Норбулинка завершила наше знакомство с достопримечательностями окрестностей Верхней Дхарамсалы, и всю оставшуюся часть дня мы провели в городе.

Андрей и Татьяна Усачёвы

Продолжение читайте в следующем номере.

ЭКСТРИМ СЛЕПЫХ

ДЖОН ФИЛДИНГ

Так важно вгрызаться глазами в глаза,

Но если на взгляды надеяться нечего,

Пусть зеркалом станет у каждого речь его!

Шестёрка порою сильнее туза…

Непросто поймать потайную волну.  

Искомая истина часто туманится.

Нередко и ночь, как  лихая карманница,

Нахально крадёт золотую луну.

По слабости можно шагнуть за черту,

К тому же соблазны бывают приятными,

А солнце и в полдень щербатится пятнами,

Хоть много труднее грешить на свету!

Не всем по зубам роковая стезя

Полоть «сорняки» одичавшего города,

Ведь тяжкая трасса шипами пропорота,

Да всё-таки прятаться в щели нельзя!

Разумеется, многие реальные деятели прошлого попадали на страницы мемуаров и документальных произведений или даже становились трансформированными прообразами беллетризованных персонажей. Вот и уникальные сводные братья Филдинги, скорее всего, послужили толчком к созданию целой галереи интеллектуалов и оперативников, сражавшихся с матёрыми преступниками. Кстати, как и эти почти неразлучные  родственники, литературные мудрецы и сыщики предпочитали вести расследования слаженными парами, хотя бы половину из которых составляли англичане. Вспомним, что умопомрачительную славу Артуру Конан Дойлю принёс странноватый аналитик и одновременно успешный практик Шерлок Холмс. Разумеется, у него обнаруживается преданный ассистент и личный биограф доктор Ватсон. Видимо, данные культовые джентльмены, в свою очередь,  стали прототипами  любимцев Умберто Эко, что подчёркивает территориально-фамильярная линия итальянского сюжета. Брат Вильгельм Баскервильский и послушник Адсон из псевдоисторического бестселлера «Имя розы», составили колоритную «монастырскую двойку», осуществлявшую инквизиторское дознание. Ещё один знаменитый частный детектив Эркюль Пуаро, являющийся тёзкой древнеримского силача Геркулеса, тоже блистал в интернациональном дуэте. Склонный к чревоугодию, бельгийский философ и его простоватый британский помощник капитан Артур Гастингс украшают романы Агаты Кристи.

Интересно, что оба Филдинги поочерёдно были Главными мировыми судьями Лондонского графства в границах Вестминстера  и Мидлсекса. Время их смерти не вызывает разночтений, да и день рождения Генри  двадцать второго апреля 1707 года во всех общедоступных изданиях совпадает. Зато с Джоном ясности нет до сих пор. Дата его появления на свет «покрыта тайной» и в значительной мере варьируется, но предпочтение отдаётся 1722 году. Впрочем, Григорий Чхартишвили, широким массам известный под псевдонимом  Борис Акунин, в очередной интернет-реплике на «инвалидную тематику» почему-то указал гораздо более ранний срок,  продлив жизнь «гения сыска» на девять лет. Лишь один авторитетный англоязычный источник предельно точно указывает число и месяц долгожданно-счастливого происшествия в семье родовитого генерала в отставке. Ну, наверное, соотечественникам виднее, ведь и остальные данные того же происхождения вызывают доверие, поэтому и я остановлюсь на шестнадцатом сентября 1721 года.

Согласно народной мудрости, «Темнота ходит на костылях, потому что для незрячего каждый шаг — яма!» В данном случае образное утверждение  получило оригинальное доказательство, поделённое по-братски, ведь старший Филдинг последние месяцы жизни передвигался с большим трудом, используя «подручные средства», а младший, в 19 лет осуществив детскую мечту о Королевском флоте, на службе получил травму головы и навсегда лишился зрения. Правда, это не помешало тотальнику крайне активно вести публичную жизнь и стать верным соратником брата, а потом  и достойным продолжателем общего дела, по-видимому, заменившего ему семейное счастье. Значит, совсем не случайно старинная английская пословица гласит: «Никто так не слеп, как тот, кто не хочет видеть!»

Как ни странно, Скотланд-Ярд стал оплотом правопорядка сравнительно недавно. Оказывается, столичная «силовая структура», тщательный контроль за деятельностью которой осуществляет городская администрация, основана всего-навсего в 1829 году. Ещё через 13 лет появился отдел уголовного розыска — «Detective Branch», позже переименованный в «Criminal Investigation Department». Сверх того, за безопасность на железных дорогах и трамвайных линиях, а ещё в легендарной «подземке» сегодня отвечает автономная Британская транспортная полиция. Совершенно самостоятельно функционирует и её аналог в Лондонском Сити.

