Общероссийская общественная организация инвалидов
«Всероссийское ордена Трудового Красного Знамени общество слепых»

Общероссийская общественная
организация инвалидов
«ВСЕРОССИЙСКОЕ ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ОБЩЕСТВО СЛЕПЫХ»

Байкал-2015: Территория возможностей. Подводим итоги

 

Ирина Зарубина

 В конце июля в Иркутске прошла научно-практическая конференция «Байкал-2015: Территория возможностей». В конференции, а по содержанию и масштабам – в форуме, приняли участие президент ВОС Александр Неумывакин, вице-президенты Владимир Сипкин и Лидия Абрамова, руководители ряда структурных подразделений Аппарата управления ВОС, генеральные директора и председатели региональных организаций ВОС Сибирского и Дальневосточного федеральных округов. Организатором конференции стала Иркутская региональная организация ВОС, возглавляемая председателем, полномочным представителем президента ВОС по Сибирскому федеральному округу Галиной Катрук.

Об итогах социально-экономического форума главному редактору журнала «Диалог» Ирине Зарубиной рассказали президент ВОС Александр Неумывакин, вице-президенты Владимир Сипкин и Лидия Абрамова.

А. Неумывакин: Были организованы круглые столы или площадки, на которых  директора, председатели поделились своими проблемами, своим опытом работы с местными органами власти. Мы говорили и о внутренней кооперации между нашими предприятиями, и о «Доступной среде», которая стартовала по предложению президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина. Мы заслушали его выступление в начале нашего совещания, в котором он четко дал направление правительству и всем структурным подразделениям Российской Федерации – государственным, негосударственным – как нужно работать по тематике помощи инвалидным организациям и каждому инвалиду в отдельности.

Я свое выступление в основном нацелил на совместную работу руководителей предприятий и председателей Наблюдательных советов. Есть у нас еще шероховатости в некоторых регионах, когда они не находят общего понимания.  Работа не клеится, когда два руководителя имеют разные мнения, не придерживаются той концепции и структуры, которые мы определили на съезде, на правлениях и в моих  распоряжениях, выходящих  из постановлений и резолюций  съезда. Я старался на конкретных примерах показать, как не надо работать и как надо работать, как находить компромиссные решения для того, чтобы в первую очередь не страдали наши незрячие работники всех структур нашей большой организации.

В. Сипкин: Форум прошел на хорошем деловом уровне.  Главное, чем занимался я и мои коллеги, руководители 19-ти предприятий и главные бухгалтеры, – мы обсуждали те вопросы, которые связаны с проблемами производственной деятельности в сложных экономических условиях сегодняшнего дня. Был у нас модератор Кудряшов Андрей Александрович, это новый директор Кемеровского предприятия. Обсуждение было живое, прежде всего, по поводу оборотных средств для предприятий, новых видов работ для инвалидов по зрению, тех проблем, которые существуют в регионах. Здесь можно было привести ряд примеров, когда определенные затраты предприятий субсидируются через бюджеты региональные. Это в Красноярске, в Чите, в других регионах. Прежде всего там, где руководство Всероссийского общества слепых встречалось с руководителями регионов.

 В общем, обсуждение вопросов свелось к тому, что мы рассматривали варианты закупок сырья, пополнения оборотных средств. Была предложена консолидированная закупка трикотажной рабочей  перчатки. У нас это Владивосток,  Кемерово, Новосибирск в очень больших объемах. Мы стали обсуждать возможность закупки консолидированной нити, из которой делаются перчатки. Проработать это, чтобы закупить консолидированно и, естественно, понизить ее себестоимость, чтобы быть конкурентными на рынке.

Также вопрос обсуждался по прищепке. Это закупка проволоки для производства прищепки. Было дано задание по консолидированной закупке сырья для производства метел синтетических, веников различных. По матрацам тоже был разговор, именно по консолидированной закупке ваты, потому что это и «швейка», где материал тоже закупается. То есть это – Бийск, Кызыл, Новосибирск, Красноярск, Кемерово, Иркутск, Комсомольск-на-Амуре, Чита, Улан-Удэ. Это все те предприятия, которые сегодня с этим вопросом работают. У нас будет собрана такая информация для того, чтобы на будущее рассмотреть консолидированную закупку за счет возвратных средств федерального бюджета.  Именно снижая цену закупки материалов, снабжать более дешевым сырьем наши предприятия, а не давать живые деньги.

Указывались реальные антикризисные мероприятия, которые на сегодняшний день есть на многих предприятиях. Где-то это работа с 35-м Постановлением Правительства – там, где социальная занятость сохраняется для инвалидов. Это, например, Алтайский край и его предприятия, у которых этот момент сегодня существует и реально работает. Это, наверное, был первый регион, который получил деньги именно на социальную занятость в связи с тяжелой обстановкой на рынке труда.

Реализуется ряд проектов, и о них тоже мы разговаривали по нашим предприятиям. Это в Барнауле литье пластмассы и изготовление направляющих для строительной отрасли. Это в Бийске, где производятся матрацы. Рассмотрены, и довольно досконально, четко проработаны директорами вопросы образования цен, себестоимости нашей продукции. Я думаю, что мы выйдем немножко на другой уровень благодаря такому варианту.

А. Неумывакин: Мы на некоторых примерах показали, как не надо работать. Такой пример мы привели по Алтайской организации. Там бывший председатель Соколов повел себя негативно и как руководитель, и как человек оказался непорядочным.  Центральное правление освободило  его от занимаемой должности. И определенные направления, которые он там натворил, мы передали в правоохранительные органы для тщательного расследования и возвращения убытков, которые он нанес своим руководством и своим, я считаю, негативным поведением. Мы твердо уверены, что поправим негативные дела, которые там натворили. Это временные люди, не понимающие, куда они пришли, зачем пришли и для чего им оказывает такое доверие организация.

Безусловно, стоял вопрос о повышении заработной платы. В частности,  говорилось о местных организациях. Я четко и ясно дал ответ – заработную плату надо зарабатывать. В этом контексте основным направлением моего выступления и разговора шел вопрос о формировании ежегодного бюджета. Сейчас мы готовим бюджет на 2016 год. Его нужно сформировать в пределах 30 миллионов, чтобы повысить на 10%  заработную плату в местных организациях.

Безусловно, нужно повышать заработную плату и на предприятиях.  Там вопрос и проще, и сложнее. По той пословице, «что потопаешь, то и полопаешь». Может, я грубовато это выражаю, но это так. Это русская пословица, ее никуда не выкинешь. Этот простой выход соприкасается с пересмотром нормирования труда, расценок и так далее. Это целая экономическая и финансовая эпопея под руководством директора и, безусловно, специалистов, главного бухгалтера, экономиста и технических работников. Нужно и противопожарную охрану объектов совершенствовать, и ремонты, к зиме подготовка. Зима там суровая и к ней надо готовиться. Об этом тоже мы говорили, много вопросов. У каждого все свое. И то надо, и это надо – санаторно-курортное лечение, реабилитационные, тифлотехнические средства, как я говорил уже, начиная от заработной платы и до остальных жизненно-важных вопросов любого человека, который работает у нас на общественных началах, по договору, на предприятии, в организации и так далее.

Там все организации за этот 5-летний период были подвержены каким-то проблемам. В Томске ушел председатель, произошла смена директорского корпуса. Это  болезненные вопросы для меня, как для руководителя, очень трудные в плане управления кадров и промышленности, потому что трудно подобрать человека, который решился бы возглавить предприятие. Осторожно надо подбирать кадры на все должности – и  выборные, и, тем более, назначаемые. Но директоров утверждает Высший Совет в Центре.

Теперь Алтай. Я уже говорил, лихорадка трясла и сегодня трясет. Я думаю, что до Нового Года мы расчистим все там. Кемерово – там тоже новый руководитель. В Хабаровске Зенкина Елена Анатольевна – хороший руководитель организации. У нее два предприятия в Хабаровске. Владимир Николаевич работает директором Хабаровского предприятия и в Комсомольске-на-Амуре. В этих округах небольшие предприятия.

Я познакомился со всеми директорами, я увидел, что люди и понимают обстановку, и, самое главное, полны решимости преодолевать все те проблемные дела, которые сложились на сегодняшний день. Но был кризис 1998 года…

Потом по Сибири: они лучше развивались, чем центральные, северо-западные, южные округа. Они лучше были.

В. Сипкин: Откровенно могу сказать, большинство предприятий от Красноярска до Владивостока – это устойчиво работающие предприятия. Им помощь большая не оказывалась, так как в центре России, наверное, и в Поволжье. Реально на сегодняшний день эти предприятия уже ниже не опускаются. Они работают более-менее стабильно в стадии такого, знаете, рыночного равновесия,  где-то минус, где-то плюс. Есть проблемы, конечно, с предприятиями Кемеровской области. Хотя там сегодня мы реализуем ряд проектов, которые, я думаю, дадут тоже стабильность работы предприятия.

Есть проблемы в Новосибирске. В Томске довольно такое устойчивое предприятие. Бийск, Рубцовск – это предприятия, работающие тоже устойчиво. Омск, имея большой запас субаренды, конечно, тоже довольно устойчив и  реализует новый проект по пищевым продуктам – по меду, варенью.  Они собираются производить и упаковывать это в баночки и продавать. Предприятие начинает склоняться действительно к импортозамещению и к продуктовой линейке.

А. Неумывакин: Много вопросов было по «Доступной среде». Конечно, Сибирь – это не Москва и не другие центральные города. Снег, зима столько месяцев…  Это то, что мы много обсуждали, по поводу чего давали подсказки региональным организациям. «Доступная среда» может быть пока не на улицах, в городах и селах, но хотя бы в помещениях. Средства выделяются, Их нужно использовать целенаправленно. Я на этом акцентировал самое большое внимание. Ни одна копейка не должна быть без отчета. Не хотелось бы, чтобы нам делали замечания, что мы неправильно используем средства по «Доступной среде», по программе поддержки в целом Всероссийского общества слепых, предприятий и организаций, учреждений.

Л. Абрамова: В программе нашего форума было запланировано мое выступление с темой «Реализация требований по обеспечению доступной среды для инвалидов по зрению». У нас была общая часть, где я давала информацию. Потом был круглый стол отдельно по «Доступной среде», где мы разобрали и поговорили с каждой из 17-ти региональных организаций о мероприятиях, которые они осуществляют, и о тех недоработках, которые допускаются при формировании «Доступной среды» для инвалидов по зрению в субъектах Федерации.

