Общероссийская общественная организация инвалидов
«Всероссийское ордена Трудового Красного Знамени общество слепых»

Общероссийская общественная
организация инвалидов
«ВСЕРОССИЙСКОЕ ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ОБЩЕСТВО СЛЕПЫХ»

Человек, коллектив, общество

 

Это ж надо, быть Надеждой, в жизни будущей и прежней

 

Ирина Зарубина

 

      Предлагаем вашему вниманию продолжение беседы Ирины Зарубиной с председателем Архангельской региональной организации ВОС Надеждой Нельзиковой.

 

  – У нас незрячих детей, к счастью, не так много. Обучаются они в городской школе номер 5, общеобразовательной. Классы для глухих и слабослышащих детей отдельно,  классы для слабовидящих детей – тоже отдельно. Незрячие дети в этих классах обучаются.

  – Надежда Валерьевна, очень часто слышишь, что дети – это не члены нашей организации, поэтому мы ими не занимаемся. Почему Вы занимаетесь  с детьми и с родителями? Я знаю, в общем-то, и в школе Вы – нередкая гостья.

  – Наверное, потому что, во-первых, я сама инвалид с детства, причем с очень раннего детства. Понимаю еще и то, что даже моей маме вовремя подсказанные какие-то вещи, может быть, помогли бы, поскольку зрение у меня было очень маленькое. Проблемы с глаукомой были тоже  большие, они и до сих пор остаются. И если бы тогда это было, то даже моим родителям было бы легче. И  это одна сторона.

Вторая – в 1998 году по программе обмена между городами-побратимами Архангельском и Энденом, это в Германии, мы были в составе организации ВОИ в гостях. Одним из мероприятий было то, что нам показали в Ганновере Центр образования для детей с нарушением зрения. И то, как подходит к этому Германия, не то чтобы удивило – это сильно порадовало. И это послужило хорошим примером. Потому что они работают с родителями и с детьми с того времени, когда родители обращаются.

Мы стараемся делать то же самое. Как только появилась проблема – чем раньше обратились, тем больше пользы будет. Ганноверский центр сначала ведет консультации, потом занятия, потом какие-то дети учатся прямо в центре. Причем это не всегда только слепые дети. Это могут быть дети с ДЦП. Даже мы видели ребяток с проблемами, когда хрустальные косточки, когда все ломается, или жидкий позвоночник, когда ребенок даже стоять и сидеть не может. Тем не менее, его никто не бросает, интеллект абсолютно сохранен и развивается. Поэтому с ним занимаются вплоть до получения профессии, то есть это комплексный большой центр, целый городок. Это была хорошая идея, нам она понравилась. Потом я стала председателем Архангельской местной организации в 1995 году. А как раз в 1995-1997 годы прорыв был в том, что выхаживали детей, родившихся очень рано.

  – Это была первая волна.

  – Дети, родившиеся  рано, получали либо проблемы со слухом в качестве нарушения, либо со зрением.

  – А то и комплексно.

  – А то и комплексно. Поэтому родители появились. Появилось еще плюс и ДЦП. Мы начали консультировать, насколько могли, искали какие-то адреса, литературу, подключили свою библиотеку. Библиотека подключила студентов нашего педагогического института, он сейчас называется Северный (Арктический) федеральный  университет. Студенты социального факультета делают развивающие игрушки для незрячих детей. Там различные коврики на липучках, герои сказок, цифры, буквы, цветочки, книжки, в которых, допустим, если рассказывается про лисичку, там мех лисий. Чтобы не просто слушать чтение, а чтобы можно было потрогать. Если  избушка зайчика, то деревянная аппликация. Книжки-игрушки тактильные. Кроме того, мы вышли на взаимодействие. У нас есть центр Богдановой Ольги Константиновны, она его возглавляет, это Центр для детей с опорно-двигательными проблемами и с ДЦП. При  центре работает отделение раннего вмешательства. Конечно, больше они работают с теми детьми, у кого ДЦП, или с детьми даже неговорящими. Это одна из  редких в России организаций, которая работает с детьми с отсутствием речи, или с такими дефектами речи, когда они общаться не могут. Но они не отталкивают и  наших ребяток.  Иногда мы совместно проводим консультации.  Как только к нам обращаются родители, мы стараемся не выпускать этих детей из виду и помогать родителям. Не тем, чтобы дать им рубль, два, тысячу и так далее, а тем, чтобы помочь им советом, куда обратиться, на каком сайте найти игрушки, к какому специалисту обратиться в Архангельске. Стараемся им помогать, поэтому детей не упускаем.

  – Я помню, когда брала интервью у Андрея Тихонова для Радио ВОС, я задала вопрос: «Как Вы начали ориентироваться самостоятельно и где Вы взяли первую трость?» Он, не задумываясь, сказал: «В Архангельской местной организации». Вы и этим тоже занимаетесь?

   – Обязательно. Тем более что ориентирование - то есть общественные инструкторы, слепой слепому всегда покажет, как это надо делать, особенно из тех, кто прошел волоколамские курсы, где правильно учили ходить с тростью.

  – Вы занимаетесь детьми, родителями детей, молодежью. А люди старшего поколения не обижаются, что на них остается все меньше и меньше времени?

   – Такого нет, что для них остается меньше времени. У нас тогда молодежь обижается – а что ж вы все для пожилых проводите, мы тоже хотим. Многие мероприятия как раз направлены или на совместное времяпрепровождение, или на пожилых людей. Та же наша Архангельская библиотека для слепых каждый месяц проводит библиотечный час. На него в основном приходят пожилые люди – такой клуб по интересам литературный. Составляется план на год, тем более, сейчас оборудование уже есть. Это такие литературно-музыкальные лекции, когда пожилые люди могут принять в них участие не только в качестве слушателей, но  и задают вопросы. А если это поэтическое, то еще и почитать стихи.

Кроме того, как и во многих местных организациях, у нас тоже идут концерты к праздникам и благотворительные чаепития, это у нас тоже практикуется. Летом обязательно стараемся один-два раза вывезти людей за город, на южный берег Белого моря, это в районе Северодвинска. Там прекрасные песчаные дюны, правда, комаров много, но ничего, мы привычные. Или куда-то вывезти на экскурсию. Стараемся, конечно, это надо делать, когда льда на дорогах нет. То есть это летние месяцы с июня по сентябрь.

   – А купаться у вас можно?

   – Да, с конца июня и весь июль вполне можно купаться, особенно в Белом море. Когда идет отлив, вода нагревается. Там и купаются.

  – Надежда Валерьевна, мы познакомились с вашей организацией. А теперь давайте все-таки познакомимся и с Вами поближе. Немножко расскажите о себе.

  – Давайте, наверное, мы сделаем так. В начале февраля я впервые для себя приняла участие в конкурсе поэтов.

  – Перепрыгнули.

  – Нет, просто это к тому, откуда я взялась. Мне было не очень просто начать со своего автопортрета. Мне кажется, в нем очень много всего, чтобы много не рассказывать. А звучало это примерно так:

Это ж надо умудриться

В ночь осеннюю родиться

Где-то на краю тайги.

Жить на Волге и учиться,

В север русский вдруг влюбиться,

В даль дорог и свист пурги.

Это ж надо постараться -

Из Архангельска примчаться

Через Петербург сюда,

Чтоб на конкурсе поэтов

О себе всё без секретов

Вам поведать, господа.

Как у всех – семья, работа,

Повседневные заботы,

Увлеченья? Интернет,

Кошки, книги и подруги,

Рукоделье на досуге,

Да чего там только нет.

Это ж надо, быть Надеждой,

В жизни будущей и прежней

Что-то делать для людей.

В общем, жить не унывая,

Из красот родного края

Для стихов своих и песен

Черпать множество идей.

То есть,  тут все.

– А как Вас еще хватает  на поэзию?

- Поэзия все-таки явление довольно периодическое, не такое частое. Хотя где-то еще со школьных времен. Бывает настроение такое.

  – Все-таки, какую Вы закончили школу, какое у вас образование?

  – Закончила Костромскую школу для слепых детей, полная школа, среднее образование. Далее историко-педагогический факультет Костромского государственного педагогического института, факультетов таких по стране было немного. Потому что кроме учителя истории и обществоведения у нас второй профессией давалась методика воспитательной работы. Фактически в начале 80-х годов из нас готовили работников комсомола и партии. Все тогда трещало, как ледоход, но методику воспитательной работы, причем возрастной, нам все-таки давали хорошо. Эти знания потом пригодились, когда я работала в местной организации. Может быть, и это мне помогло работать с разными возрастными категориями, знать, как это делать. Довольно, в общем-то, успешно. Самой делать программы мероприятий.

Ко мне студенты приходили с нашего пединститута, говорили: «Вы такие мероприятия проводите, дайте нам разработки». Я им говорю: «Ребята, а у меня нет разработок для вас. Я их писала себе по Брайлю. Плюс какие-то заметки, если нужно было что-то зачитать, а все остальное из головы, потому что я же не предполагала, что вы придете и  на халяву захотите разработку получить». Они не обижаются, смеются.  А что я им сделаю? Потому что мы проводили эти мероприятия сами в местной организации, сами их планировали, сами писали монтаж. Но это не разработка, это  совсем другое дело. Такой маленький конспектик, остальное из головы, всё на экспромте, потому что каждое мероприятие всегда содержит в себе элемент риска, когда что-то накладывается, что-то меняется.

  – Вы ведь еще закончили Институт повышения квалификации работников ВОС?

  – Это годовой курс был, полезный в то время. А остальное самообразование. Всегда что-то читаешь, что-то ищешь такое.