Влиятельный комиссар сильно разросшейся «Metropolitan Police» напрямую подчиняется Министерству  внутренних дел Великобритании, что и понятно, ведь отцом-учередителем  службы был тогдашний руководитель правоохранительного ведомства сэр Роберт Пиль. От уменьшительной формы имени этого реформатора всех английских защитников слабых и обездоленных окрестили «бобби». Они традиционно имеют при себе лишь особую дубинку. Правда, после убийства в 1884 году двух офицеров ночным патрульным стали выдавать  револьверы. Однако через полвека эта практика была прекращена «за ненадобностью». В настоящее время вооружены лишь подразделения быстрого реагирования.

Поражает, что до середины XVIII века в признанном центре цивилизации с полумиллионным населением не существовало профессиональной полиции, а её функции частично выполняли сильно коррумпированные  частные объединения «охотников на воров», работавшие на коммерческой основе. Временных «констеблей» выбирали по жребию. Приличные люди пренебрегали этой малопочтенной повинностью и вместо себя нанимали всякий сброд. Наделённые властью хулиганы и жуликоватые бродяги «свирепствовали почём зря». Пожалуй, подобные «блюстители порядка с большой дороги» были опаснее «честных разбойников». В трущобах и кварталах привилегированной элиты буквально кишмя кишели сутенёры и мошенники, убийцы и грабители, орудовавшие круглосуточно и предельно нагло, потому что их развращала безнаказанность.

Вот здесь-то на исторической сцене и появляется инвалидно-родственный тандем, в котором ведущую роль играл будущий английский классик. Следует подчеркнуть, что Генри Фильдинг, а именно так было принято писать эту фамилию в русскоязычных переводах академических изданий его сочинений, дебютировал в драматургии. Соотечественникам он  запомнился несколькими недолго популярными комедиями на злобу дня. Поначалу «едкий» писательский труд гарантировал хорошие заработки, но Закон о театральной цензуре 1737 года вынудил поменять планы. Воспитанник привилегированной школы в Итоне и недоучившийся студент Лейдонского университета поступил в Темпль, чтобы  в легендарном возрасте вознесения Иисуса Христа наконец-то получить звание адвоката.

Уважаемая профессия позволила занять достойное положение в обществе, а главное — достаточно сносно содержать двоих детей и жену, позже послужившую прототипом героинь его романов. Правда, острый финансовый дефицит ощущался даже после скоропостижной смерти боготворимой Шарлотты Крэдок, так как, пренебрегая общественным мнением, вдовец с трёхлетним стажем в 1747 году вступил в брак с бывшей служанкой покойной супруги Мэри Дэниэль, которая была беременна. Семья увеличилась, и расходы опять резко возросли.

Параллельно с юриспруденцией талантливый универсал занимался и крупномасштабной прозой, которая оказалась прибыльней и безопасней сатиры. Вершиной его творчества стал эталонный плутовской роман «История Тома Джонса, найдёныша», изданный и вызвавший дискуссионный фурор в 1749 году. Вскоре последовал и служебный успех: потомственный дворянин был назначен на почётный пост Главного мирового судьи Вестминстера и Миддлсекса. Хлопотная должность предписывала не только председательствовать на разбирательствах и выносить приговоры, но и способствовать поимке преступников. Увлекающаяся натура с головой погрузилась в новые обязанности. Будет не лишним отметить, что всё время рядом с братом был и незрячий Джон. Верный единомышленник тоже держал фирменную планку истинного профессионализма филдингской династии на должной высоте.  

Несмотря на солидное жалование, щедрому и чадолюбивому Генри денег постоянно не  хватало, ведь внук члена Суда Королевской скамьи был   безукоризненно честен и его доходы от должности оказались вдвое меньше, чем у нерасторопного и нечистоплотного предшественника. Пришлось вновь добывать «побочные» средства «борзым пером». Так на свет появилась безнадёжно затянутая «Амелия», которую иногда именуют «Эмилия». Последний роман  местами сбивался на откровенную проповедь и не нашёл отклика у придирчивой публики. Гордый максималист чрезвычайно остро ощущал творческий провал и сгоряча заверил читателей, что  больше не будет заниматься художественной прозой. Это  обещание поневоле было выполнено, потому что прикладная юриспруденция отнимала всё больше времени, совмещать её с изящной словесностью стало просто невозможно. Впрочем, небогатый трудоголик не утратил способность чётко излагать свои мысли, безупречно аргументируя выводы, поэтому  по заказу  правительства в 1751 году написал насущно необходимое «Исследование о причинах  недавнего  роста  грабежей», а затем  опубликовал «Предложения   по организации действительного обеспечения  бедняков». Кроме всего прочего, эти аналитические работы позволили удовлетворительно решить бюджетные проблемы и свести концы с концами.