Прошло хорошее обсуждение проблем, существующих в обеспечении «Доступной среды» для инвалидов по зрению. Я должна отметить большую заинтересованность не только председателей региональных организаций, что естественно, но и директоров наших предприятий. Были продемонстрированы последние разработки в области «Доступной среды». Это хорошо известная система «Говорящий город». Была также презентация приложения «Osmand»,  вызвавшая большой интерес у всех участников. На форуме было высказано предложение – его озвучил вице-президент Владимир Васильевич Сипкин, – что наши предприятия должны стать образцами, эталонами по обеспечению «Доступной среды»  для инвалидов по зрению.

В. Сипкин: У нас есть программа «Доступная среда» и программа содействия занятости незрячих. И мы, естественно, по этим программам работаем. По этим программам работает Комсомольск-на-Амуре, Хабаровск, ряд предприятий Сибири и Дальнего Востока. Тот спад экономики, который сегодня существует, на Восток всегда добирается где-то примерно на год позже. Если здесь пик уже миновал (хотя если брать автопром, спад продолжается и уже составляет более 25% по российскому автопрому. Естественно, это на нас тоже откладывает определенный отпечаток), то по Сибири и Дальнему Востоку углубление кризиса планируется в третьем и четвертом квартале. 

Я бы сегодня ратовал за то, чтобы хотя бы сохранить  рабочие места и выполнить  программы «Доступной среды», существующие на сегодняшний день по ряду предприятий. Встает вопрос о встрече с руководством регионов. И, конечно, надо стараться все-таки организовать какую-то поддержку, программу, соглашение на уровне регионов для того, чтобы поддержать наши предприятия.

Л. Абрамова: На этом форуме мы обсудили также решение научно-практической конференции, которая прошла в апреле 2015 года в рамках выставки «Интеграция. Жизнь. Общество. Дюссельдорф – Москва». Решение по  конференции мы направили всем заинтересованным министерствам. Мы  от всех министерств получили реакцию на наши предложения. В первую очередь, это Министерство транспорта, ряд других министерств отреагировали положительно. Поэтому всем председателям региональных организаций письмо за подписью президента ВОС Александра Яковлевича Неумывакина отправлено для работы.

Сейчас нет единой системы обеспечения доступной среды. На сегодняшний день мы провели большую работу Всероссийского общества слепых. Сертифицированы эксперты, в частности, по приведению различных нормативных документов, затрагивающих различные ведомства – чтобы требования были идентичны. Мы столкнулись при проведении и подготовке Паралимпийских игр с тем, что у нас были разночтения в различных нормативных документах в различных ведомствах. Сегодня такая работа проводится. Ряд сводов правил откорректированы и утверждены. Они становятся не только рекомендательными, но и обязательными условиями для обеспечения доступной среды для инвалидов по зрению.

Мы рассмотрели также несколько критериев, характеризующих  доступную среду. Во-первых, это безопасность. Второе – должна быть комфортность и доступность объектов социальной сферы. Рассмотрели также вопросы, когда необходимо провести реконструкцию существующих зданий и тех объектов, которые являются памятниками культуры, истории. Есть такое понятие как «универсальный дизайн, универсальное приспособление». В этой работе обязательно должны участвовать представители общественных организаций инвалидов.

Я особенно обращала внимание на то, что если в регионе наши руководители не проводят активную работу, то приходят другие общественные организации, которые объединяют два-три-пять инвалидов и выступают от имени всех инвалидов по зрению. Тогда мы получаем то, что получаем. Когда согласуются проекты, несоответствующие ни нормативной базе,  ни требованиям безопасности для инвалидов по зрению – это допускать просто нельзя. Участники совещания высказали предложение, что, учитывая положение Конвенции о правах инвалидов, где большое внимание уделяется независимому контролю и Указу Президента по созданию института независимого контроля, наступила необходимость обучения инвалидов слепых и слабовидящих в системе сертификации по доступной среде для инвалидов по зрению. Это нужно для того, чтобы обеспечить выполнение всех уже существующих нормативных документов. 

Сегодня наблюдается тенденция, заключающиеся в том, что колясочники берут власть в свои руки. Оказывается, такие же  поползновения, грубо говоря, есть во многих регионах. Работа технических экспертов – это оплачиваемая работа. Поэтому необходимо создавать ассоциацию или некоммерческое партнерство, которое бы объединило всех экспертов, чтобы проводить целевые обучения с получением сертификата, о чем говорили участники нашего форума.

На форуме подробно обсуждался вопрос о паспортизации объектов. Сейчас по всей стране, в соответствии с документами Минтруда России, идет паспортизация объектов социальной сферы. Мы пришли к выводу, что Всероссийскому обществу слепых не обойтись без паспортизации наших объектов, потому что паспортизация является основой для дальнейшего обеспечения доступной среды наших объектов. Именно при проведении паспортизации выясняются недоступные объекты, и там сразу должны быть подготовлены мероприятия по устранению барьеров, в частности для инвалидов по зрению. Иметь сертификат эксперта не обязательно при проведении паспортизации. Здесь вполне справятся специалисты Всероссийского общества слепых. Главное, чтобы они взяли инициативу в свои руки. Уже на основании паспортизации можно выходить к руководителям субъектов Федерации с тем, чтобы включать мероприятия по обеспечению доступной среды в региональную программу.

С 2016 года госпрограмма «Доступная среда» (вы знаете, что она продлена до 2020-го года) предполагает выделить 4 подпрограммы. Первая из них – это обеспечение условий доступности приоритетных объектов и услуг в приоритетных сферах жизнедеятельности инвалидов и других маломобильных групп населения. Здесь не тавтология – что приоритетные объекты и приоритетные услуги. Разве наши предприятия не являются приоритетными объектами для трудоустройства инвалидов по зрению? И разве услуга, которую обеспечивают наши предприятия (я не говорю уже об учреждениях и региональных организациях), не является приоритетной в сфере жизнедеятельности инвалидов? Трудоустройство и занятость являются  важной сферой жизнедеятельности инвалидов. Такие подпрограммы должны быть разработаны, начиная с 2016-го года в субъектах Федерации.

Вторая подпрограмма – это совершенствование системы комплексной реабилитации и абилитации инвалидов. То есть это как раз та подпрограмма, которая  имеет место быть на уровне субъекта Федерации.

Третья подпрограмма – формирование условий для профессионального образования и последующего трудоустройства инвалидов. Она напрямую затрагивает наши хозяйственные общества. Поэтому в этих трех подпрограммах есть ниша для нашей организации, для наших учреждений, региональных организаций, и в первую очередь для наших предприятий.

Четвертая подпрограмма – это совершенствование государственной системы медико-социальной экспертизы. Это тоже для нас очень важный вопрос. И такая подпрограмма будет. Может быть, она не очень затрагивает конкретно наши региональные организации, но система реформирования будет, потому что много вопросов по экспертизе. Поэтому  такие подпрограммы будут.

Я должна сказать, что на 2015 год 71 субъект Российской Федерации получает софинансирование из федерального бюджета. Распоряжение правительства от 5 мая 2015 года №797Р четко прописывает, какие субъекты получают софинансирование. Чтобы получить софинансирование, нужно было в Минтруд представить программу по обеспечению доступной среды. Координационный совет по контролю за реализацией государственной программы Российской Федерации «Доступная среда» выбирал те проекты субъектов, которые предполагают реализацию принципов доступности для всех категорий инвалидов. Те субъекты, которые представили, допустим, только для колясочников, те, которые не учли требования по слепым и по глухим, естественно, не получили софинансирование. Софинансирование достаточно приличное, максимально до 70% из федерального бюджета.

К сожалению, даже среди участников был ряд регионов, к примеру Новосибирская область, не вошедшие в эту программу. Республика Тыва тоже не попала в эту программу, что весьма обидно. Потому что средства закладываются достаточно приличные. Не все председатели региональных организаций имели информацию об объеме средств, которые предусматриваются из федерального бюджета в части софинансирования программ по доступной среде субъектов Федерации, что весьма печалит. Поэтому принято решение в кратчайшие сроки, чтобы председатели региональных организаций Сибирского и Дальневосточного федеральных округов (а также будем просить и всех остальных председателей региональных организаций), прислали в Аппарат управления ВОС, в  Управление социального развития те программы, которые приняты на 2015 год на уровне субъектов Федерации по доступной среде. И хотелось бы знать, какие мероприятия именно по слепым включаются в эти подпрограммы.

Особое внимание было уделено тем городам, в которых будет проходить Чемпионат мира по футболу в 2018 году. Министерство транспорта приняло все наши предложения и решения нашей конференции по обеспечению доступного транспорта, а также международного форума, прошедшего в мае этого года в Санкт-Петербурге по транспорту, где меня попросили провести круглый стол по комфортному транспорту. Там прошло широкое обсуждение более 100 участников, в том числе и представителей департаментов и министерств транспорта субъектов Федерации. Выступали инвалиды, и там также были приняты решения по вопросам доступности транспорта для инвалидов по зрению и других маломобильных групп населения. Предстоит большая работа, особенно в городах, где будет проходить Чемпионат мира. Уже соответствующее решение принято на уровне Министерства транспорта, и указания  пошли во все города Чемпионата мира по футболу.  По Сочи было специальное распоряжение вице-премьера Дмитрия Николаевича Козака.  Там был реализован многоступенчатый широкомасштабный проект доступной среды в зоне международного гостеприимства.

А. Неумывакин: В последний день были назначены встречи. Я не смог участвовать, потому что на 9 часов была назначена встреча, а нам надо в 10.30 в аэропорту быть. Как это на практике у меня всегда бывало, с каждым  губернатором или президентом автономной республики я подписываю соглашения. Я доволен встречей, прошедшей у Владимира Васильевича с его командой промышленников, социальщиков и директорами. И самое главное – состоялась встреча с двумя отделениями железной дороги, с которыми мы успешно развиваем отношения.  Они выразили  хорошее мнение о нашей деятельности, о наших связях, о наших союзах.