  – А с Вашей точки зрения – те знания, которые вы получили в Институте повышения квалификации, были востребованы, когда Вы стали председателем местной, а затем и  региональной организации? Или к тому времени они уже устарели? Вы ведь в 80-е годы учились в институте.

  – С августа 1986 по июль 1987 года. Скажем так, знания пригодились. Но, скорее, они пригодились в той мере, в которой нас учили еще в Костромском педагогическом институте получать знания. То есть получать не конкретно что-то, а знать, где найти. Этот главный принцип, которому нас учили в институте, этот же принцип у меня сработал и потом.  Полученные знания   это, собственно, та база, от которой мы отталкивались. А дальше уже  искали что-то новое, то, что можно было почерпнуть в журналах и книгах. Когда появился интернет, и я его освоила, тогда вообще стало хорошо.

– Когда Вы читали свой автопортрет, интернет там занимал далеко не последнее место. Как давно вы овладели информационными технологиями? И какое место они теперь занимают в вашей жизни?

  – Первый компьютер в нашей семье появился в 1994-м году, еще с системой DOS,  еще WINDOWS не было даже. Тогда я видела получше. Тогда я с информационной базой компьютера еще не работала. Осваивалась вместе с моим четырехлетним сыном на играх. А вот уже с установкой WINDOWS постепенно чтение книг началось. А когда зрение начало падать, появилась необходимость использования синтезатора. Можно сказать, что самое начало - это 1994 год.

  –  Насколько активно Вы сейчас используете информационные технологии в своей профессиональной деятельности и в обычной жизни?

   –  Активно в качестве информации, в качестве общения, в голосовых чатах, в рассылках, в качестве скачивания различных книг, записей. Владею скайпом, для меня не проблема переслать файлы, разархивировать. Пожилые люди к молодым компьютерщикам  не столько боятся обращаться,  просто  иногда они...

  – Стесняются.

  – Они немножко не понимают. Им сложновато воспринимать  информацию, которую дают молодые компьютерщики. Поэтому они обращаются ко мне, а я им уже разжевываю до таких моментов, в которых я понимаю сама.

   –  У председателя региональной организации хватает времени на то, чтобы еще и консультировать?

  – У председателя региональной организации ненормированный рабочий день.

  – Многие председатели региональных организаций практически все  документы изучают совместно с секретарем. Вы  самостоятельно работаете с документами?

  – И так, и этак. Особенно  документы, скажем, Союза общественных объединений, о котором мы говорили в пятом номере, приходят по электронной почте, я предпочитаю их изучать где-то после 22 часов вечера.

  – Самостоятельно.

  – Самостоятельно. А если нужно по ним редакцию сделать, письмо ответное написать, не просто письмо, а ответить, что я согласна, не согласна...

  – Чтобы красиво было оформлено.

  – Да, на бланке. Я изначальный черновой текст делаю дома, пересылаю на электронный адрес нашей областной организации, а дальше уже с секретарем Ивановой Татьяной Валентиновной делаем тот документ, который нужно отослать. Запросов таких много, потому что работаем с фондом социального страхования, с Министерством здравоохранения, с отделом по здравнадзору и Министерством по труду. Ну, тут меньше, с Министерством по труду в основном работают сейчас у нас директора предприятий, стараются какие-то программы осуществить.

В прошлом году мы участвовали в принятии и формировании областного закона о транспортной доступности. Это еще далеко не «Говорящий город», и даже не какие-то его элементы, но мы постарались несколько статей внести, которые бы позволили сделать транспорт более доступным для инвалидов, в том числе и для инвалидов по  зрению. У нас другая система оплаты транспорта, не как в Москве, у нас кондукторы ходят. Чтобы они объявляли остановки. Несмотря на то, что город не очень большой, вроде все должны знать, но...

  – Для инвалида по зрению это проблема…

  – Это проблема. Повороты считать тоже не всегда получается. Тем более что автобусов много, и если на остановке нет людей, то автобус просто промахивает остановки, и тогда инвалиды по зрению теряются в ориентировке. Водитель не обязан помогать инвалиду входить в автобус. Но в закон мы постарались внести такое, хотя бы в мягкой формулировке, что при необходимости водитель может помочь. Потому что у нас транспорт городской – это частный транспорт.

–  У Вас существует региональный перечень технических средств реабилитации?

– К сожалению, нет. Мы за это боремся активно, но пока ничего у нас в этом смысле нет.

  – Большая проблема – трудоустройство инвалидов по зрению. Как она решается Архангельской областью?

  – В процентном отношении так же, как и в других областях. Это где-то 5-7% инвалидов по зрению работают. Два предприятия работают: Архангельское предприятие ООО «Архангельское УПП» и в городе Котласе ООО «Рубикон».

  – И сколько там трудоустроено инвалидов по зрению?

  – Инвалидов по зрению сейчас 10 в Архангельске и 11 в Котласе. Там есть инвалиды других заболеваний, но и общая численность на одном предприятии 42 человека, на другом – 31 человек. Сейчас это стали маленькие предприятия, но они живы.

  – А что они производят?

  – Картонаж, гофрокартон, картонные коробки, папки «Дело», различную бумагу. Незанятые площади сдаются в аренду, что при современной экономике неизбежно. И это не отнимает работу у инвалидов. Иногда складывается  мнение, что сдают, допустим, в аренду какие-то помещения и отнимают работу у инвалидов. На самом деле нет. По крайней мере, в нашей ситуации нет. Все, на что есть заказы, и где можно труд инвалидов применить, он применяется. В аренду сдаются лишние кабинеты офисные, и какие-то, допустим, склады, которые не заняты продукцией, поскольку ее просто стало меньше. Еще какие-то помещения, которые к труду инвалидов отношения не имеют.

  – А работают ли инвалиды по зрению у вас вне системы Всероссийского общества слепых? И если да, то кем?

  – Работают обязательно. Во-первых, это массажисты, которые работают и официально в больницах, и частным образом. Далее преподаватели, в частности,  Тихонов Андрей Сергеевич - музыка, Панова Людмила Борисовна - преподаватель по классу трубы в музыкальном училище, Смирнов Николай Сергеевич - библиотека. В Северодвинске, например, есть адвокат, который работает по профессии.

  – Первая группа?

  – Первая. Но у них семейное предприятие, ему помогает жена. Поэтому там успешно. Наиболее успешные дела у него связаны с решением проблем людей с жилищным законодательством. Кроме того есть люди, которые работают в торговле, – это консультанты по каким-то техническим средствам, мотоциклам и велосипедам. Это те, кто прошел обучение в Волоколамске на «автодело».

  – И инвалиды первой группы работают?

  – Нет, второй.

  – Второй, да?

  – Вторая и третья. Двое инвалидов третьей группы работают в салонах сотовой связи консультантами. Третья группа приходит, кстати, все чаще и чаще.

  – Одно время представители третьей группы не были равноправными членами организации. Сейчас ситуация изменилась и инвалиды третьей группы стали приходить в организацию?

  – Они стали приходить в организацию. Причем, они довольно успешно стали в ней работать. Буквально несколько месяцев назад пришел мужчина, инвалид третьей группы, который захотел открыть свое дело – фирму юридических консультаций. Он это сделал, успешно оформил все документы. Консультации для инвалидов по зрению он дает бесплатно. Ну, а остальные – фирма есть фирма.

  – Конечно, жить надо же за счет каких-то средств. Закончить нашу встречу я хотела бы одним из Ваших стихотворений.

  – На какую тему?

  – А это уже Ваш выбор.

  – Это был конец августа, я ехала в автобусе, было довольно уныло. Сложилось вот такое маленькое стихотворение.

Солнце светит не сегодня,

Дождик каплет не сейчас.

Белым снегом новогодним

Не отмечен этот час.

Все вокруг весьма уныло,

То ли осень, то ли нет.

Но, однако, сердцу мило,

Так по-северному мило

Это все. И грусти нет.   

 

Социальный проект

Звезды рядом с нами

 

Анатолий Гусев

 

     Шесть лет назад фонд Дианы Гурцкая «По зову сердца» предложил отмечать Международный день Белой трости благотворительным творческим праздником. Основная цель  деятельности фонда – выявление одаренных детей с нарушением зрения и их творческая реабилитация. В этом году праздничный концерт  прошел 15 октября в Москве в Театре имени Ермоловой. Корреспондент журнала «Диалог» Анатолий Гусев  побывал во время концерта за кулисами, где и собрал материал для репортажа «Звезды рядом с нами».

 

- За кулисами гала-концерта я был впервые. Своеобразное, доложу я вам, впечатление. Откуда-то глухо доносятся голоса конферансье, номера выступающих, чуть приглушенные аплодисменты переполненного зрительного зала. А здесь, за сценой, в узких коридорах, в раздевалках – своя жизнь, свои ощущения. В помещениях, где готовятся к выступлениям дети, участники VI Международного благотворительного фестиваля «Белая трость», мало кому удается – как вот этим двум девочкам – степенно и молча усидеть на месте. Кому-то требуется срочно поправить концертный костюм, кто-то громко требует попить – ему скоро петь, а в горле пересохло. Папа чешки надел не на ту ногу. Мама, забыв, что рядом одноклассники, при всех спрашивает, не хочешь ли ты сходить в туалет… 

Рядом – взрослые. Вот, готовясь к своему выходу, известная певица, не смущаясь присутствующих, приводит в порядок прическу. Вот двое номинантов телевизионного конкурса «Голос», участвующие в концерте, обнимаются, забыв, что еще недавно были конкурентами. Вот некто – вероятно, один из организаторов действа – распекает за что-то по рации своего не очень расторопного коллегу. Стоит откровенный гвалт. Царит суета.  И – очень тесно.