Авторитетный вершитель судеб лично проводил следствие по наиболее важным делам и руководил  поиском подозреваемых на территории Большого Лондона за исключением Сити. Вскоре он понял, что требуется коренная  реорганизации дознавательной системы, и предложил создать специализированный контрольно- розыскной орган. Благодаря хорошим связям и настойчивости ему удалось «выбить» ассигнования на содержание «целых шести сыщиков». Оригинальная идея поначалу не слишком нравилась «сильным мира сего», но меры воздействия на криминальную среду оказались очень эффективными, а результаты превзошли самые радужные ожидания. Постоянных обязанностей и оперативных задач у неутомимых ребят всегда было «свыше крыши», поэтому они носились, как оглашенные,  без выходных и отпусков, а частенько и без обеда. В честь улицы, где находилась контора Главного мирового суда Лондонского графства и жили братья Филдинги, двуногих ищеек на жаловании прозвали «бегунами с Боу-стрит». Самым продуктивным из них был Джон Таунсенд.

Увы, на финише короткой и блестящей карьеры Генри Филдинг жутко страдал от астмы и подагры, буквально сгорая от нервных и физических перегрузок. Из-за тяжёлых недугов он передвигался исключительно на костылях. Для поддержания угасающих сил и поправки расшатанного здоровья врачи настояли, чтобы он  сменил Туманный Альбион на страну с благоприятным климатом. Передав не терпящие отлагательства текущие дела своему ученику и родичу, в конце лета 1754 года великий писатель и реформатор правоохранительной системы отбыл на континент, откуда уже не вернулся, потому что через два месяца интенсивного, но безрезультатного  лечения его не стало. Сорока семи  лет  от  роду он тихо умер восьмого октября в португальской столице и был похоронен  на местном английском кладбище. Мастер слова вёл записи до последних дней, о чём свидетельствует незаконченный «Дневник путешествия в Лиссабон», изданный после его кончины.

Естественно, беспокойную службу вместе с кабинетом и проверенным штатом сотрудников «унаследовал» Джон, который в качестве доверенного помощника Филдинга-старшего уже несколько лет самоотверженно делил с ним тяготы городского судопроизводства и сыска, попутно постигая их тонкости, а главное — официально набирался практического опыта. По воспоминаниям современников известно, что на лице у единственного в своём роде профессионала была чёрная повязка и в руке неизменный хлыстик. Возможно, данный стильный аксессуар в определённой степени заменял ему ориентировочную трость. Кажется, как раз из-за неординарной внешности недоброжелатели с издёвкой именовали увечного корифея «Слепой Клюв». Между тем, знаменитые «злачные места» были опутаны густой паутиной контрольно-информационной сети. Грамотно используя «подвижные кадры», вдумчивый и компетентный координатор борьбы со злом, по сути, сам исполнял функции мощного «стационарного мозга», который постоянно подпитывали секретные агенты и добровольные соглядатаи.

Достойные доверия источники утверждали, что этот внимательный и порой опасный собеседник безошибочно различал голоса свыше трёх тысяч рецидивистов. Конечно, зрячих британцев этот факт поражал и восхищал, только вот нынешних тотальников с приличным слухом подобный результат не особо впечатлит. Если любой «продвинутый» инвалид по зрению припомнит всех родственников и соседей, однокашников и сослуживцев, друзей и просто интернетовских или телефонных знакомых, а затем прибавит к ним популярных артистов и дикторов, известных литераторов и политических деятелей, которых он с лёгкостью узнаёт по нескольким прозвучавшим словам, а то и по дыханию или шагам, то цифры могут оказаться сопоставимыми. 

Разумеется, Джон продолжил совершенствовать мероприятия по улучшению содержания заключённых и предупреждению преступности, уделяя пристальное внимание  занятости молодёжи. Ему даже довелось содействовать открытию Ламбетского  убежища  для девочек-сирот. Как и положено, упорный «истребитель причин правонарушений» не забывал о своих главных «карательных обязанностях» и тщательно анализировал результаты работы регулярного уголовного розыска, впервые введя в практику некоторые вполне современные приёмы судопроизводства, теперь считающиеся азбукой криминалистики. Он завёл картотеку и начал печатать в «Police Gazette» приметы находящихся в розыске фигурантов. При нём была разработана методика опознания жертв, а главное — дебютное опробование прошли очные ставки. Перекрёстные допросы подозреваемых и свидетелей отличались продуманной режиссурой помноженной на  виртуозное исполнительское воплощение. Это и понятно, ведь бенефициантом был воспитанник известного юриста и популярного драматурга, многое у него перенявший. Разумеется, на судебные заседания публика ломилась, как на театральные премьеры.