В. Сипкин:  Приятно было видеть представителей Восточно-Сибирской железной дороги, прежде всего, ее руководителей закупок. Они пригласили Улан-Удэнское и Читинское отделения железной дороги и были поражены активностью наших директоров и спектром производимой продукции. Татьяна Владимировна Лесных провела выставку видов изделий, предлагаемых нашими предприятиями Сибири и Дальнего Востока.  Мы получили твердые заверения, что в следующий раз на таком форуме обязательно будут представители Западно-Сибирской,  Восточно-Сибирской и Дальневосточной железных дорог для того, чтобы найти пути взаимодействия с нашими предприятиями. Это соглашение с «РЖД», которое подписано между  Якуниным и президентом Всероссийского общества слепых.  Мы, в общем-то, его выполняем. Я думаю, что реально увеличатся объемы производства и заказов по «Российским железным дорогам» за счет этой встречи. Нас в этом заверили, и потенциал для этого существует на сегодняшний день, потому что работает Красноярск, работает Иркутск, работает Чита, Улан-Удэ. Очень тесно с железной дорогой начинает работать Кемерово, работает Новосибирск. Поэтому реально многим предприятиям какие-то средства, заказы от железной дороги поступают.

А.  Неумывакин: Очень приятно, что много женщин в руководстве. Иркутск – Катрук Галина Васильевна. Чувствуется талант организатора. Подготовить такое большое совещание, разместить, договориться, все спланировать. Конечно, это совместно было, но все-таки это не только идея, но и чувствуется жилка управленца.

В. Сипкин: После форума была встреча с заместителем губернатора Валентиной Феофановной Вобликовой в Иркутске. Уже  пришли комиссии из разных министерств на наши предприятия для того, чтобы подготовить справку для губернатора Иркутской области, чтобы возникли возможные реальные последствия форума, как определенный или законодательный акт, или совместная программа с Всероссийским обществом слепых на софинансирование проектов, связанных именно с занятостью и трудоустройством незрячих.

А. Неумывакин: Мы работали, и нам показали сибирские просторы на территории Байкала и сам Байкал. День начинался с подведения итогов, и потом нам был выделен флагманский губернаторский корабль по Байкалу – в общем-то, хорошие условия, все мы там поместились. Собственными ушами, ноздрями и руками пощупали ту суровость Байкала: вокруг берега, горы, леса. Я второй раз на Байкале. Быть на Байкале и не окунуться в Байкал – это неправильно было бы.

И. Зарубина: Не холодно?

А. Неумывакин: Холодно, но приятно, 10 градусов вода. Организм человеческий все выдерживает. И песни были, безусловно. Все пели,  каждый – свои.

Л. Абрамова: Состоялся достаточно серьезный разговор.  При подведении итогов все участники и генеральные директора, и председатели региональных организаций высказали то, что это был полезный форум, хороший обмен мнениями, и они узнали  много нового. Был высказан ряд конструктивных предложений. Резолюция форума будет разослана, я думаю, не только в Сибирский и Дальневосточный округа, а как рекомендательный материал будет разослана во все региональные организации ВОС.

В. Сипкин: Окружные совещания нужно проводить и впредь. Это сближает людей, начинается проработка кооперационных связей между предприятиями. Директора сближаются. Нацеливаем Наблюдательные советы на более конкретную работу. Реально сегодня от руководителей Наблюдательных советов зависит очень многое. Конечно, они хотят, чтобы предприятия на их территории работали лучше. С учетом того, что у нас значительно обновился контингент руководителей (в Новосибирске новый директор, в Томске исполняющий обязанности директора, в Барнауле, в Кемерово, в Новокузнецке), эти люди должны были пообщаться непосредственно с руководством Всероссийского общества слепых.

Главные бухгалтеры общались с главным бухгалтером ВОС, то есть финансовые вопросы и стороны мы рассмотрели тоже внимательно. Гаянэ Ромиковна рассказывала о тех проблемах, которые существуют с формированием бюджета конкретно по каждому предприятию. Мы рассмотрели проблемные ситуации по взносам, которые сегодня существуют, каковы причины их возникновения, обсудили итоги работы за полугодие 2015 года, итоги балансовых комиссий. Инна Михайловна Скоклеенко у нас проводила эту встречу.

Надо сказать, что живой контакт с президентом Всероссийского общества слепых у руководителей регионов и руководителей хозяйственных обществ, специалистов, проходил на очень хорошем, живом уровне настоящего товарищеского общения. Люди  узнали Александра Яковлевича не только как хорошего руководителя, но и как человека.

Итоги  форума – это, прежде всего, контакт конструктивный, деловой, четкий между разными степенями управления Всероссийским обществом слепых. Это регион предприятия и, наверное, президент, вице-президенты и аппарат управления Всероссийским обществом слепых. Думаю, что это все должно продолжаться и стать хорошим опытом в дальнейших встречах такого уровня.

А. Неумывакин: Мы подвели итог всех рабочих дней и приняли резолюции, направления, которые послужат дальнейшему развитию нашего Общества и, в частности, каждого региона в отдельности. Думаю, что меня как руководителя, как человека просто, люди понимали, слушали, записывали, вкладывали в свой мозговой компьютер те пожелания, которые мы высказывали – как работать надо и как создавать лучшие условия для людей. Думаю, на этом конкретном взаимопонимании мы и расстались. Самое главное, без споров, без скандалов, без упреков. Считаю, хорошее провели мы совещание на базе Иркутской организации. Это совещание удалось. Все говорят – давайте почаще.  Почаще, конечно, можно. Но для этого нужны средства.

Совет директоров. Комментарий вице-президента ВОС Владимира Сипкина

 

22 сентября 2015 года в Москве под руководством вице-президента ВОС Владимира Сипкина состоялось плановое заседание Совета директоров ООО «ВОС», на котором были рассмотрены актуальные вопросы развития предприятий, их участия в реализации государственной программы «Доступная среда», перспективы и проблемы внедрения инноваций. Совет обсудил и одобрил ряд документов, упорядочивающих управленческую деятельность руководства предприятий.

 По окончании совещания вице-президент ВОС Владимир Сипкин специально для журнала «Диалог» прокомментировал итоги заседания.

– Сегодня у нас прошел очередной Совет директоров Всероссийского общества слепых. Как обычно приглашались дополнительно директора Москвы и председатель Московской городской организации ВОС Александр Николаевич Мошковский. На заседании присутствовали также президент ВОС Александр Яковлевич Неумывакин и полномочный представитель президента по Центральному округу Николай Александрович Сарычев.

Мы ставили вопрос итогов за полугодие 2015 года. Итоги на сегодняшний день радуют. Появился рост промышленного производства на 11% и рост объемов производства на 10%, общий рост по Всероссийскому обществу слепых по сравнению с таким же полугодием 2014 года. Всероссийское общество слепых за полугодие сработало с прибылью 30 миллионов. В сложной экономической обстановке, которая до сих пор еще усложняется для автопрома, у нас появился ряд предприятий, которые себя чувствуют комфортно в этих условиях кризисной работы.

Прежде всего, нужно отдать должное предприятиям-металлообработчикам: «Банкон» (Вязьма), «ПармаУпак» (Пермь), предприятие «Елабуга УкупрПласт». Это влившееся к нам новое предприятие «ЮГ ИНТЕР-ПАК» (Керчь, Крым) и Симферопольское предприятие «КРЫМПЛАСТ». Эти предприятия работают с довольно хорошими, устойчивыми тенденциями развития,  имея приличные  запасы прочности и прибыль. Конечно, это Липецкое предприятие и ряд других. Я просто могу сегодня перечислить около 40-50 предприятий, очень хорошо сработавших в этой перспективе.

Рассматривали мы сегодня вторым вопросом программу кооперированных связей и кооперации между Костромским предприятием «Автофильтр» и рядом наших предприятий, которые будут выпускать комплектующие к автофильтрам. Нужно отдать должное Сергею Станиславовичу Полякову, директору Костромского предприятия, что он смог изыскать возможность и рассмотреть все те предложения, которые предлагались ему в аппарате управления и директорами предприятий. На сегодняшний день работает Дмитровское предприятие на его продукции, собирает автофильтры, которые востребованы, Городецкое предприятие. Сегодня подключен Ивановский завод «Электро» к этой схеме, Сарапульское предприятие, Ижевское. Разговор шел о подключении Лужского предприятия «Бриз». И сегодня предприятие «Свет» работает уже по этому направлению.

Благодаря этому комплексу мероприятий, я думаю, предприятия выйдут на новую очень хорошую рыночную продукцию, которая продается на открытом рынке.  Это тот путь, по которому должны идти все наши предприятия в итоге.

Программа была одобрена Советом директоров. Естественно, мы эти вопросы поднимем перед Центральным правлением, сделаем отдельный план развития сферы работы этих предприятий, постараемся им помочь всячески и не упустить время.

Также был рассмотрен сегодня ряд предложений. К нам обращался представитель фонда «Белая трость» Александр Юрьевич Рявкин по поводу оказания содействия в реализации нашей продукции предприятий ВОС. Есть моменты, наверное, такого переговорного процесса. Он всегда идет, как правило, нелегко. Где-то есть опасения, риски. Тем более что у нас такая система много раз создавалась, и она как-то не сработала. То есть нужно искать какие-то новые варианты расширения рынка, сбыта продукции наших предприятий.

Самое главное – мы рассмотрели изменения в ряде документов, которые должны быть направлены на работу регионов с нашими предприятиями. А также изменения в положении о Совете директоров, согласно которым директора, которые субъективно не могут выполнять поставленные перед ними задачи и приводят к ухудшению экономической обстановки на предприятии, выводятся из Совета директоров. Это будет решать Совет директоров своим голосованием, рекомендуя Центральному правлению, которое утверждает все списки советов, вывести этого человека из Совета директоров. Я думаю, это справедливое нормальное решение, потому что бывает конъюнктурная определенная обстановка, когда предприятие работает, и вдруг, в какой-то момент, начинает ухудшаться его работа, а объективных причин нет. Поэтому, я думаю, такие люди, естественно, в высшем органе Совета не должны быть.

Положение о Наблюдательных советах мы долго и скрупулезно отрабатывали. Мы разослали его всем членам правления и членам Совета директоров. Был ряд крупных нарушений по продажам, по отчуждению имущества ВОС, где директора иногда шли на самовольные варианты. Мы заметили, что и крупные сделки не всегда проводятся, мягко говоря, проработанно.  Зная все  причины, изучив их, мы подкорректировали многие положения о Наблюдательных советах и дали право председателям Наблюдательных советов контролировать те ключевые формы работы директоров, которые влияют на финансовый результат.

Мы рассмотрели и вопросы поддержки автопрома и, конечно, работу с Минпромторгом.