Поэтому, когда я, перехватив уходящего со сцены после выступления Иосифа Давыдовича Кобзона, протискивался с ним в относительно тихий уголок, где собирался взять у него коротенькое интервью, я пару раз задел-таки его плечом. На что, впрочем, народный артист СССР и депутат Государственной Думы нисколько не обиделся. 

В мероприятиях Благотворительного фонда «По зову сердца», который создала и который возглавляет незрячая певица Диана Гурцкая, Иосиф Давыдович участвует давно. Вот и на приглашение открыть заключительный концерт ежегодного фестиваля «Белая трость» в московском театре имени Ермоловой всенародно любимый певец  откликнулся всей душой.

- Сердце переполняется радостью от того, что ты можешь что-то людям, лишённым природой каких-то возможностей, ограниченных природой, что-то сделать им радостное и приятное. Поэтому всех организаторов этого фестиваля я благодарю за то, что они проявили доброту. Эти люди уйдут из театра Ермоловой с ощущением радости, что о них помнят, их знают, их любят и о них заботятся. Вот это самое главное.

Во всеобщей толкотне только один человек, как мне показалось, сохранял абсолютное спокойствие, если не сказать – отрешенность. Рядом с вывешенной на стене афишкой, указывающей порядок выхода участников на сцену, стоял в темных очках и в необыкновенно элегантном концертном костюме уфимец Эльмир Исмаилов. Он учится в школе, десятиклассник, но для него участие в подобного рода мероприятиях – дело привычное. Недавно пел в Екатеринбурге на конкурсе «Уральский соловей», выступал в основном с татарскими песнями. Скромный сдержанный парень, скупой на слова. И даже мое интервью с ним начала сопровождающая его Анфиса Хадиева.

- Хочу сказать, что он старательный, целеустремлённый, серьёзный очень. Если что-то задумал сделать, то всё, он добьётся своего.

Но Эльмир, видимо, решил, что о своем участии в фестивале он, хоть и немногословно, должен рассказать сам. 

- Приглашение неожиданностью не было. Пою песню «Я тебя рисую» с Интарс  Бусулис. Нам отправили из интернета песню, подготовка шла, помогла преподаватель Чичевая Александра Викторовна. Я пока не знаком с его творчеством. Я сам ещё не только певец, но и плаванием занимаюсь. И не только плаванием, но и увлекаюсь правом. В этом году я победил в Олимпиаде по праву на школьном этапе, занял первое место. Я собираюсь поступить в юридический, институт права в Уфе, в БГУ.

На фестивале, как вы уже слышали, Эльмиру выпало петь вместе с Интарсом Бусулисом – певцом, чье имя давно уже находится в топ-листах слушательских предпочтений. Участник Евровидения, Интарс ярко показал себя во всероссийском конкурсе «Голос», в ток-шоу «Точь-в-точь»; он – вокалист, музыкант, композитор.

- У меня самого три ребёнка. Сын, которому тринадцать лет, дочка, которой восемь лет, ещё одна дочь – два годика. Я смотрю  на детей, на родителей, на педагогов, которые пришли и с ними занимаются. Я поговорил с детьми, они тоже нашли радость в себе,  улыбаются, с ними вроде всё в порядке, но всё равно мы понимаем, что это совсем не так. Я отношусь с уважением не только к педагогам, но и к родителям, которые  вместе занимаются. Дети - это самый большой труд в мире. Я знаю, сколько моя супруга работает, я со всеми поездками, гастролями, думаю, двадцать процентов от физического труда даже не потерял, как она, один день проводя вместе с детьми. Я уважаю самих детей, у которых нет зрения, они нашли в себе радость жить. У меня много всяких песен, но песня «Я тебя рисую», я думаю, подходит этому вечеру, потому что дети и  взрослые – они просто рисуют какие-то ментальные вещи. Потому и выбор песни «Я тебя рисую» – это про рисование, рисование душой.

И эмоциональный дуэт Бусулис - Исмаилов на гала-концерте в театре имени Ермоловой стал украшением программы.

Горячо были встречены слушателями и другие дуэты, в которых «звездную» часть представляли Татьяна Буланова и Анита Цой, Тамара Гвердцители и Марк Тишман, Юлия Началова и Варвара.

Вместе с певцом и поэтом Егором Кридом пел Слава Проскурин. Формат этого репортажа не позволяет злоупотреблять фонограммами выступлений участников, поэтому поверьте на слово, это тоже был впечатляющий номер. Недаром на него ведущий концерта отреагировал следующим пассажем.

- Друзья, запомните, пожалуйста, Слава Проскурин. Я думаю, мы о нём ещё услышим… и его потрясающий голос.

За кулисами восходящая звезда дала короткое интервью корреспонденту «Диалога». Рассказал, как он оценивает свое сотрудничество с Егором Кридом, как готовился к выступлению.

- Вроде круто. Мне, в общем, певец нравится. Мы сначала поздоровались, познакомились, поговорили, распелись, прорепетировали и спели. Я не волновался, я вообще не волновался.

- Слава, сколько тебе лет?

- Девять.

- Ты  учишься?

- Да.

- Ты учишься в каком классе?

- Во втором классе. Пока в музыкальной.

Не может скрыть свою гордость за сына и Проскурин-старший – Сергей.

- Мы часто дома в караоке с ним поём. Человек не видит с рождения. Можно сказать, взамен этому – феноменальный слух, и к тому же голос.

- Голос-то есть в кого.

- Свои выступления, личные, устраиваем иногда.

- Тебе часто приходится выступать?

- Мы в караоке поём.

- В школе, может быть, выступал, или на концертах?

- В школе.

- У тебя в репертуаре какие любимые песни?

- У меня «Комарово», «Только этого мало», «Мурка, ты мой Мурёночек».

Вообще, концерт вышел  звездным. Согласитесь, не часто выходят к микрофону и сменяют друг друга два депутата Госдумы. А в театре имени Ермоловой так было. Пел, как я уже сказал, Иосиф Давыдович Кобзон. Уже традиционно принял участие в этом празднике и депутат российского парламента,  вице-президент Всероссийского общества слепых Олег Николаевич Смолин.

- То, что происходит здесь – это сто процентов праздник. Праздник творчества детей с инвалидностью. А вообще белая трость – это, конечно, напоминание. Помните, было такое письмо слепых в назидание зрячим? Вот и эта дата о слепых в назидание зрячим, чтобы вспоминали почаще. Кроме того есть же ещё, как известно, Международный день слепых, и есть ещё, как известно, Международная декада инвалидов. А есть ещё, между прочим, о чём не все помнят, в мае Международный день защиты прав инвалидов. Уж там-то точно не праздновать, там права защищать.

- Сегодня, правда, на кого ни посмотришь, лиц без улыбок не вижу. Настолько потрясающая атмосфера! Как Вы готовились к такому событию?

- Во-первых, не первый раз, это уже третий. Два предыдущих раза мы пели с девочкой Наташей Шаровой. И пели композиции Юрия Визбора и Александра Дольского. В этот раз мы поменяли и партнёра, и амплуа, но готовились примерно одинаково. Школа-интернат номер два предложили мне парня, я придумал  композицию, склеенную из двух песен, мы её порепетировали сначала в школе-интернате, а затем, вы будете смеяться, в Государственной думе.

- Почему не без отрыва от производства?

- Просто-напросто для того, чтобы привести ребёнка в Государственную думу, требуются довольно большие усилия, но нам удалось. Я считаю, что нет ничего лучше в нашем наследии песен, чем советская классика и бардовская лирика. Поэтому если будет ещё когда-нибудь участие в таком же фестивале, будем выбирать из этого же репертуара, потому что там много глубоких, философских песен. Эта песня, которую мы сегодня пели, – она не детская, это размышление взрослых о ребёнке. Это колыбельная с четырьмя дождями.

Дождь прохожих осыпает,

В окна моросит.

Мой мальчишка засыпает,

Но ещё не спит.

Мальчик: - Папа,

Расскажи мне о дожде?

И пою я тихо сыну:

 - Днём, и под луной

Дождь бывает жёлтый, синий,

Серый, голубой.

Голубой – он самый добрый,

С ним цветы цветут.

Голубой идёт недолго,

Его долго ждут.

- Папа, а бывают

Чёрные дожди?

И пою я тихо сыну:

- Днём и под луной

Дождь бывает жёлтый, синий,

Серый, голубой.

Спи, мой сын,

Приходят к людям

Разные дожди.

Только чёрный дождь не будет

На твоём пути.

К счастью, все больше и больше взрослых прилагают свои усилия, чтобы о черных дождях незрячие дети знали только из песен. Успех этих усилий в огромной степени зависит от взаимодействия всех нас – независимо от возраста, от физических возможностей, от национальности и гражданства.

 

- Меня зовут Гуля, фамилия Череклеева, я из Туркменистана. Я являюсь руководителем общественной организации, которая на Туркменском называется «Енме», с туркменского переводится «Преодоление». Наша организация оказывает социальную поддержку детям с инвалидностью,  в том числе и помощь в творческой интеграции. Мы стараемся, чтобы наши детки участвовали и развивались творчески с любой категорией инвалидности, в том числе и с нарушениями зрения. Мы второй год участвуем в фестивале «Белая трость», который организован Фондом Дианы Гурцкой «По зову сердца». Хочу выразить огромную благодарность и большое спасибо за то, что благодаря таким фестивалям наши дети имеют возможность самореализовываться. Это для них очень важно. Самые главные принципы для нас в работе – это интеграция, инклюзия в общество. У нас один участник должен был выступать с Витасом, но, к сожалению, Витас заболел, и он будет петь один, но это песня Витаса, которая называется «Мама».  Утром у нас была репетиция,  он так волновался на репетиции даже, как будто это был концерт.  Успешно всё прошло, он сейчас сидит и ждёт своего выхода.