В 1761  году  старательный тотальник был  посвящён  в  рыцари, получив право титуловаться «сэром». Воодушевлённый неоспоримым признанием его заслуг, деятельный поклонник экспериментов вскоре  проявил очередную нестандартную инициативу, вследствие чего на европейских улицах впервые появились конные патрули. Тогда десятка всадников хватило, чтобы практически ликвидировать дневные безобразия, а ночью порядочным обывателям выходить из дому и так незачем. Таким образом, полторы дюжины целенаправленно снаряжённых и обученных специалистов вполне удовлетворительно обеспечивали «идиллию безопасного существования горожан», довольно быстро очистив поднадзорную территорию от ведущих ассов порочных промыслов. Достойный преемник опять оказался победителем, а значит, образно-эмоциональный термин «слепое правосудие» обрёл вполне конкретный смысл.

Сэр Джон Филдинг скончался четвёртого сентября 1780 года, когда Британию захлестнул мрачный период непримиримой междоусобицы и был чрезвычайно популярен лозунг: «Долой папистов!» Примечательно, что Чарльз Диккенс через 60 лет в предисловии к собственному масштабному и почти документальному роману «Барнаби Радж», который почему-то называл повестью, дал крайне жёсткую оценку случившейся трагедии: «О мятеже лорда Гордона, насколько я  знаю,  не  писал  до  сих  пор  ни  один романист, а  между  тем,  это  событие  изобилует  весьма  примечательными  и необычайными подробностями. Не  приходится  говорить,  что   этот   безобразный   бунт,   покрывший несмываемым позором и  эпоху,  его  породившую,  и  всех  его  зачинщиков  и участников, — хороший  урок  последующим  поколениям… Такие «религиозные бунты»  продиктованы  нетерпимостью  и  жаждой  насилия. Они — просто взрывы закоренелого фанатизма  одуревших людей…»

Несомненно, горестные обстоятельства личного характера, возникшие в связи с ростом общественной  напряжённости, сыграли негативную роль в судьбе Филдинга-младшего и значительно сократили его жизненный путь. По понятным причинам, он неоднократно упоминался в  историко-художественном произведении Диккенса, хотя полноправным  персонажем этой книги его считать всё-таки нельзя. Социальный реформатор скорее являлся неким символом хвалёного английского правосудия.

Беллетризованный образ незрячего судьи довольно часто появляется в англоязычной художественной литературе. Особенно развернулся американский писатель Брюс Кук, который под псевдонимом Александр сочинил одиннадцать детективных романов и окрестил исторический цикл «Тайны сэра Джона Филдинга». Про удивительно талантливых и разносторонних сводных братьев не раз снимали полнометражные кинофильмы и телесериалы. В частности, английская  многосерийная лента 2008 года «Город порока» основана на их расследованиях.

Надо сказать, что к началу двадцатого века ситуация в корне изменилась: в двадцати одном отделении «Metropolitan Police» насчитывалось уже почти 16 тысяч офицеров, что в тысячу раз больше, чем было в подчинении у «Слепого Клюва»! Само собой, в настоящее время штат увеличился ещё, по крайней мере, вдвое. Понятно, что, в свою очередь, и мегаполис тоже   разросся, но всего-то десятикратно! Чувствуете разницу? Противодействие терроризму на территории столицы сейчас возложено на Управление специальных операций, юрисдикция которого распространяется и на другие регионы страны. К тому же особые службы обеспечивают безопасность членов королевской семьи и правительства Великобритании, охрану здания Парламента и аэропорта «Хитроу». К ним следует добавить патрули, осуществляющие круглосуточное «прочёсывание» воздушного пространства на вертолётах, а кроме того, Темзы и морской акватории на катерах при наземной поддержке оперативных групп кавалеристов, кинологов и снайперов. Следователи, инспекторы и детективы упорно сражаются с организованной преступностью, в том числе с  экономической и профессиональной. Им активно помогают криминалистическая и дактилоскопическая службы, а также разведывательное бюро и подразделение негласной деятельности. Плюс к этому готовность к чрезвычайным ситуациям обеспечивает крупный резерв, используемый  при массовых беспорядках и других резонансных актах. Тем не менее, похоже, столь мощный, но громоздкий правоохранительный механизм со сравнительно  низким коэффициентом полезного действия теперь явно пробуксовывает, не справляясь с ответственной миссией всеобъемлющей защиты англичан. К сожалению, острейшие национально-конфессиональные проблемы захлестнули остров. С религиозным фанатизмом и лихачеством на дорогах, безнравственностью и жестоким обращением с детьми пока сражаются лишь от случая к случаю и без должного рвения. Неужели у выдающихся соратников с общей фамилией Филдинг сегодня нет  подходящего последователя, способного возглавить консолидированный фронт властных структур, чтобы добиться резкого сокращения числа убийств, изнасилований и грабежей?

        Владимир Бухтияров

      Комментарии Ирины Федотовой