Было выступление Александра Константиновича Дорофеева. Было выступление по доступной среде Юрия Львовича Жалковского. Он высказал  обеспокоенность о том, что мало проектов мы получили от наших предприятий.  Я призвал прежде всего Совет директоров все эти вопросы поддержать.

Завершением сегодняшнего Совета директоров стало выступление Александра Яковлевича Неумывакина по «Крымской осени» – фестивалю, который был проведен в Крыму на прошлой неделе. Я думаю, что главным результатом фестиваля стал визит главы Крыма Сергея Валерьевича Аксенова и его команды на фестиваль. Самое главное, что появился свет в конце туннеля по оформлению собственности крымских предприятий. Это здорово! Решением Госсовета они должны быть переданы в собственность Всероссийского общества слепых.

Были мы на приеме у губернатора Севастополя Сергея Ивановича Меняйло. Там тоже появилось решение вопроса по передаче имущества Всероссийскому обществу слепых, несколько обремененного недостроем, конечно, и введением в эксплуатацию этих зданий и сооружений. Думаю, что при доброй воле правительства города Севастополя, его губернатора и при нашей поддержке мы эти все вопросы решим.

На фестивале «Крымская осень» была организована огромная выставка Всероссийского общества слепых. На ней было представлено 55 предприятий Всероссийского общества слепых. Отдельные стенды были отведены для крымских предприятий. Я просто посоветовал крымским директорам выставить исторические справки о том, что они были когда-то в составе Всероссийского общества слепых и только в 1954 году были переданы  предприятия УТОСу.

Посетители познакомились с продукцией наших предприятий, увидели серьезные красивые буклеты, изделия, которые были представлены на этой выставке. Думаю, это тоже сыграло свою положительную роль в том, что начался разговор о собственности предприятий именно в разрезе передачи Всероссийскому обществу слепых.

Огромная благодарность директорам Крыма, и прежде всего Владимиру Ивановичу Лютикову, который доставил на своем транспорте выставку в Евпаторию и помогал всячески с ее организацией. И, конечно, работникам аппарата – это Владимир Александрович Лапоткин, Татьяна Владимировна Лесных и Елена Игоревна Сапожникова, которые непосредственно на выставке работали.  С ней познакомилось  много людей, в том числе из разных регионов России, присутствовавшие на фестивале. Дополнительно приехали замгубернатора Санкт-Петербурга, мэр Евпатории,  многие другие руководители, которые это увидели. Хотели побывать у нас, конечно, губернатор и замгубернатора Севастополя, но помешали важные решения, которые принимались в этот период. Они просто не смогли к нам вырваться.

Успех выставки огромен. Нам нужно сегодня искать пути развития аналогичных мероприятий. И делать выставку более наглядной, интерактивной и доступной, прежде всего, для инвалидов по зрению. Мы в этом направлении будем работать.

Человек. Коллектив. Общество

 

Познакомить, убедить, добиться

 

Ирина Зарубина

 Интервью-портрет Алексея Колосова – председателя Санкт-Петербургской региональной организации ВОС, полномочного представителя президента ВОС по Северо-Западному федеральному округу, члена Центрального правления ВОС.

О  личном пути, о возглавляемой им организации, о работе с молодежью и многом другом с Алексеем Борисовичем беседовала Ирина Зарубина.

– Алексей Борисович, Вы частый гость в журнале «Диалог», многие слушатели хорошо с Вами знакомы. Но, тем не менее, в двух словах, немножко расскажите о себе.

– Во-первых, спасибо за такую постановку вопроса, что я частый гость, – мне так не кажется. Да, было несколько репортажей.

Я родился в Ленинграде, закончил специальную школу для слабовидящих детей. Точнее, учился в двух школах, одна просто закрылась, произошло объединение. Потом перешел во вторую школу. Сегодня это Школа-интернат для слабовидящих №2. Закончил ее, увлекался математикой, точными науками. Это у меня всегда лучше получалось, скажем, чем русский язык, судя по оценкам, которые ставили преподаватели. Было еще одно направление – музыкальное. Я учился в музыкальной школе по классу баяна. Но все-таки предпочтение было сделано, так скажем, естественным наукам. И я поступил на математико-механический факультет, (не путать с механико-математическим в Москве) в Ленинградский государственный университет имени Жданова, так он тогда назывался.

С помощью, прежде всего, родителей, или точнее скажем – с  помощью  мамы (потому что технологий тогда современных не было, диктофонов у нас не было, на большие катушечные магнитофоны, понятно, лекции записывать было невозможно, да и математика не очень вообще к этому приспособлена), то есть в основном при поддержке близких удалось окончить университет.

–  Наверное,  однокурсники помогали.

– Безусловно.

– И все-таки у Вас достаточно серьезная система поддержки была на факультете…

- Безусловно, да. Прежде всего,  с точки зрения записи лекций, каких-то вопросов. Вообще с этим проблем не было, хотя в группе я был единственный студент с ограниченными возможностями, как бы мы сказали современным языком. Но, тем не менее, было понимание и...

– На ПМ-ПУ (факультет прикладной математики - процессов управления – прим. ред.) много инвалидов по зрению училось.

– Да, на прикладной математике такие были. Но я еще раз подчеркну, что учился на математико-механическом факультете. И там опыта работы с такими студентами все-таки было гораздо меньше. Хотя, конечно, преподаватели от меня ни в коем случае не шарахались, то есть они всё понимали тоже и где-то шли навстречу. Но если на прикладной математике при участии нашего знаменитого профессора Зубова обучение инвалидов было, в общем, почти нормой, то все-таки на нашем факультете это, наверное, было больше исключение. Хотя я был не единственный там. Но не так много было таких студентов.

Удалось получить высшее образование вполне удачно. Я пошел по специальности «прикладная математика, программист». Это были большие электронно-вычислительные машины с перфокартами. На два этажа. Для того чтобы исправить одну точку на перфокарте, надо было сдать соответствующий листочек. Секретари специально это должны были набить. Все сдавали, не я один. Там был такой специальный лоток, куда нужно было свои бумажки класть. Нам потом выдавали перфокарты, это все шло на машину. И, соответственно, давали распечатку. Там видел очередную какую-то ошибку, и, собственно говоря, процесс начинался заново. Правда, уже на последних курсах появились первые персональные машины, но еще совершенно не напоминающие сегодняшние, на которых мы работаем. И никаких программ речевого доступа, никаких синтезаторов речи на них тогда не было.

Окончив университет, я по распределению попал в научно-исследовательский институт транспортного машиностроения – то, что тогда называли «ящиками», поскольку все институты в той или иной степени работали в рамках Министерства обороны. Прошел хорошую школу, прежде всего жизненную. Тогда мало говорили про интеграцию в общество, про интеграцию в определенный социум профессионального пространства. Все это опытным эмпирическим путем приходилось преодолевать. Но зато, преодолев это, как мне кажется, я почувствовал себя гораздо увереннее в этой жизни, и понял, что все-таки я что-то могу.

– Во всяком случае, тогда не говорили, но помощь была реальная. И как я иногда смеюсь, что я очень хочу, чтобы про нас забыли так же, как забывали в советское время.

– Может быть, Вы и правы, потому что когда только говорят или говорят очень много, это излишнее внимание к себе тоже напрягает. Идеальная помощь – это та помощь, которая незаметна, когда тебе помогают, ты чувствуешь эту поддержку, но это не является какой-то вывеской, что «мы помогаем» и так далее. Абсолютно с вами согласен. И  многие инвалиды по зрению того времени могут сказать, кто работал в несистемных каких-то учреждениях, организациях, что люди хотя не были реабилитологами, не были психологами – но понимали проблемы незрячих.

 Могу привести такой пример. Проход через проходные тогда был по пропускам строго, и нужно было нажимать определенную кнопку для того, чтобы твой пропуск выскочил, чтобы его тебе вручили, и ты мог пройти. Мне первоначально дали эту кнопочку где-то в самой середине. Номеров я не видел, найти ее было очень сложно. В общем, я очень часто ошибался. Видя мои такие потуги, люди обратились в отдел режима и контроля, чтобы мне подобрали кнопочку поближе к какому-то краю, чтобы мне было легче ее найти. Да, такие вопросы решались. И я с благодарностью вспоминаю это время,  работу и общение с людьми. Наступили годы перестройки, наступил развал оборонной промышленности. В том числе и научно-исследовательских институтов. Я имел небольшой остаток зрения, три сотых мне ставили. Работал с помощью увеличительных различных приборов, линзы, лупы, на обычном экране. Поскольку экраны были тогда без такой защиты, как сейчас, и все-таки зрение не позволяло по медицинским показаниям вот так работать, носом водить по экрану, то, конечно, стало садиться зрение, особенно когда пошли цветные мониторы. И где-то к 1995 году так получилось, что институт пришел в какое-то  плачевное состояние, и зрение у меня практически полностью упало. Я как-то для себя решил, что, вообще-то надо уходить, пойти хоть полечиться. Потому что когда работаешь, это совершенно невозможно. У меня, по крайней мере, никогда не получалось работать и проходить какой-то курс лечения с точки зрения восстановления своего зрения. Поэтому я ушел, пошел лечиться. Лечиться недолго у меня получилось, потому что когда лежал в больнице, встретил членов Всероссийского общества слепых.

Вообще-то в Обществе я с 16-ти лет, с 1979-го года, и в организации состоял, и в каких-то мероприятиях, безусловно, участвовал. Все-таки когда основная работа от системы Общества слепых далеко, то понятно, что общение мое было в рамках тех мероприятий, в которых я мог принимать участие. Мне подсказали, что есть свободные рабочие места, есть вакансии, можно обратиться, поговорить. Так я и сделал, вышел, созвонился, приехал, переговорили, меня взяли. И начался второй этап моей трудовой деятельности, уже в системе Всероссийского общества слепых, о котором я опять-таки ни одной секунды никогда не жалел и не жалею. Мне кажется, что здесь я нашел себя совершенно в новом качестве. Я попал из математической среды в социальную среду.