- Я ничего не имею против здоровья Витаса, но  думаю, что это знак такой, чтобы он взял на себя ношу не только свою, но и ношу такого артиста, как Витас.

- Да-да.

- А как мальчика вашего зовут?

- Мальчика зовут Мухамед Аразов, он ученик восьмого класса Специальной школы для детей с нарушением зрения.

- Он давно занимается музыкой?

- Да, с детства занимается музыкой, у них в семье не только он музыкант, у него и дядя музыкант, у него брат музыкант, у них как бы династия музыкантов. И ребёнок  в Туркменистане популярен, его приглашают на многие концерты, он участвует в национальных фестивалях.

- Удачи Вам!

- Спасибо.

- И Вашим ребятам всем-всем. Особенно удачи Вашему воспитаннику.

- Спасибо Вам огромное, спасибо.

Фестиваль, концерт, выступления. Волнуются все – ведущие, участники, слушатели, родители юных артистов. Но особые эмоции испытывает мой собеседник – Роберт Гурцкая, брат Дианы. Он - продюсер Фестиваля.

- Я не артист, я отвечаю за все организационные вопросы в течение года, это  выступление на два часа и три минуты на каждого ребёнка. Каждый из них работает месяцами, чтобы выступить на такой сцене, рядом с такими известными и популярными артистами, и, соответственно, с такой тёплой публикой. У нас гости не только из России, но и из бывшего Советского Союза. И когда они приезжают не куда-то, а в самую огромную страну, в Россию, это огромные эмоции и ответственность. Родители детей,  школа,  город или посёлок, откуда они приезжают, – действительно практически все переживают. Нам пишут письма, звонят. Мы, как только завершаем фестиваль, сразу же, буквально через неделю, начинаем набор других людей на следующий год. Все рвутся. Рвутся и те, которые достойны, и те, которые должны ещё поработать над собой. И Диана в течение года по школам-интернатам выбирает детей, советуется. Ей не лень отвечать на звонки телефонов, даже когда она дома занимается своим ребёнком, она берёт телефон, часами может с руководителями, организаторами детей общаться и давать напутствия. Соответственно, из-за этого у нас сегодня в гостях был великий Иосиф Давыдович Кобзон. Нам он не отказывает. Все артисты, которые здесь участвуют, участвуют без гонорара. Они все по первому же зову приходят в поддержку  детей. Для них это история, незабываемая история. Когда дети отсюда уезжают, у них масса эмоций. Когда приезжают домой, их по телевизору показывают, они в своих регионах становятся маленькими звёздами. Их приглашают на региональные мероприятия, они становятся там и популярными, и известными.  По крайней мере, если они не пойдут  по части музыки, они себя находят. Находят в социальных сферах работы, музыкальных школах.

Хрустальный компас ведёт в Татарстан, или географический Оскар на кончиках пальцев

 

Марина Платонова

 

Специальная библиотека для слепых и слабовидящих Республики Татарстан успешно реализует многие социальные проекты. Об одном из них в репортаже Марины Платоновой.

 

Эпиграф. Там, где есть книга, человек не останется наедине с самим собой.
Стефан Цвейг.

Как вы полагаете, что объединяет два этих словосочетания: «Татарстан на кончиках пальцев» и «хрустальный компас»? А объединяет их специальная библиотека для слепых и слабовидящих Республики Татарстан.

Сегодня я, Марина Платонова, расскажу вам о проекте нашей библиотеки, который называется так: «Татарстан на кончиках пальцев». Этот проект в мае 2015 года получил премию Русского географического общества «Хрустальный компас». Об этом событии я побеседовала с директором нашей библиотеки Сафаргалиевым Наилем Ибрагимовичем.

- В девяностые годы к нам школы обращались с просьбой издать книги, раскрывающие географию местного края. Именно книги – допустим, Тайсина «География Татарстана», «История родного края» Зиганшина и других авторов – многие сведения дети не могли почерпнуть ниоткуда, только в этих учебниках. В результате этого зародилась идея написать проектную заявку и отправить ее в географическое общество. Проект назвали  «Татарстан на кончиках пальцев». Нам было интересно показать нашим ученикам, преподавателям школ, а также и взрослым людям, историю Татарстана и её географию.

Наш проект был поддержан Русским географическим обществом. В основу его легло комплексное отображение истории Татарстана, его природы, климатических условий,   животного и растительного миров, полезных ископаемых, которые залегают на территории нашего региона, каким образом их добывают, где они находятся, и многие другие аспекты. Мы не только издали учебник, но и рассказали о многих исторических памятниках: это монастыри, мечети, исторические здания, памятники, находящиеся в Иске-Казань (Старая Казань), которая располагалась в 45 километрах от современной Казани. Эти памятники уникальные наши сотрудники библиотеки сумели воплотить в рельефе и показать сведения об этих памятниках, собрав их по крупицам из различных изданий. Такие издания привлекли большое внимание, а сами учебники теперь широко используются в наших детсадах, коррекционных группах. Дети внимательно, с большим интересом, изучают различные предметы в рельефной графике. В четырёх коррекционных школах Республики Татарстан, где обучаются около 210 учащихся, эти книги также вызвали большой интерес, они широко применяются в преподавании географии и уроков родного края.

В последнее время библиотека много работала над приобретением инновационной техники, которая позволяет делать книги по Брайлю в рельефно-графическом изображении – с различными иллюстрациями, в звуковом и цифровом вариантах, с укрупнённым шрифтом. Все учебники удалось сопроводить наиболее наглядными  рельефными рисунками. В результате  дети могли познать окружающий мир не только вербально, но и осязательно. Новая техника, которая была приобретена нами по программе «Доступная среда», позволила эту задачу выполнить.

 Кроме того, книги вызвали огромный интерес среди взрослого населения всех возрастов. Мы не ожидали, что будет такой к ним интерес. Эти книги мы  презентовали по всем городам Республики Татарстан, выставляли на выставках. Нужно сказать, что на наши книги у нас очередь,  брайлисты с большим интересом их читают. Эти книги вызвали большой интерес не только в Татарстане, но и за ее пределами. Мы презентовали их в Ульяновске, специально выезжали в Чебоксары, в ряд других городов, и далее планируем демонстрацию.

Русское географическое общество признало наш проект одним из лучших. Нам разрешили его продолжить в дальнейшем. Русское географическое общество нас поддержало, выделило гранты уже не только на 2013-2014 гг., но и на 2015-2016 гг. И на будущее.

У нас многоцелевые направления по истории и культуре. Татарстан у нас многонациональный, многоконфессиональный. Мы будем отражать православие и ислам, взаимодействие между ними. Мы хотим, чтобы толерантное общество формировалось. Мы не только культуру ислама и православия будем дальше  продвигать, как и продвигали, но и других народов, например, народов Чувашии, Удмуртии, Марий Эл. Мы в очень тесном контакте работаем с ижевской библиотекой, чебоксарской библиотекой, библиотекой Башкортостана. В создании этих книг принимал участие весь коллектив нашей библиотеки,  когда мы делали рельефно-графические изображения.

Большую благодарность я хочу выразить нашей ВОСовской общественности: люди старшего поколения прежде всего, а также молодые специалисты принимали активное участие в обсуждении проекта, в разработке  рельефно-графических схем и карт. Большая работа проходила целый год. Добровольцы-волонтёры: Екатерина  Краснова, Марина Платонова, Владимир Михайлович Алексеев,  Тимур Амирович Колесников и  многие другие – принимали активное участие в этой работе, в пропаганде нашего проекта во время встреч, как со зрячими, так и с незрячими людьми. Это большая их заслуга, за что им огромная благодарность.  

Нужно сказать, что Коллектив, работая с этими специалистами и встречаясь на местах по республике и за ее пределами, слышит замечания, предложения, лестную оценку. Но нам всегда интересна не только лестная оценка, но и пожелания, замечания. Учитывая всё это, мы дальше продолжаем работать, у нас зарождаются новые идеи, новые издания, которые мы скоро представим нашим читателям, нашим пользователям.

Беседу о проекте «Татарстан на кончиках пальцев» я продолжила с заведующей организационно-методическим отделом нашей библиотеки Гелюсой Закировой. Она – один из авторов-разработчиков данного проекта.

- «Хрустальный компас» - это национальная премия в области географии. Она учреждена Краснодарским отделением Русского географического общества и корпоративной компанией «Газпром» на Кубани. Мы на эту премию подавали наш проект «Татарстан на кончиках пальцев». Сначала он вошёл в финал, а потом оказался победителем. Награды вручались в одиннадцати номинациях, наш проект был удостоен номинации «Гражданская позиция». В мае проходила церемония награждения в городе Сочи на знаменитой «Красной поляне». Я как одна из авторов представляла наш проект. Церемония проходила как церемония награждения «Оскар». Вообще ещё эту премию называют «географическим Оскаром». Там был представлен наш ролик, интрига сохранялась до последнего момента, уже назывались в каждой номинации победители. Для меня, конечно, было большой честью представить наш проект на таком высоком уровне. Вообще, это высокая премия, для нас это важная победа. Многие годы победителями этой премии оказывались институты научные, большие географические проекты. Мы - первая библиотека, которая прошла, во-первых, в финал, а потом еще и оказалась в победителях. Было вдвойне приятно эту награду нам получить накануне своего профессионального праздника, это было 22 мая, а как известно, 27 мая – Общероссийский день библиотек.

- Вы планируете дальше принимать участие в таком проекте,  не остановитесь на достигнутом?

- Конечно же, да. Наш проект «Татарстан на кончиках пальцев» оказался успешным, несмотря на какие-то трудности. Проект идёт вперёд, в этом году мы ещё раз выиграли грант Русского географического общества.

- Уже после вручения?

 - Да, после вручения. Мы выиграли грантовый конкурс, второй год мы тоже подавали на этот конкурс свой расширенный проект и продолжение проекта «Татарстан на кончиках пальцев».  В прошлом году мы по проекту издали пятнадцать книг,  они были основаны в первую очередь на базовых географических знаниях. Были изданы: учебник географии, географические справочники «Краеведение Татарстана» о наших уникальных архитектурно-культурных памятниках – таких как Казанский кремль, Раифский монастырь, Иске-Казанский заповедник. В этом же году, в рамках объявленного в Татарстане Года парков и скверов, мы посвятили проект паркам и скверам нашего города Казань, заповедникам Татарстана, и в этом году уже будет уделено внимание этому направлению.

Психолог Краснова Екатерина – одна из участников данного проекта – поделилась своими впечатлениями об этой работе.

- Я участвовала в этом проекте, занималась тестированием рельефно-графических пособий на предмет неточностей, ошибок.

-  Какое восприятие, как пользуются, да?

- Да. На предмет погрешностей именно для слепого человека. Я очень увлеклась этим процессом, сидела с карандашом, подчёркивала, что где не так. В общем-то, мне понравилось.

- Какие пособия тебе попадались в плане тестирования?

- Мне попадались схемы метро Казани, герб Казани, книги о Великой Отечественной войне. Так же были Зилантов, Раифский, Свияжский монастыри.

- Ты считаешь, этот проект полезный?

- Я считаю этот проект  полезным, потому что одно дело объяснять слепому человеку, что монастырь выглядит так, у него такой-то купол. Другое дело, что человек слепой путём осязания может сам оценить это.

- Действительно, проект «Татарстан на кончиках пальцев» весьма нужный и интересный. Я искренне поздравляю коллектив нашей библиотеки с получением премии «Хрустальный компас»! Желаю новых идей и возможностей в их реализации. А мы, читатели библиотеки, всегда с удовольствием примем участие в работе. Ведь быть созидателем – очень важно для каждого человека, не правда ли?!
С наилучшими пожеланиями, Марина Платонова.

Терпенье и труд все перетрут

 

Виктор Розанов

 

К семидесятипятилетию Постановления Совета Народных Комисаров РСФСР  № 815 от 4 ноября 1940 года «Об  Утверждении  положения о Всероссийском обществе слепых». Очерк Виктора Розанова.

 

По своему отношению к  труду людей вполне можно разделить на три основные группы: к первой относятся те, кто любит трудиться, даже если это связано с  преодолением трудностей. Чаще всего это люди творческих профессий.

Во вторую входят работники, занимающиеся делом, – они понимают, что по-другому нельзя. Иначе, без заработка ноги протянешь.

И, наконец, третья – бездельники. «Пусть трактор работает, он железный», «работа не волк, в лес не убежит» - и еще много подобных  сентенций приведут вам профессиональные дармоеды. К ним можно смело отнести жуликов всех мастей, тунеядцев и нищих.

Одно время люди с ограниченными возможностями в большинстве своем относились к третьей группе. Да только это была не их вина, а их беда. Слепые в массе своей на протяжении столетий пытались жить собственным трудом. Иногда общество помогало им в этом, чаще же – наоборот. Как бы это кощунственно ни звучало, но развращающее влияние на калек оказывала религия. Милостыня признается одною из коренных религиозных обязанностей у браминов, буддистов,  евреев и мусульман.

 Почти не отличалось в этом и христианство.С одной стороны православие закладывает фундамент толерантного отношения к единоверцам – вне зависимости от их происхождения, социального положения, физической силы или степени смышлености. Однако с другой, «милостыня признается одною из коренных религиозных обязанностей» – так коротко и ясно выразил суть духовного милосердия основатель отечественной христианской философии Владимир Сергеевич Соловьёв . Но,провозглашённая не просто добродетелью, но обязанностью для истинно верующих, милостыня  действовала на убогих расхолаживающе.

А что же сами незрячие? Из века в век с муравьиным упорством слепые овладевали трудовыми навыками, да так, что сообщество признавало за ними право на определенные области деятельности. Так, например, в средневековой Японии считалось, что практиковать особый массаж могли только слепые с их обострённым осязанием. До сих пор в японскую гильдию массажистов принимаются только незрячие. Своего апогея число массажистов в Японии достигло к 1868г.

 А в Российской империи в этом же году стараниями Императорского Человеколюбивого общества был возрожден Петербургский институт для слепых, основанный еще  Валентином Гаюи.  Кроме музыки, воспитанников стали обучать набору и печатанию книг. Со временем ремесленное отделение расширилось, а в   институте стали обучать токарному делу и плетению корзин. Кстати, Гаюи, незадолго до отъезда на родину, опубликовал брошюру «Краткое изложение, служащее проспектом второго издания Опыта по воспитанию слепых». В ней он формулирует цели и задачи основанного института: «Необходимо всем слепым в России предоставить возможность трудиться. Слепых бедняков их труд должен обеспечивать настолько, чтобы они решительно были избавлены от необходимости просить милостыню и не испытывали  бы нищеты».

***

Анна Александровна Адлер на съезде русских деятелей по распространению профессионального и технического образования, проходившем в Москве в 1896 г., подчеркивала, что в школах «главное… сделать из слепых хороших  ремесленников той или другой специальности».  Там же  Александр Антонович Густовский сделал доклад о доступности для слепых массажа как профессии. На основании собственного опыта он утверждал, что слепые хорошо усваивают приёмы массажа, в частности хирургического, и вполне справляются с этим делом.

В 1892-1893 гг. на средства Константина Карловича Грота были построены мастерские, рассчитанные на 120 человек, – щеточное дело и плетение корзин. Приобретением сырья и реализацией готовых изделий занималось  Попечительство императрицы Марии Александровны о слепых. Свои изделия слепые сдавали на склад и сразу получали деньги.

В разных городах Российской Империи на средства благотворителей создавались различные убежища для взрослых слепых и мастерские. Но это была, конечно, капля  в море. 

В 1906 г. журнал «Слепец» опубликовал обращение группы костромских слепых: «Мы -  рабочие. И в этом сознании  -  наша радость и гордость! Зрячие!  Помогайте слепым тверже встать на трудовую дорогу. Слепые! Трудитесь, как умеете. Пусть в Вашем отечестве не будет ни одного слепца, просящего подаяние».

Примерно в то же время инспектор народных училищ Корсунского уезда Александр Иванович Червяковский, описывая бедственное положение и страдания слепых в Корсунском уезде Симбирской губернии, пишет, что у слепых велико желание трудиться и получать заработанные честным трудом «свои трудовые копейки, которые для слепца дороже чужих червонцев»…

Конечно, некоторые слепые работали настройщиками музыкальных инструментов, массажистами, тапёрами в кинотеатрах, играли в оркестрах и пели в церковных хорах. Но это были единицы. Подавляющее же большинство вынуждено было жить или за счет благотворителей, или нищенствовать. Такое положение  не отвечало возросшим требованиям слепых.

В 1908 г. петербургские незрячие объединились в артель, дав ей длинное, но точное название: «Санкт-Петербургская артель слепых, живущих своим трудом».  Сначала в нее входило менее пятидесяти человек, а в 1916 артель насчитывала уже более 150 слепых работников - это были: корзинщики, щеточники, настройщики музыкальных инструментов, музыканты, певчие и массажисты.  

В том же году по инициативе незрячего художника Василия Ивановича Нечаева в Петербурге был создан Всероссийский союз слепых. Нечаев обратился к слепым с призывом к единству, взаимопомощи и самодеятельности. «Нам трудно бороться, но мы победим» – эти строки воззвания были опубликованы 20 февраля 1916 года в разных СМИ. Подписали воззвание 38 человек, большинство из которых – члены «Санкт-Петербургской артели слепых…». Союз, к сожалению, просуществовал менее года, но его идеи вдохновили незрячих России на борьбу за свои права и создание Всероссийского общества слепых. Закрыт он был по недоразумению. Хотя союз не был политической организацией и лишь объединял незрячих граждан, бдительные чекисты усмотрели в лозунге «Нам трудно бороться, но мы победим», аллюзию на эсеровский девиз «В борьбе обретёшь ты право своё». Этого было достаточно.

Союз союзом, но молодое Советское государство придавало первостепенное значение трудоустройству инвалидов.

На VIII съезде компартии была принята Программа партии, где было сказано: «… в области социального обеспечения РКП(б) стремится организовать широкую государственную помощь всем жертвам войны, стихийных бедствий и ненормальности общественных отношений, ведет решительную борьбу со всякого рода паразитизмом и тунеядством и ставит своей задачей вернуть к трудовой жизни каждого, выбитого из трудовой колеи». Так что требование слепых дать им возможность трудиться соответствовало проводимой тогда государством социальной политике.

 В 1921 году был создан Всероссийский кооперативный союз инвалидов (Всекоопинсоюз). Его цель – объединение инвалидов всех категорий, профессиональное обучение и включение их в трудовой процесс. На съезде Всекоопинсоюза в 1923 г. заместитель наркома социального обеспечения Николай Александрович Милютин подчеркнул, что основная задача общества – «вернуть инвалидов в ряды трудящихся и помочь сделать их полезными членами общества».

Как известно, в апреле 1924 года вышел первый номер журнала «Жизнь слепых». В редакционной статье были такие слова: «…мы не возьмем подачек … мы требуем для себя работы». Через год было создано Всероссийское общество слепых. Первоочередными задачами Общества были: ликвидация неграмотности; трудоустройство и культурно-просветительское воспитание слепых.