 Наверное, высшее образование – чем оно хорошо? Если ты все-таки реально учишься и пытаешься получить и знания, и, самое главное, приемы работы с материалом, то это образование дает возможность перестроиться человеку и изучить какой-то материал самостоятельно, и быть восприимчивым к тому, что тебе рассказывают и что тебе предоставляют. Наверное, это позволило мне перестроиться на работу уже в социальной реабилитационной сфере. Плюс опыт работы в оборонке – он тоже достаточно полезен. Это и работа с документацией сама по себе, и требования достаточно жесткие к определенным моментам. Мне кажется, всё, что нас дисциплинирует, – это вообще полезно, потому что в жизни дисциплинированный человек всегда может добиться большего за счет внутренней организации своих процессов. Если разрешите, немножко похвастаюсь. Я привык работать достаточно много по времени и как-то выдерживать эти нагрузки. Это помогало, потому что были периоды, когда приходилось много тратить времени на вопросы, которые сейчас  можно делать гораздо быстрее. Но самое главное, что я это выдерживал и психологически, и с точки зрения состояния здоровья на тот момент. Поэтому в этом плане все сложилось удачно. Ну, опять-таки, хорошие и руководители были, и коллеги по работе.

Лучшие традиции взаимоотношений в системе Всероссийского общества слепых – я это  увидел,  это  почувствовал – когда тебя поддерживают, тебе помогают, когда продвигают по профессиональной линии, верят, несмотря на то, что наверняка я делал много ошибок. Но как-то это воспринималось нормально, была поддержка, была помощь. Вот таким образом за несколько лет получилось так, что меня избрали председателем Правления региональной организации.

– Алексей Борисович, сегодня, войдя в ваш кабинет, первое, что я увидела – председателя региональной организации, сидящего за компьютером и самостоятельно работающего с документами. Для Вас это ситуация привычная, или я Вас застала за тем, что для Вас несвойственно?

– Нет, это норма. Причем это моя принципиальная позиция. Понятно, что председатель региональной организации имеет право работать с секретарем и вообще к компьютеру не подходить. Такая форма работы возможна. Но мне кажется, она все-таки неприемлема, потому что если ты сам не владеешь современными технологиями, как ты можешь об этом рассказывать кому-то, что это надо делать? В первую очередь, когда мы с чем-то сталкиваемся – с  новыми устройствами, с новым оборудованием – я всегда стараюсь в первую очередь подержать это в руках, почувствовать, овладеть. А что-то, может быть, мне не нужно,  тогда я просто с этим знакомлюсь, чтобы быть в курсе.

Ты приедешь, предположим, на конференцию в местную организацию, и тебя будут спрашивать, что такое «плексток», и как он вообще работает. Мне кажется,  председатель не имеет права не отвечать на такие вопросы, несмотря на то, что, наверное, есть специалисты, к которым в принципе можно обратиться. Поэтому я стараюсь эту информацию воспринимать. Мы стараемся на нашу выставку, которая есть в региональной организации, в местных организациях, приобретать современные технические средства. Мы стараемся этим овладевать и популяризировать среди инвалидов по зрению. Например, создали локальную сеть у себя в организации. Тоже это был вопрос: может, я лучше возьму флешку и приду, что тут пройти-то с третьего на четвертый этаж? Это нормальное восприятие, человек к чему-то привыкает, что-то менять, изучать новое немножко страшно. Но как только человек видит, что незрячий председатель уже этим пользуется, специалист вольно или невольно должен подтягиваться. Куда же деваться, правильно?

 Сегодня у нас во всем здании 6600 квадратных метров, два корпуса и полностью всё подключено в локальную сеть. Я в канцелярии сажусь на компьютер, скидываю, предположим, какие-то материалы, какие-то файлы. И дальше специалисты Центра культурно-спортивной реабилитации, который находится совершенно в другом конце здания, эти материалы берут, работают, скидывают мне. Все это сокращает время, все это удобно,  современно.

То же самое касается таких устройств как смартфоны, потому что тоже ситуация была вначале достаточно настороженная. А получится, а не получится, а зачем это, да мы и так всю жизнь ходили с тростью, зачем нам GPS-навигатор? Во-первых, GPS-навигатор никогда не заменит трости, по крайней мере, я думаю,  в ближайшие годы. А во-вторых, все-таки в некоторых случаях это дополнительные средства обеспечения твоей безопасности. Если, предположим, ты заблудился, и нет возможности спросить, где ты, то можно достать навигатор и, как минимум, узнать, по крайней мере, где ты находишься. Здесь трудно что-то заранее предсказать и предвидеть, но я точно понимаю, что могут быть ситуации, когда это мне пригодится. Значит, этим надо пользоваться, этим надо овладевать. Мы даже проводим семинары, приглашаем наших групоргов, специалистов, кто овладел уже этим. Мы говорим: «Расскажите, пожалуйста, как вы овладели. Скажите, что это все возможно, чтобы не было психологического страха». То есть, конечно, есть процесс обучения. Но бывает иногда сложное восприятие, психологический страх перед чем-то новым. Если это преодолеваешь, то дальше  гораздо легче работать.

– Алексей Борисович, я вас поймаю на слове. Вы сказали, что пользуетесь GPS-навигацией, тростью и так далее. Но ведь не секрет, что у председателя есть машина, секретарь. Я наблюдаю многих председателей, которые были достаточно самостоятельны до того, как они стали председателями. Спустя небольшой срок они практически теряют те навыки, которые для них были привычны. Вы на самом деле иногда ходите самостоятельно?

– Я на самом деле иногда хожу самостоятельно.

– А зачем?

– Я не могу сказать, что эта мысль является основной, но я начну с нее.  Ни один человек не может всю жизнь работать председателем с машиной, если она есть. Поэтому рано или поздно наступает момент, когда машины у тебя не будет. Что будем делать дальше? Другой вопрос – это чисто практически: например, мне сегодня добраться до дома на метро гораздо быстрее (и на работу, особенно утром), чем на машине.

– То есть вы реально едете иногда на работу на метро?

– Я не иногда, я каждый день еду на работу на метро, за исключением моментов, когда мы едем в командировку в область. Тогда бывает, что машина приходит к дому, и дальше мы едем на мероприятие – туда,  где оно проходит. Если речь идет о работе  в региональной организации, то я езжу только на метро, и никаких трудностей – ни психологических, ни каких-то других – у меня не возникает. Конечно, с утра, предположим, мы выходим с женой вместе. Она едет на работу вместе со мной, поэтому проблема вообще решается легко. В метро я ориентируюсь достаточно хорошо, то есть я свободно могу ездить на метро один. Здесь по-разному бывает, иногда кто-то из сотрудников меня встречает, иногда дохожу до остановки, сажусь в троллейбус, проехать две остановки, в общем-то, тоже не проблема. И  этот навык передвижения, безусловно, надо поддерживать.

Машина используется, когда нужно, предположим, ехать в правительство на какие-то совещания, когда нужно ехать на конференции в местные организации, когда действительно на машине быстрее, когда это удобнее, потому что не надо ждать общественного транспорта. Или когда надо что-то еще параллельно привезти в местные организации. Так же и сотрудники используют машину, когда им что-то надо. Это рабочий инструмент.

– Насколько активно Вы работаете с органами власти?

– Очень активно. Конечно, есть такой момент – когда ты налаживаешь нормальные, рабочие взаимоотношения, времени уходит больше на то, чтобы доказать, познакомить, убедить, добиться. Если потом эти отношения удается выстроить в правильном, конструктивном русле, то дальше работать проще, потому что иногда сегодня достаточно просто телефонного звонка в какие-то структуры органов власти для того, чтобы обозначить нашу проблему. Они говорят: «Хорошо, Алексей Борисович, мы этот вопрос отработаем, с вами созвонимся и так далее». То есть уходит гораздо меньше времени.

Но количество вопросов с учетом того, что у нас  часто меняется законодательство в области социальной защиты... вначале это вообще слом социально-экономической формации, затем вопросы, связанные с монетизацией льгот – сколько было проблем, которые приходилось решать. Например, сохранить бесплатный проезд, который у нас всегда с 1954 года был, и вдруг нам говорят: «Нет, ребята, вот вам 50 рублей, и ни в чем себе не отказывайте...» Или, скажем, перечень дополнительных технических средств реабилитации. Причем у нас же организация, объединяющая два региона – Санкт-Петербург (это как отдельный субъект Федерации) и Ленинградскую область. И классика жанра: если в Санкт-Петербурге удается решить какую-то проблему, то в Ленинградской области на ее решение еще требуется где-то два, три, четыре года. Прежде всего, конечно, бюджет.

Другой пример: два субъекта Федерации, вот они рядом, мы все друг друга знаем, мы проводим совместные мероприятия. Но если ты живешь за границей Санкт-Петербурга, то меры социальной поддержки у тебя другие. Конечно, люди считают, что это несправедливо, потому что человеку не так важно, как называется его регион. Ему важно, что если мы живем на соседних улицах, то у нас должны быть одинаковые меры поддержки.

– Вы опередили мой следующий вопрос. Я как раз хотела поинтересоваться, возникают ли у вас конфликтные ситуации в связи с тем, что все – члены одной организации, а возможности у них разные?

– Я бы не назвал это конфликтными ситуациями. Но иногда люди высказывают такое мнение – «почему вы там добились, а нам не добились»? И приходится, да, объяснять, что на самом деле там, где добились, потрачено, предположим, 10% твоих усилий, а где не добились, мы же тоже это понимаем, нам приходится годами ставить эти вопросы, обозначать. Сил на это, времени уходит гораздо больше. Не всегда удается добиться сразу положительного результата.

Предположим, по проезду в Ленинградской области. Нам говорят: «Да вы эти вопросы, наверное, не обозначаете». Мы достали свои письма, показали ответы, что мы планомерно работаем, что этот вопрос на каждом коррекционном совете ставим. От местных организаций подготовили соответствующие образцы писем, чтобы обратиться напрямую к губернатору, чтобы была поддержка не только от руководящей региональной организации, а чтобы с места шла информация. Потому что органы власти тоже на это реагируют. Иногда говорят: «К нам никто не обращается, кроме вас. Откуда мы знаем, надо это или нет». И разные такие  технические приемы приходится использовать в этом плане. В конечном счете, главное – это все-таки результат. На данный момент нам все-таки удается привести в какое-то соответствие меры поддержки города и области. Но, повторяюсь, с большой  такой задержкой получается.

 В целом, мне кажется, что, конечно, если  сравнивать с соседними регионами, то в Санкт-Петербурге нам жаловаться грех просто. Реально существуют программы, субсидирование организаций, выделяются средства в рамках субсидий. Это субсидии, правда, конкурсные. Плохо это или хорошо с точки зрения таких демократических моментов – я не знаю. Но конкурентов по обеспечению процесса реабилитации для инвалидов по зрению в нашем субъекте нет. Поэтому практически мы единственные, кто подаемся на эти конкурсы. Потому что у нас есть имущественный комплекс,  есть квалифицированные специалисты, есть опыт, есть имидж нашей организации.