Вот как формулирует задачи ВОС Совнарком РСФСР в Положении о всероссийском обществе слепых от 13 сентября 1931г.:

«Плановые мероприятия и всю работу по привлечению слепых к труду, их обучению и просвещению, а также и профилактике слепоты Всероссийское общество слепых проводит совместно с заинтересованными ведомствами и организациями.

 Артели слепых могут входить в качестве самостоятельных организаций в систему кооперации инвалидов или же сливаться с существующими объединениями инвалидов».

В Положении сказано и о задачах, стоящих перед ВОС:  «Общество трудоустраивает слепых во всех доступных им отраслях государственной промышленности, сельского хозяйства (совхозах, колхозах), кооперативных организациях и т.п.;

ВОС подготавливает из слепых обученные кадры, проводя в этих целях общее и профессионально-техническое их обучение, содействуя обучению в государственных общих и специальных учебных заведениях и на курсах для слепых, а также организует ученичество слепых на предприятиях и в учреждениях».

В статье 7-ой  первым же пунктом стоит: «Учебно-производственные мастерские, предприятия и учреждения, находящиеся в ведении Всероссийского общества слепых и его местных организаций, приравниваются в отношении льгот и преимуществ, а также снабжения сырьем, материалами и товарами, к аналогичным государственным предприятиям и учреждениям для инвалидов, находящимся на государственном бюджете».

Вот когда впервые государство  заговорило об УПМ. Да только немного опоздал Совнарком. Уже во второй половине 20-х годов ВОС начал организовывать предприятия, получившие название «учебно-производственные мастерские (УПМ).  Их цель –  научить, а потом и обеспечить работой инвалидов по зрению.  К середине 30-х годов в обществе уже работало более 150 УПМ, благодаря чему  существенно повысился уровень занятости слепых, и практически  было покончено с массовой безработицей.

Да и насчет артелей Постановление несколько запоздало.

Ещё в 1924 г. была официально  зарегистрирована Александровская гончарно-керамическая мастерская, создал ее Михаил Иосифович Лапшин. В 30-е годы по заданию Наркомата тяжёлой промышленности лапшинская артель освоила производство специальных гончарно-керамических форм для нужд цветной металлургии. Это производство существовало до пятидесятого года, когда   на его базе было создано учебно-производственное предприятие ВОС. 

Да, артель была самой простой и знакомой формой трудового объединения слепых. В Ленинграде более 400 незрячих работало в щёточно-вязальной артели с пышным названием «Фабрика им. XVIII партконференции», а в артели «Химс» (Химия слепых) – более 200 человек. В Москве тоже было несколько крупных артелей: «Технопродукт» изготавливала рельсовые скрепления и приборы для письма по системе Брайля, «Весотехник», ясное дело, – торговое оборудование и, наконец, «Эмос» – «Электромоторное объединение слепых», где выпускали электромоторы для оконных вентиляторов. В начале 30-х годов артель «Минерал» получила государственный заказ на полировку мрамора для станций первой очереди Московского метрополитена. 15 мая 1935 г. слепые рабочие артели «Минерал» были в числе почетных пассажиров первого поезда столичного метро.  

Но всё же большинство артелей были мелкими. И еще. Хотя они обеспечивали слепых работой, но входили в состав Центросоюза и не подчинялись ВОС. Таким образом, артель как форма организации труда слепых не оправдала себя. Часто кооперативы не вникали в нужды слепых, не доверяли им руководство предприятиями, не искали доступные для слепых виды производства и при малейшей трудности сокращали слепых и закрывали предприятия.

***

С первых дней своего существования совет ВОС решил, что проще всего заработать негоцией. Ещё 4 августа 1924 г. Совет получил разрешение на торговлю, и уже в сентябре торгово-производственный отдел  (ТоргСВОС) начал готовиться к коммерческой деятельности. Однако, вопреки ожиданиям, приличных барышей не было. Неумение торговать, отсутствие опыта, плохой бухгалтерский учет, слабый контроль и доверчивость, а с другой стороны хищения и мошенничество нэпманов, которые через инвалидные льготы уходили от налогов,  часто приводило к убыткам. 

Пришлось вмешаться государственным органам: «…в обществе есть нездоровый уклон в сторону коммерческой деятельности. Зачастую она имеет спекулятивный характер и самые разнообразные формы – от торговли жареными пирожками до содержания ресторанов включительно… в конечном счёте всё это приводит к материальному ущербу государства и ВОС». Это циркулярное письмо НКСО, отправленное 8 декабря 1926 г., заканчивалось важными для ВОС выводами и указанием своим местным органам: «НКСО предлагает Вам принять совместно с отделами ВОС меры к немедленной ликвидации коммерческо-спекулятивной деятельности».

Вслед за Постановлением о Всероссийском обществе слепых от 1931 года, 11 марта 1933 года Совнарком РСФСР утвердил «Положение об управлениях  производственными предприятиями (УПП) системы социального обеспечения», где говорилось, что краевым и областным отделам социального обеспечения   вменяется в обязанность руководство сетью учебно-производственных мастерских и производственных предприятий. Они же организуют снабжение, а также контролируют их деятельность. С этой целью образуются управления производственными предприятиями системы социального обеспечения (УПП). Директора предприятий и бухгалтеры назначаются непосредственно начальниками управления.

ВОС медленно, но верно начинает выходить из кризиса. Казалось бы, наконец-то! Да не тут-то было. 17 декабря 1937 года Совнарком РСФСР принял новое постановление «О передаче промышленных предприятий НКСО РСФСР промышленным наркоматам». Там же отменялись отчисления Обществу от прибыли передаваемых предприятий. Всё! Роль ВОС была сведена к проведению культурно-массовой работы. Понятно, что у ЦП руки опустились.

4 апреля 1940 года был обнародован приказ Народного комиссариата социального обеспечения, в котором были указаны серьёзные нарушения в работе Центрального Правления, в том числе об отношении к вопросам организации УПМ и трудоустройства слепых. Несколько цинично звучало предложение о разработке плана по трудоустройству слепых, расширению их профессионального обучения, изысканию новых видов доступных для слепых производств. Интересно, какие производства имела в виду Анастасия Петровна Гришакова – нарком социального обеспечения, – если ее предшественница  – Мария Александровна Шабурова – вывела из подчинения ВОС 185 предприятий, и это притом, что ещё к концу 1935 года общество лишилось всех своих артелей и 150 УПМ!

Слава Богу, что отношение госорганов к деятельности ВОС всё-таки стало меняться. 4 ноября 1940 года Совет народных комиссаров утверждает новое Положение о Всероссийском обществе слепых. Дело в том, что статус Всероссийского общества слепых к тому времени значительно изменился, поэтому   необходимо было  создать новое Положение и принять новый Устав, который    был к тому времени  разработан. В Постановлении сказано:

«ВОС принимает меры по вовлечению слепых в трудовую деятельность путем оказания им помощи в получении производственной квалификации и специальной подготовки, а также путем трудового устройства в артелях кооперации инвалидов, предприятиях и учреждениях различных ведомств и систем».

Далее. Общество «создает учебно-производственные предприятия, конструкторские бюро, музыкально-эстрадные объединения, хозрасчетные конторы и базы по снабжению учебно-производственных предприятий;

открывает дома культуры, клубы, красные уголки, культбазы, спортивные площадки;

строит жилые дома, общежития, интернаты;

организует санатории, дома отдыха, пионерские лагеря, детские сады и ясли;

создает подсобные хозяйства, столовые и другие предприятия по бытовому обслуживанию слепых».

Вот оно – то главное, чего не было раньше.  Всероссийское общество слепых получило право самостоятельно распоряжаться своими средствами. То есть здесь уже встал вопрос о собственности ВОС.

Это юбилейное Постановление явилось переломным как в развитии ВОСовских  производств, так  и в  трудоустройстве слепых. По всей стране вместо кустарных и полукустарных артелей и учебно-производственных мастерских открываются принципиально новые промышленные организации слепых – учебно-производственные комбинаты. Они стали прототипом учебно-производственных предприятий. ВОС начинает строить жилые здания, дома отдыха, клубы и т.д. Но началась Великая Отечественная война, и это остановилось. Работающие предприятия перешли на оборонные заказы: коробки для мин, хлебные формы для полевых пекарен, печки для блиндажей, маскировочные сети, валенная обувь для солдат – вот неполный перечень продукции общества в годы войны. В 1943 году учебно-производственных мастерских и комбинатов стало уже 58.

Давайте сравним. Постановление уже Совмина РСФСР от 2 января 1956 года. Задачи перед  Всероссийским обществом слепых были практически такими же, как и в ранних Постановлениях. Только вместо «Ленина-Сталина» появилась новая формулировка «вовлечение слепых в ряды активных строителей коммунистического общества». Главное же, что ВОС «строит жилые дома, общежития, интернаты; организует санатории,  дома отдыха, пионерские лагеря, детские сады и ясли; создает подсобные хозяйства,  столовые и другие предприятия по  бытовому обслуживанию слепых».
Звучит удивительно для тех, кто не знает, что еще в 1951 году Общество полностью отказалось от государственных дотаций. Под руководством Председателя ЦП Сергея Михайловича Иванова ВОС начинает вкладывать крупные средства в строительство производственных помещений, жилых домов, клубов. Да и Совет Министров СССР принял постановление о строительстве для Всероссийского общества слепых 10 предприятий-интернатов на 100 человек каждое. А годом ранее Совет министров РСФСР принял постановление о строительстве 30 учебно-производственных предприятий, специально спроектированных для инвалидов по зрению.

Поговаривают, что микрорайоны для незрячих проектировал сам Сталин. Пусть современные кликуши голосят о несчастной доле незрячих в «тоталитарном» государстве и о гетто, куда их зашвырнула власть. Если же попытаться немного углубиться в историю послевоенной России, то станет ясно, что эти «компактные места проживания» были большим подарком для незрячих.