Все это в совокупности позволяет нам достаточно оптимистично смотреть на участие в конкурсных субсидиях. Мы действительно разрабатываем программы, в которые включаем организацию различных экскурсий (естественно, с учетом нашей специфики), организацию кружковой работы на базе местных организаций, когда удается привлечь преподавателей. Потому что, каким бы председатель ни был талантливым человеком, все невозможно охватить: и вести кружки творческой самодеятельности, какие-то спортивные кружки, и всю свою основную работу,  делопроизводство, взаимодействие с администрациями районов, муниципальных образований. Каждый должен заниматься своим делом как специалист. Поэтому мы привлекаем к занятиям в качестве руководителей кружков профессионалов. Это занятия где-то раз в неделю, где-то два раза в неделю проходят.

– А кружки какой направленности?

– Прежде всего, конечно, это социокультурная реабилитация. То есть это творчество. Мы проводим много мероприятий на базе Центра культурно-спортивной реабилитации, это наше структурное подразделение в рамках региональной организации. Мы проводим фестивали народной песни, поэтические, бардовской песни, конкурсы типа «Кубок интеллектуального современного искусства». Мы называем это художественно-реабилитационные конкурсы – такая мозаика реабилитационная. В ней и творчество присутствует, и интеллектуальное, и спортивное направление, вот такой марафон. У нас мероприятие длится с 11 обычно до 17-ти, а иногда и до 18-ти часов. Конечно, устаем, устают организаторы, устают участники. Но это раз в год бывает.

Эта работа началась еще где-то в 2004 году, когда  был создан Центр культурно-спортивной реабилитации. За последние пять лет мы почувствовали, насколько вырос уровень исполнительского мастерства, решение сценических моментов, когда выходит команда на сцену. Если раньше они стояли столбиками, не двигаясь, дрожали, говорили не в микрофон, одет был кто во что горазд, то сегодня даже не могу вспомнить, чтобы что-то подобное было. Команды на сцене двигаются, интересные сценарии, костюмированные представления. Работая либо в жюри, либо в оргкомитете, мы действительно получаем удовольствие от проведения таких мероприятий. Отчасти, конечно, этому способствует организация кружковой работы на базе наших местных организаций.

– Алексей Борисович, я читаю лекции в «Реакомпе» и в КСРК, и часто вижу членов вашей организации в качестве обучающихся. Вы не боитесь обучать так много молодежи?

– Вы знаете, я считаю, что мы недостаточно обучаем, если честно вам сказать. Работа с молодежью – это в каком-то смысле отдельное направление. Конечно, это не то, что какой-то вакуум, который отдельно проходит. Это, безусловно, должно проходить в рамках общих стратегических направлений, но все-таки: мы проводим отдельные мероприятия для молодых инвалидов по зрению. В творческом плане, например, такие как «Осенний калейдоскоп» – фестиваль, который проходит под эгидой Совета по делам молодежи при правлении региональной организации.

Летом мы организуем специальную экскурсию – либо на турбазу, либо куда-то автобусную экскурсию. Состоялось шесть молодежных форумов, где ребята знакомятся, общаются. Сегодня мы почувствовали определенный интерес со стороны молодых инвалидов по зрению к нашим мероприятиям. Раньше мы не проводили мероприятия, которые интересны данной категории членов нашей организации, мы только говорили о том, что надо поднимать работу с молодежью. Говорили, говорили, но работа не поднималась.

– А когда вы начали работать с молодежью?

– Не смогу вам сказать точную дату. Но где-то с 2010 года мы стали планировать и проводить эти мероприятия. Мы создали Совет, подобрали  хорошего руководителя Совета Елену Владимировну Лебедеву. Она, правда, чуть-чуть  переросла возраст молодых. С другой стороны, мы решили, что опытный руководитель в рамках этого Совета – это будет только на пользу. Подбирали его членов. Состав Совета менялся, кто-то уходил, кто-то приходил, кто-то не выдерживал, кто-то доказывал свою состоятельность. И постепенно подобрался вполне работоспособный Совет.

Кроме того, по сути, это единственный сегодня общественный Совет, который целенаправленно получает субсидию на свою деятельность. Это, безусловно, работа самого Совета. Они уже дважды или трижды подавали документы на гранты,  полностью делали проект. Дважды  они выиграли, в этом году тоже подали, сейчас пока еще нет результатов. Надеюсь, что выиграют в третий раз.

– А средства города,  области или всероссийские?

– В данном случае нет. Это средства бюджета Санкт-Петербурга, но мы принципиально договорились, что мы, предположим, работаем с одним профильным нашим комитетом, который курирует деятельность общественных организаций. А они работают с комитетом по молодежи. Любой комитет в принципе имеет определенный фонд на проведение конкурсов, каждый по своей тематике. Комитет культуры – соответственно, по мероприятиям в области культуры. Комитет по спорту – соответственно, в области спорта. А  комитет по молодежи – он конкурсные проекты рассматривает в области работы с молодежью. Мы отдали это на откуп Совету по делам молодежи, и я считаю, что они прекрасно справляются с  такой самостоятельной работой. Кроме того, Вы совершенно правы, мы используем любую возможность направить ребят для повышения уровня своей квалификации, подготовки персонала.

Жизнь есть жизнь. Идет определенная смена поколений. Сегодня достаточно большая проблема – это председатели местных организаций. Не в том плане, что нет людей, они есть. Но ведь не каждый человек может работать руководителем. Это большая нагрузка, и она требует достаточно большой квалификации. Надо готовить к этой работе людей, и, может быть, даже не один месяц. У человека должна быть стрессоустойчивость, должны быть знания  в области законодательства,  какие-то основы оказания психологической помощи, навыки работы с документами, он должен уметь писать, оформлять документы, и так далее. То есть председатели местных организаций – это  удивительные люди, это такие многостаночники, энтузиасты. Честно скажу, низко в пояс хочется поклониться председателям местных организаций. Тем, которые не спят на рабочем месте. У нас, слава Богу, таких спящих нет, поэтому мы работаем, как мне кажется, достаточно плодотворно. И доказательством этому те цифры, на которые мы выходим по результатам. Например, работая с различными исполнительными органами власти, местные организации, и именно местные организации, я это подчеркиваю, привлекают в рамках субсидирования очень серьезные средства.

Наша принципиальная позиция – мы это не объединяем в общую субсидию. Если местная организация такого-то административного района привлекла средства, то они идут исключительно на реализацию их программы. Поэтому есть заинтересованность, есть результаты. Я могу сказать, что у нас кто-то получает 50 000 в год на содержание и осуществление своих мероприятий. А были такие случаи – это рекордная сумма – 900 тысяч рублей в год на осуществление своей уставной деятельности в местной организации. Это  неплохо, это  серьезная цифра. Можно здорово развернуться и провести хорошую работу, что, собственно говоря, и осуществляется. Работа какая? Конечно, это приобретение дополнительных технических средств реабилитации, в которых сегодня  нуждаются инвалиды по зрению. Часть средств идет на организацию кружковой работы, содержание организации, оплату коммунальных услуг – такой небольшой хозрасчет в рамках местных организаций. В общем-то, пока это получается. Постучу, конечно, по дереву, чтобы и дальше у нас в этом плане всё было хорошо.

Сейчас период непростой, идет секвестирование бюджетов федерального и субъектов Федерации. Наша задача сегодня – отстоять цифры прошлого года. Если мы эти цифры отстоим, я считаю, что в современных финансово-экономических условиях это будет очень-очень хороший результат. А изменится ситуация – пойдем вперед, будем говорить о новых направлениях.

– А у вас существует региональный перечень технических средств реабилитации?

– Да, у нас такой перечень существует. Причем, существует он несколько лет. Туда входят  важные технические средства. Это брайлевские часы, это говорящие часы, это глюкометры с синтезатором речи, это брайлевские приборы, сопутствующие материалы, это будильники говорящие. Может быть, я ошибаюсь, пусть меня простят, но мне кажется, основной критерий был при определении этого перечня – это стоимость технических средств. Все-таки мы с вами согласимся, что в совокупности все эти средства, наверное, выйдут на 3000 рублей.  Конечно, нам сегодня нужны и современные смартфоны, и хотя бы приобретение специального программного обеспечения. С этим, к сожалению, все гораздо сложнее.

– То есть у вас даже студенты не обеспечиваются ноутбуками, диктофонами и так далее?

– Они обеспечиваются, но только в рамках деятельности местных организаций. Если местная организация привлекает дополнительные финансовые средства, то она своих студентов обеспечивает. Но это не идет по государственной программе. Ннапример, если я поступаю в вуз, то точно буду знать, стопроцентно, что буду обеспечен тем-то и тем-то. Вот этого, к сожалению, нет, и все приходится решать с колес – рабочие моменты такие – что вот эти деньги местные организации пытаются привлечь, найти и обеспечить. А бывают ситуации... буквально несколько месяцев назад у нас был студент, он учится в медицинском колледже на массажиста и все лекции записывал на диктофон.  Так получилось – он потерял диктофон. Пришлось из своих резервов нам изыскивать средства для того, чтобы диктофон приобрести, потому что у человека просто остановился учебный процесс.

– У меня к Алексею Борисовичу еще много вопросов. Но, к сожалению, он торопится на совещание, и поэтому на сегодня мы наше интервью заканчиваем.

«Как это было» – объективно и беспристрастно

 

Степан Кузнецов

 

25 ноября 2014 года в конференц-зале Красноярской краевой специальной библиотеки – центре социокультурной реабилитации инвалидов по зрению состоялась презентация  книги Нины Григорьевны Зайцевой «Как это было». В ней рассказывается об организации и деятельности  Всероссийского общества слепых Красноярского края.

Книга выпущена Красноярской краевой организацией ВОС в партнёрстве с краевой специальной библиотекой.

Издание профинансировано краевым государственным бюджетным учреждением культуры «Центр культурных инициатив». Книга существует в трёх форматах: плоскопечатном, звуковом и рельефно-точечном, и разослана в местные организации ВОС Красноярского края, а также в специальные библиотеки многих регионов России. Подарочные экземпляры книги получили её герои – ветераны и активисты ВОС.

Читатели журнала «Диалог» обратились в редакцию с просьбой познакомить их с автором книги. Степан Кузнецов встретился с Ниной Григорьевной и побеседовал с ней о её жизни и о том, как создавалась книга.

– Я человек, как сейчас говорят, из категории детей войны. Родилась в деревне. Где-то с третьего, наверное, класса у меня заболели глаза, и я стала очень плохо видеть. Но так как жили в деревне, далеко от города, время было трудное, никто меня никуда не возил очень-то, лечили своими средствами. То, что есть школа для детей с плохим зрением или слепых детей – у нас никто не знал, и поэтому я училась в обычной общеобразовательной школе. Окончательно потеряла зрение, когда мне исполнилось семнадцать лет. Семнадцатилетие справляла в краевой больнице, на больничной койке. Оканчивала школу, уже практически ничего не видя. Где-то три или два года пробыла дома. А когда лежала в больнице, только там узнала, что есть Общество слепых, что есть школы, так как там вместе со мной лечились девочки, работавшие на красноярском предприятии. И я решила тоже поступить на предприятие. О том, что незрячему человеку можно поступать в институт или в какое-то учебное заведение, – я просто даже и не представляла, что слепой человек может учиться.

Брайль изучила, когда лежала в больнице. Там приходил заниматься с незрячей молодёжью учитель. Он мне написал брайлевский алфавит, дал букварь, грифель и прибор. Уехала я с таким подарком домой. Я самостоятельно учила систему Брайля. И решила всё-таки поступить на предприятие, но мама ни в какую не хотела, чтобы я уезжала, даже в мыслях не держала. Для неё это был какой-то ужас. Как это – незрячий ребёнок поедет куда-то в чужой город.

Прошло, наверное, года два, и в 60-м году я решила, что обязательно поеду,  всё равно поступлю на работу, и перед матерью ультиматум поставила. Ближайший город  – это город Канск. В это время открылось предприятие. Мне сообщили, что можно поступить туда на работу. Меня приняли. Несколько там домишек было деревянных, никаких домов более комфортабельных не было. В одной комнате девушки жили, женщины, в другой – мужчины. В основном просто ребята из деревень, тоже незрячие. Человек их шесть было. Такое предприятие было небольшое. Тогда человек пятьдесят, может быть, работало, когда я поступила.

Мне повезло просто – были очень хорошие люди. Директор предприятия – Головков Александр Дмитриевич – меня вызвал к себе и говорит: «У нас будет отчётно-выборное собрание, я буду рекомендовать тебя на председателя первичной организации». Я напугалась, потому что даже не знала, что это за Общество слепых, и ему так и сказала: «Я даже не знаю, что это такое, а Вы меня рекомендуете». Мне всего было двадцать лет. Он говорит: «Ничего, ты молодая, научим». В общем, меня действительно через два месяца избрали председателем первичной организации на общественных началах, конечно, потому что тогда на предприятиях председателям не платили зарплату. Я 11 лет председателем первичной организации проработала. В то время никаких должностей не было штатных, всю культурно-массовую работу, воспитательную работу проводила первичная организация. Всё это приходилось делать мне. Тогда я организовала небольшую группу самодеятельности, проводила вечера отдыха. Буквально где-то к концу 60-го года построили четырёхквартирный дом, куда нас переселили. Там были три комнаты под общежитие и одна комната под красный уголок. Там открыли филиал библиотеки от Красноярска, я занималась всей этой работой. Даже смешно сейчас вспоминать, но сама обучала незрячих людей, молодых ребят, девушек системе Брайля. Такую нагрузку мне дал наш директор предприятия. Так я вступила в Общество слепых и занялась этой работой.

В 1966 году построили клуб, и мне предложили возглавить клубную работу. Я стала работать заведующей клубом. Работала и в цехе, но в цехе, наверное, я меньше проводила времени. Семь часов, потом уже шесть часов стали работать. А на общественной работе приходилось работать больше, потому что я эту деятельность проводила после работы. Сразу же, когда избрали меня председателем, тут же избрали в члены краевого правления и в члены президиума. Такая вот бурная деятельность была тогда.

Затем меня избрали делегатом на XII съезд ВОС, который проходил в Ленинграде. Я его до сих пор помню. Было очень интересно. И что ещё, наверное, повлияло на моё развитие в работе Общества слепых это то, что почти ежегодно я ездила в Москву – на семинары председателей первичных организаций и работников клуба. Когда у меня вышла первая статья в журнале «Наша жизнь», меня пригласили на семинар общественных корреспондентов. Я сразу влилась в бурную деятельность, которая продолжается до сих пор.

Так сложились обстоятельства, что я решила с предприятия уехать. По семейным обстоятельствам. У меня произошли некоторые события, и я хотела уехать из Канска куда-нибудь в другую область или край. Но работники краевого управления – председатель краевого управления Анатолий Нарциссович Романчук и заместитель председателя Иванников Алексей Сергеевич – уговорили меня этого не делать. А коль уж получилось так, что я не захотела жить рядом с мужем в одном, как говорится, доме, работать на одном предприятии, они предложили мне переехать в Красноярск. Я переводом переехала в Красноярск. Там мне тоже предложили работать заведующей клубом.

Я действительно переехала и работала здесь. Продолжаю быть председателем культурно-массовой комиссии в краевом правлении, работала в президиуме, продолжала писать статьи в журнал «Наша жизнь»; газеты городские печатали мои статьи. В 1985 году меня перевели из заведующих клубом заместителем директора по воспитательной работе предприятия.

Переехала в Красноярск и в том же году поступила учиться в Красноярское культурно-просветительное училище. В 1968 году мне удалось сделать операцию, и я стала немного видеть. Это, конечно, сильно облегчило мою жизнь, и я поступила сначала в культурно-просветительное училище, окончила его в 1976 году. Затем поступила в Восточно-Сибирский институт культуры в Улан-Удэ. Два года отучилась – большая нагрузка на глаза, и зрение стало падать.

Институт бросила, а в тот же год поступила в Ленинградскую высшую профсоюзную школу культуры. Практически, то же самое. Школу я закончила, получила высшее образование, потому что она была приравнена к институту. Потом проработала полтора года заместителем директора. Но получилось так, что человек, который ранее занимал эту должность, затем был избран заместителем краевого управления. Проработав срок свой, он не был избран на следующий, и как бы остался не у дел. Человек был очень хороший, совершенно незрячий. Места не было, чтобы его куда-то устроить на работу более интересную. Сложились обстоятельства так, что он должен был пойти работать только в цех. Я, в общем, пожалела его и решила уйти работать снова директором клуба красноярского УПП ВОС. Почему директором – потому что клуб уже получил к этому времени четвёртую категорию, и должность была не заведующей, а директора.

Работали мы до 1992 года. Работа была  интересная. У нас был  большой коллектив художественной самодеятельности. В клубе  было двадцать четыре кружка, коллективы различные были, в том числе детские. Очень много было людей, где-то около трёхсот человек. Мы ездили с концертами не только по всему своему краю, – а он у нас огромный, – но и полстраны объездили. Мы были в Чите, Улан-Удэ, Иркутске, Новосибирске, Омске, Кемерово, Прокопьевске, Свердловске, Волгограде. В Ленинграде были, в Москве – где мы только не были! Два раза ездили в Ташкент с концертами. Деятельность была большая и интересная. Выезжали даже с огромными коллективами в Улан-Удэ на смотр самодеятельного народного творчества, вывозили 86 человек. То есть полностью вагон откупали, и ещё 31 человек летели самолётом.

 В 1992 году, когда начались перипетии в стране, и предприятие стало разваливаться, нас сократили. Закрыли клуб, закрыли общежитие на предприятии. Встал вопрос, что делать. Мы обратились в краевой Комитет по делам культуры и искусства администрации края с просьбой, чтобы нас взяли к себе. Там пошли навстречу, и был открыт краевой Дом культуры инвалидов по зрению. Директором была принята я. Работала я до 1997 года. После этого ушла на пенсию, Дом культуры был закрыт, и организован Центр социокультурной реабилитации на базе краевой спецбиблиотеки. Так что у нас сейчас ни клуба, ни Дома культуры нет, а вот есть такая организация интересная.

Я награждена многими наградами не только краевого, но и Центрального правления.  Сейчас продолжаю работать здесь на общественных началах,  являюсь председателем краевого Совета ветеранов Великой Отечественной войны и ВОС.

– Нина Григорьевна, а как возникла идея написать книгу об истории Всероссийского общества слепых в Красноярском крае и в близлежащих территориях?

– Когда я поступила на предприятие, здесь было много людей с интересной судьбой – ветеранов Великой Отечественной войны, инвалидов Великой Отечественной войны. Я была восхищена этими людьми. Я писала кое-что о них, но работы было много, времени не хватало. Я наброски делала о многих людях. Они были моими друзьями старшими, учили меня, как говорится, жизни, работе. У меня тогда ещё идея такая появилась написать книгу об этих людях. Но всё руки не доходили. Вернее, я даже сама, честно говоря, не думала, что я начну писать. Я просто думала, как бы хорошо было написать о нашем Обществе слепых.

Я благодарна Обществу слепых, потому что не знаю, что было бы со мной, и как бы сложилась моя жизнь, если бы не Общество слепых. 55 лет в этом году исполнилось, как я член ВОС. И до сих пор всё ещё живу делами, жизнью Общества слепых. Не мыслю себя без него. А Общество слепых это что? Это люди. Жизнь, есть хорошее и плохое.

В общем, я начала потихоньку собирать материалы, спрашивать. Хорошо  было, что я практически всех людей знала лично. Работая в президиуме, я ездила в командировки по всему краю и получала задание написать какую-то статью для журнала «Наша жизнь». Я где-то 3 или 4 раза была в Норильске. Даже ездила в Кызыл, когда меня просили съездить и разобраться по одной жалобе, поступившей в адрес журнала «Наша жизнь».  Е. Д. Агеев, редактор журнала, попросил меня слетать туда в командировку. В нашем крае я была во всех первичных организациях. Знакома была со всеми председателями, со многими людьми из этих первичных организаций, поэтому для меня не было больших трудностей, о ком писать и что писать. Как я уже говорила,  времени не было, была  большая нагрузка, поэтому я всё откладывала, думала – вдруг, может быть, кто-то ещё начнёт писать. Но как-то никто об этом не думал. Так была задумана эта книга.

– А когда пришло время взяться за работу, то есть создать этот большой труд?

–  Конкретно взялась за книгу, вплотную подошла к этому вопросу тогда, когда ушла на пенсию, времени немножко стало больше, и я потихоньку стала собирать материал.

– Были какие-то сложности при сборе материала?