Подавляющее большинство горожан проживало тогда в коммуналках, где частенько в комнате 8-10 кв. метров ютились по 4-5 человек. Из всех удобств в старых домишках и бараках с дровяным отоплением были туалеты и холодная вода, тогда как в микрорайонах для незрячих были построены дома  с центральным отоплением, современной (на те годы) планировкой. «В шаговой доступности» располагались магазины, прачечные, парикмахерские и бани. Учебно-производственное предприятие было тоже недалеко, а там, помимо производства,  - столовая с кулинарией, клуб и библиотека. Да и «выселки» эти чаще всего располагались  в центре города или поселка городского типа.

«Значительное число лиц с нарушенным зрением трудится на промышленных предприятиях системы Всероссийского общества слепых. Одни работают за станками, другие на конвейерах, третьи –  на испытательных стендах. Специальные приспособления позволяют осуществ­лять слепым и слабовидящим различные производственные операции. В сельской местности живет и работает значительное число лиц с нарушенным зрением. Люди с остаточным зрением ра­ботают лесоустроителями, пчеловодами, садоводами, агронома­ми. Около 30% выпускников школ-интернатов для слабовидящих стремятся поступить в сельскохозяйственные вузы и техникумы», – такие материалы о ВОСе  публиковались  на протяжении 30 лет. И, поверьте, это не преувеличение. Период с 60-ых по конец 80-ых гг. ХХ века стали для Общества временем организационного, культурного и производственного процветания. ВОС – это государство в государстве со своим правительством (Центральным Правлением), своим бюджетом, предприятиями, сельскими жителями и горожанами, своими школами и детскими садами, своими больницами и санаториями. Даже строительство 43 офтальмологических клиник в областных городах России, а также Центральной республиканской офтальмологической больницы в Москве и закупку оборудования для них профинансировало наше Общество.

Хочется закончить очерк одной очень актуальной цитатой. В 1947 г. журнал «Путь восовца» писал: «Ни в одной стране мира не было и нет такой всеобъемлющей  системы производства для слепых. Будем надеяться, что сегодня Центральное Правление и региональные организации примут меры для восстановления былой экономической мощи ВОС и найдут пути для трудоустройства незрячих». 

Сцену нельзя не любить, если её не любить, то она будет отвечать тем же

 

Интервью-портрет Сергея Краснопёрова

 

Надежда Киселева

В пятом номере журнала мы рассказывали вам о Всероссийском конкурсе ВОС «Романса упоительные звуки». Конкурс состоял из двух номинаций: солисты-вокалисты и ансамбли. Первую премию среди солистов завоевал Сергей Краснопёров, представляющий Башкирскую республиканскую организацию ВОС. С победителем конкурса, вокалистом, дирижером, преподавателем встретилась внештатный корреспондент журнала Надежда Киселева.

 - Родился я в Башкирии, в селе Николо-Берёзовка. Потом мои родители переехали в Нефтекамск, где я до сих пор живу. Учился я в Уфимской школе-интернате, после чего поступил в Курское музыкальное училище на отделение хорового дирижирования.

- В школе в Уфимской учились с первого класса?

    - Да, с первого класса. После школы поступил  в училище. Сначала мной двигала лень.

- Лень? Это как же она?

- А вот так. В Уфе я учился в музыкальной школе по классу баяна. Но когда пришла пора поступать в училище, мне стало лень сидеть с баяном, заниматься по несколько часов, я решил – нет, чем-нибудь другим... Вот музыка – да, но…

- Но не баян.

     - Не баян в профессиональном смысле. Замечательный инструмент, я иногда его беру у товарища своего в школе искусств. Так, поиграю немножко и поставлю на место. Я решил поступить на отделение хорового дирижирования, думаю, там интереснее. Да, интереснее там оказалось – вокал. Правда, он был у меня один час в неделю, и рано утром поставлен, но природу обмануть нельзя, голос в восемь часов не просыпается, он просыпается часам к одиннадцати. Уже из практики, из опыта, в дальнейшем, все оркестровые репетиции, допустим, в филармонии с вокалистами, или в оперном театре, начинаются с одиннадцати часов. Не с десяти даже, с одиннадцати. Вокал меня, честно говоря, увлёк. Сначала, правда, на первом курсе непонятно было, зачем это мне, потом стало получаться, понравилось.

- Так, а баяном-то Вы совсем не занимались? Наверное, на баяне всё равно приходилось заниматься?

 - Немножко было, как общий инструмент он у меня шёл.

- А в школе Вы пели в хоре? Или солировали, может быть, уже в школе?

 - Так это было. Но как мы пели… Господи, тогда же это всё было так. Вот седьмое ноября, вот тебе первое мая, вот вам ещё что-нибудь. Тогда было много разных праздников, и  их праздновали с пафосом.

-  Всё равно же к ним готовились заранее.

 - А как же, конечно, репетировали. У нас в классе, слава Богу, был свой концертмейстер. Его теперь все знают, тогда его никто не знал. Тогда он был Салават Низамутдинов, вот и все дела. Это теперь он, Царство Небесное, известный человек в Башкирии.

- Вы учились в одном классе.

- Нет, я не учился с ним в одном классе. В одном классе я учился с его сестрой. Он учился на несколько классов старше. Ну, а так как у нас была его сестра, он нам постоянно аккомпанировал на всех праздниках.

-  То есть в школе Вы к вокалу серьёзно не относились?

 - Нет.

- Вы были  активным хулиганом?

- Ну, был хулиганом. Знаете, если, говорят: «Я ничего, я всех слушался, я был  примерный, я учился на одни пятёрки» - этот человек, по всей видимости, лжёт.

- Ну почему? Бывают и такие.

 - Бывают, но очень редко.

-  Среди мальчишек пореже.

- Мальчишки должны бегать, лазить по деревьям, крышам.

- И Вы всё это делали.

- Понятное дело.

- Вы вокалом занялись серьёзно в Курске?

     - Да, в Курске, со второго курса училища я уже решил, что после окончания училища буду поступать по вокалу  в консерваторию.

- И выбрали?

- Если бы выбрал, хорошо бы было. А то ведь в то время «нашего брата» не очень брали.

- Не мы выбираем, а нас выбирали.

- Да, нас, получается, выбирали. Я приехал в Уфу и меня спросили: «Вы хотите на первый курс или на подготовительный?» У вокалистов есть подкурсы, после чего они в некоторых вузах автоматически, а в некоторых после сдачи экзаменов, зачисляются на основной курс. Всякое бывает, у всех свои правила. Я говорю: «Хочу хотя бы на подкурс» – думал, чтобы только зацепиться. Но мне сказали, что у них подкурс только для башкир.

- Это какой год был тогда?

- Это был 1984 год.

- Национализм, конечно, в Башкирии имел место.

- Я ничего не придумываю. Я экзамены сдал, но они мне  поставили ещё двойку по специальности, то есть по вокалу. Хотя я выглядел не хуже других, но они мне тупо поставили двойку – отстань, мол, отвяжись. Я отстал. Честно говоря, я ни чуточки не жалею, что не стал учиться в Уфе.

- А чего же жалеть?

– Значит, не моё. Я потом пробовался дважды в Донецк только по той простой причине, что там когда-то работал незрячий профессор Николай Степанович Михальченко. Он был зав. кафедрой народных инструментов.  Там на «нашего брата» как бы не должны были смотреть как на чудо-чудное, диво-дивное. Я туда приехал, но не взяли меня там. Правда, сделали это более тонко, сделали так, что я не добрал баллов, по конкурсу не прошёл. Я решил, что надо попробовать второй раз в Донецк, это был уже 1986 год. Я приехал, а мне зав. кафедрой заявил открытым текстом: «Чего Вы приехали?» Я говорю, как чего, в прошлом году я, говорю, баллов недобрал по конкурсу. Знаете, говорит, мы Вас в прошлом году не взяли, не возьмём и в этом. Я даже документы не стал подавать, просто развернулся, поехал на вокзал и уехал домой. Тем более что работа у меня была.

- А где Вы тогда работали?

 - В Николо-Берёзовке, на своей родине, в средней школе преподавал пение. Не поступил, что же теперь.

-  Всё-таки Вы к цели шли.

-  А как же? Я Козерог, а это упрямая скотина. Заехал из Донецка в Курск к своему преподавателю по вокалу. У меня ведь в училище было так: рано утром поставили – я не приду на вокал. Я потом приду часа в два. Мой преподаватель не был против. Тем более что потом, когда у меня всё стало более-менее вырисовываться, что-то получаться, я стал к нему ходить не раз в неделю, а пять, ему это тоже нравилось. После неудачного поступления, после третьей неудачи, я к нему из Донецка завернул, говорю, так и так.

- А кто был Вашим преподавателем?

- Мой преподаватель, он жив и здоров, слава Богу, Владимир Павлович Старосельцев. Сейчас не знаю, работает ли, нет, а вот то, что жив-здоров ещё, знаю. Ему уже много лет.

- Года четыре тому назад, по-моему, он ещё работал.

- Возможно. Он мне сказал тогда открытым текстом: «Не занимайся дурью. Езжай в Харьков и иди к моему преподавателю». Он тоже заканчивал Харьковскую.  В марте 1987 года я поехал в Харьков, меня прослушали, меня показали зав. кафедрой. Мне сказали: «Давайте поступайте без проблем, без вопросов». Я приехал в июле 1987 года и поступил. Могу даже похвалиться.

- Давайте.

- Все были пятёрки, даже по истории, только по сочинению мне поставили четвёрку,  сказали, что у Вас слишком много общих фраз.

- У Вас была хорошая группа? Легко ли было Вам?

- Да, хорошие ребята  были,  мы достаточно дружно держались и достаточно дружно закончили.

- Вот Вы закончили…

- Я закончил, стал вопрос о том, где мне работать. Спасибо моему преподавателю, он говорит: «Давай в филармонию». Я пошёл, там как раз был камерный хор. Я туда пошел един в двух лицах: и в хоре, и соло. Когда человек заканчивает вуз, это не значит, что он всё умеет, всё поёт. Всё равно ему нужна большая сценическая практика. У нас говорят: «Надо выпеться». Это достигается практикой, потому что существует и боязнь сцены, так называемое сценическое волнение, и прочее. Там много всяких факторов. Поэтому были всякие  удачи и неудачи.

-  Понятно, без этого никак. Всё гладко не бывает.

- Конечно, причем у всех.

- Петь в церкви начал я с 1982 года. Я учился в училище, тогда гонения были на церковь, и кто-то на меня донёс.

- Это когда Вы ещё в Курске учились?

- Да, когда я ещё в Курске учился. Меня завуч вызвал и говорит: «У тебя два варианта: ты поёшь в церковном хоре, но не учишься в училище – это первый вариант; второй - ты учишься в училище, но не поёшь в церковном хоре». Тогда пришлось, как говорится, отступить. Потом у меня был долгий перерыв с этим делом. Когда я в 1987 году поступил в Харькове, то сначала решил, что мне надо, как говорится, втянуться в учебный процесс, понять, зачем я в церковь не пошёл. В 1992 году закончил, а в 1995  я пошёл в церковь. Это не только для души, но и, как говорится, для тела тоже.

- Понятно, лишний заработок никогда не мешает.

- В том-то и дело. Я до своего отъезда из Харькова работал в церкви, пел.

- А Вы сейчас в храме не поёте?

- Я сейчас в храме не пою. Скажу,  почему  не пою. Дело в том, что у нас в храме не любят хор с некоторых времён. Духовную музыку не бросил. У нас есть ансамбль духовной музыки в городском центре культуры. Я там и сейчас пою.

- А  в Харькове запись в храме была сделана?

- Да, мы писались в храме, причём в том же, в каком и пели. Настоятель благословил, организовал запись. Довелось мне поработать и в оперном театре пару сезонов на мелких партиях, из серии «Кушать подано», несколько актов. Даже Светланов гордился. Он говорил: «У меня отец был «моржом». В опере есть певцы, которые поют маленькие партии, вот эти партии называются «моржами». Людей, которые их исполняют, зовут тоже «моржами». Говорят – «он на моржах сидит», то есть  на мелких партиях.

- Долго Вам довелось на Украине  пожить, поработать?

- На Украине  довелось пожить семнадцать лет. Я бы оттуда не уехал, честно говоря, если бы Харьков был не украинским. Если бы это была Россия, я бы оттуда не уехал. Никакой политики, просто потом на Украине стало трудно жить.

- В бытовом плане.

- Да, в бытовом плане, совершенно верно. В 2004 году приехал оттуда. Теперь живу последние одиннадцать лет здесь.

    - Нашли работу сразу?

- Я нашёл работу не сразу. Я приехал в январе 2004 года. С середины учебного года не больно чего найдёшь. В августе устроился преподавателем в детскую школу искусств, где и до сих пор работаю.

- Вокал ведёте?

- Я веду вокал, ребятишек учу.

- С солистами занимаетесь или хор у Вас?

- Занимаюсь именно с солистами. Хоровиков у нас и без меня хватает. Хотя по первому училищному образованию  я «дирижёр хора», всё как положено. Я люблю хор, знаю, что это такое, я в нём пел не один десяток лет,  но это не моё – вести хор.

-  Где Вы записывали свой диск?

- Это был 2000 год, в Харькове записан диск, честно говоря, совершенно случайно. Мне помогла моя концертмейстер бывшая. Она к тому времени уже не работала у нас,  уехала в Израиль на постоянное место жительства. Приезжала в гости к родственникам.  Мы как-то с ней встретились, она говорит: «Слушай, я тебе попытаюсь найти работу по интернету» (тогда у них с этим уже было проще, чем у нас). «Нужны записи, у тебя, - говорит, - есть записи?». Я говорю: «Нет». Давай, говорит, сделаем. Я говорю: «Как?». Знакомства у неё  были, и  она договорилась с людьми в студии звукозаписывающей. Мы сделали три вещи как демонстрационную запись, она их забрала с собой. Правда, из этого ничего так и не вышло. Важно, что директор этой студии говорит: «Слушай, а давай-ка мы с тобой час музыки сделаем?». Я, говорю, просто не могу этого себе позволить, потому что десять долларов час – это можно было записать одно произведение, можно два, а можно вообще ни одного. Такое сложное дело. Дал он мне четыре часа на студии работать бесплатно. Мы работали четыре часа, но не сразу, где-то раза четыре мы ходили. Десять вещей мы записали за это время. Моё любимое хобби – это рыбалка.

 - Ох ты! Любитель-рыболов?

 - Ещё  как. Кама же у нас. Белая, кстати, недалеко тоже. Всякие озёра,  протоки, каналы.

 - И как Вы, удачливый рыболов?

 - Нет, если бы все ловили, уже бы рыбы не осталось.

 - А как ловить рыбу без зрения?

 - У меня немножко есть, во-первых, зрение, а во-вторых, для этого дела есть колокольчик, он зазвенел, и всё, вот оно, пожалуйста. Это же всё элементарно. Особенно люблю ещё зимой. А там вообще рядышком можно кивок себе, что называется, к носу поднести, и увидишь его, как он – дёргается или нет.

-  Вы в компании ходите на рыбалку или в одиночестве любите?

 - Когда один, а когда мы с моим коллегой вместе работаем, ездим на его транспорте. Особенно зимой куда-нибудь поедем и сидим на льду, ловим.

- Как семья к этому относится?

    - Как раз нормально семья относится, потому что я на рыбалку езжу рыбу ловить. А некоторые как ездят на рыбалку? Это из серии: «Да я рыбачить, - говорит, - не умею» - «А чего тут уметь, наливай, да пей». Так вот, я не по этим делам.

- А помимо рыбалки чем Вы ещё в свободное время занимаетесь? Много свободного времени?

 - В отпуске было много времени, отдыхал. А так особо нет свободного времени. Потому что у меня работа и с утра бывает, и после обеда. То есть приходишь, поел да спать.

- В Нефтекамске Вы, кроме преподавания, участвуете в культурной жизни Вашего города? У вас же там даже филармония, по-моему, есть.

 - Это она так называется, филармония. А вообще она своему названию не соответствует. Несколько концертных бригад, они разъезжают по деревням.

-  А они концертную деятельность в городе не ведут?

 - Ведут, но нерегулярно. И не очень я это люблю, потому что им почему-то подавай однотипную программу. Им «Вдоль по Питерской» спой, такое развесёлое, разухабистое.

- Какие-то мероприятия серьёзной музыки разве не проводятся у вас? Всё-таки Нефтекамск, наверное, город не маленький.

 - Город не маленький, вот только отдел культуры у нас считает, что классика эта никому не интересна.

– Может, у вас на национальное искусство уклон делается?

- Это тоже есть, но в основном считается, что нужна эстрадная музыка, развлекательная. А серьёзная очень редко бывает.

- А Вы не хотите поучаствовать в конкурсе «Филантроп»?

 – Я, может, и хочу поучаствовать, мне надо только подготовить видеоматериалы для этого. Там же нужны видеоматериалы. И если удастся за эти пару месяцев сделать всё, то, может, и поучаствую.

- Из певцов кого бы Вы считали своим духовным наставником?

- Сложно сказать насчёт духовного наставника, потому что в русской музыке это один, в западной музыке это другой. Допустим, в русской музыке мне нравился Рейзен и, пожалуй, ещё Пирогов. В зарубежной музыке мне нравится, как работал Дитрих Фишер-Дискау. Замечательный баритон. Настолько он умел владеть голосом, у него как будто в руках гитара, скрипочка… я не знаю, всё, что угодно.

- А что Вы любите на досуге послушать?

 - Я на досуге как раз люблю не слушать музыку. Знаете, когда с работы приходишь, а там у тебя постоянно музыка, то вот от неё-то как раз и хочется  отдохнуть.

- Понятно, но бывает же, что-то и хочется послушать.

- По-всякому бывает. Бывает, классику послушаешь. Бывает, послушаешь каких-нибудь бардов, бывает, того же старенького Утёсова послушаешь, тоже интересно.

- А что Вам больше нравится – выступать или преподавать?

 - Кто его знает… Я сейчас даже затрудняюсь, пожалуй, на этот вопрос ответить.

- А как, ребятишки-то? Вас не огорчают? Есть вообще способный народ?

 – Народ? Они вообще все способные, просто всякие разные жизненные ситуации бывают. Они вообще замечательные. По крайней мере, у меня плохих нет.

- Хороший у Вас коллектив в школе?

 - Хороший.

- Есть у Вас какая-нибудь мечта? Чего Вам хотелось бы?

- Вот хотелось бы, чтобы погода наладилась. Чтобы можно было в выходные на рыбалку сходить – вот эта мечта есть. А глобально – мечта жить спокойно, без эксцессов.

- А Вы сцену любите?

- Сцену нельзя не любить, если я на неё выхожу. Если я её буду не любить, то она будет тем же самым отвечать мне.

- А всё-таки хотелось бы Вам побольше выступать?

- Наверное, хотелось бы,  я же для этого учился.

- И нам бы хотелось Вас почаще слышать.

- Спасибо Вам на добром слове.