– Сложности были, конечно, большие в том плане, что когда я вплотную занялась сбором материала, оказалось, что архив исчез в краевом правлении. Кто куда его дел – но архива не оказалось. К тому же, ещё архив пропал на учебно-производственном предприятии. Там был пожар, и те материалы, которые были с начала организации предприятия, тоже исчезли. Поэтому пришлось разговаривать много с людьми, где-то что-то находить – в общем, по крупицам собирался этот материал. Я больше чем у 100 человек брала интервью, беседовала с ними, мне всё рассказывали. Это те, которые остались живы. Жаль, что те люди, которыми я восхищалась, уже давно ушли из жизни. Поэтому я только рада, что была с ними знакома очень близко. Рада, что мне пришлось быть лично знакомой с первым председателем краевого правления. В 1975 году я писала о нём небольшую статью, когда он жил в доме престарелых, и мы с Анатолием Нарциссовичем Романчуком ездили к нему в гости. Мы беседовали с ним, он рассказывал о себе много. Такая была интересная встреча. И через несколько месяцев, в том же году, он умер.

– Скажите, помогал ли кто-то – люди или организации – в процессе создания книги?

– В процессе создания книги мне хорошо помогала библиотека наша. Я вообще работаю с ней плотно, начиная с её открытия, когда я ещё была руководителем филиала библиотеки в Канске. С тех пор ни на один день не прекращала деятельности с библиотекой. Бывший директор Светлана Ивановна Пермякова (сейчас она работает заместителем директора) – мы с ней плотно работаем все эти годы. Здесь очень хороший, отзывчивый коллектив. Ни одного случая не было, чтобы они не отозвались на мою просьбу. Я пишу по Брайлю, а затем прихожу в библиотеку и здесь начитываю, а девочки мне печатают, потому что сама я на компьютере не работаю. Я им очень благодарна.

Ещё благодарна Анатолию Нарциссовичу Романчуку, потому что считаю его своим соавтором. По любому вопросу, когда я писала и где-то с чем-то сталкивалась, с каким-то случаем, который мне нужно было прояснить, чего я не знала – обязательно звонила ему. Мы беседовали по два-три часа. Он отработал председателем краевого правления 34 года, то есть с 1951 года по 1985 год. Общество слепых Красноярского правления было организовано в 1945 году, а через шесть лет Романчук создал предприятие. Это замечательная личность. В этом году ему исполняется девяносто лет, мы ему будем делать вечер, празднование его юбилея. Кстати, он тоже будет проходить на базе библиотеки.

– Я так понимаю, книга была издана в конце прошлого года. За это время, до нашей встречи, получали ли Вы какие-то отзывы?

– Презентация книги была в ноябре 2014 года. Помогла мне создать книгу, прежде всего, председатель краевого правления Валентина Ивановна Прудкова, она нашла спонсора, а печаталась книга в нашей краевой специальной библиотеке. Отзывов было много. Мне звонили, говорили, что многие вещи они даже не знали. Потому что действительно, сейчас поколение уже какое сменилось. Многие не знают даже тех людей, которые строили это предприятие, это Общество. Поэтому, конечно, отзывы были, и сейчас ещё идут. Просят книгу, хотя у меня уже осталось всего три экземпляра. Книги отправлены в библиотеки для слепых. Этим занимались краевая библиотека и краевое правление ВОС.

Ко мне приходили, звонили, просили. Последняя книга улетела на Майами. Дочь одного из героев моей книги (работал здесь Кипоров) прилетела и попросила у меня эту книгу. Я ей подарила книгу, и  она увезла её туда. Она сейчас живёт со своими детьми  в Майами.

Дом, открытый для всех

 

Ирина Зарубина

В марте 2015 года по приглашению Чувашской республиканской организации Всероссийского общества слепых главный редактор журнала «Диалог» Ирина Зарубина посетила Чебоксары. Во время командировки она познакомилась с работой Чувашской республиканской организации ВОС, Дома культуры «Южный», ряда других организаций и учреждений. В этом номере мы продолжаем знакомить вас с тем, как живут инвалиды по зрению в Республике Чувашия.

Дом культуры «Южный» построен в 1962 году. До апреля 2011 года он имел статус Дома культуры Чувашского республиканского правления Всероссийского общества слепых. В настоящее время ДК является филиалом «Централизованной клубной системы города Чебоксары». Дом культуры «Южный» стал центром досуга поселков Южный и Альгешево. Тем не менее, он продолжает работать с инвалидами по зрению и не только. О работе ДК «Южный» вы можете узнать из репортажа Ирины Зарубиной.

После знакомства с работой предприятия «Энергия» мы поехали в Дом Культуры «Южный». У дверей Дома культуры нас встречала директор Елена Евгеньевна Павлова.

– Это у вас что играет – обычное радио или что?

- Это мы запускаем для людей слабовидящих, они могут слышать о том, что будет происходить в ДК, какие мероприятия. Либо просто включаем мелодию – наши «Соловушки» поют (коллектив при ДК – прим. ред.). Это вы на направляющей полимерной полосе, дальше идет уже предупреждающая и опять идет направляющая полоса. Дальше попробуйте, может быть, сами сориентируетесь по полосе.

- Это опять куда-то...

- Это мы поворачиваем к лестнице. Здесь опять предупреждающая о том, что впереди лестница. И уже дальше  непосредственно лестница.

***

 Гости и сотрудники Дома культуры собрались в кабинете директора, где состоялся продолжительный разговор о работе Дома культуры «Южный». Начала его Елена Евгеньевна.

- ДК когда-то был построен Обществом слепых. Потом перестройка, и в 2000-е годы Дом культуры был переведен на баланс Управления культуры города Чебоксары. Наша постоянная целевая аудитория – это категория людей слабовидящих и слепых, для которых проводится большое количество мероприятий. С местной организацией Общества мы тесно сотрудничаем, также с республиканской организацией проводим мероприятия. Так как вокруг проживает и работает большое количество людей с ограничением по зрению, практически 50% наших мероприятий ориентированы именно на людей с такой проблемой.

- А давно Вы возглавляете эту организацию?

– Только год. Но за этот год случилось многое. Мы попали в федеральную программу «Доступная среда», и на сумму 6 миллионов была проведена адаптация здания именно по программе «Доступная среда».

– А сколько инвалидов по зрению работает?

    – Пять человек.

    – И какие должности они занимают?

    – Руководители кружков, и также у нас есть должность – методист по работе с инвалидами.

    – И кто ее занимает?

– Бывший директор этого ДК, который не один десяток лет здесь работал, Артюков Анатолий Анатольевич.

Активное участие в обсуждении работы Дома культуры «Южный» принял председатель Чувашской республиканской организации Всероссийского общества слепых Юрий Ефимович Сергеев.

- Я в Обществе с 1994 года, и с первых дней выступаю участником хора Чебоксарской территориальной первичной организации. В то время Дом культуры был на балансе Чебоксарского предприятия «Энергия». В связи с передачей Дома культуры в муниципальную собственность ничего не изменилось. Во-первых, почему передали? Был такой период, что очень тяжело было содержать  аппарат,  большие были коммунальные расходы, самим предприятиям тяжело было. Поэтому решить проблемы предприятию самому было бы легче. Все кружки работают, никому не отказывали.

- Сокращения не произошло?

Е. Павлова: Нет.

Ю. Сергеев: В худшую сторону ничего не изменилось.

И. Зарубина: А в лучшую?

Ю. Сергеев: Мы Дом культуры отремонтировали капитально. Раньше было стыдно проводить отчетно-выборные конференции или принимать всероссийские конкурсы. А сейчас, после ремонта, Дом культуры выглядит как образцовый, это гордость Чебоксар. Вечером, когда проезжаешь по трассе – Дом культуры с подсветкой. Сразу видно, что это наш Дом культуры.

Е. Павлова: Мы стараемся делать так, чтобы мероприятия общества проводились не только для людей с ограничениями по зрению, но также привлекать и здоровых людей, чтобы на равных люди могли в конкурсе поучаствовать, посоревноваться. Такое здоровое нормальное соревнование.

И. Зарубина: У вас мероприятия ориентированы на все категории инвалидов, и плюс на здоровых?

– Люди должны привыкать жить вместе и не чураться инвалидов. Потому что все-таки до сих пор ещё живо такое отношение, что лучше не общаться с инвалидом, чтобы не жалеть его. Мы, наоборот, хотим привлечь как можно больше людей здоровых к общению, именно к равноправному общению с людьми, у которых есть проблемы со здоровьем.

– До того, как Вы пришли работать в  Дом культуры, с инвалидами Вы сталкивались, я так понимаю,  редко.

– Практически не сталкивалась.

– Чем работа с инвалидами по зрению кардинально отличается от работы с обычными людьми?

– Ты не можешь написать приказ, человеку просто отдать на подпись, потому что его нужно озвучить. Это, конечно, отличается от работы в других учреждениях, когда люди просто друг другу по электронке посылают что-то и не общаются. Поэтому в первую очередь у нас это – общение.

– Инвалиды по зрению, особенно молодые, владеют современными технологиями. Может быть, пройдет несколько лет, и проблема, которую Вы обозначили, исчезнет сама собой?

– Люди работают уже не один десяток лет. Это именно люди слепые, слабовидящие, наши руководители. Они работают, справляются со своими обязанностями. К сожалению, новых ставок нам не выделяют. Да, пройдет несколько лет, кто-то уйдет на пенсию, будут приходить новые кадры. В Чувашском государственном институте культуры учатся ребята с ограничениями по зрению. Они у нас проходят практику. Мы пытаемся их привлекать к нашим предприятиям. Думаю, что растет достойная смена, потому что они получают образование по профилю культуры. В Институте существует специальная программа по их обучению.

Действительно, чтобы выжить в современных условиях, необходимо владеть этими технологиями, иначе просто не выплывешь. Мы должны искать новые формы работы, должны какой-то внебюджет зарабатывать – все вместе, всем коллективом, чтобы оставаться на плаву.

К разговору подключается Лидия Васильевна Теслова.

- Работаю культорганизатором в Доме культуры «Южный» с 1990 года. В 2013 году получила звание «Заслуженный работник культуры Чувашской республики». Руководитель детского вокального ансамбля «Радость». Коллективу в этом году 20 лет. Когда мы начинали, в основном в коллективе были подростки, дети зрячие и дети членов ВОС. Сейчас в коллективе ни много ни мало почти 30 человек. Из них половина – дети-инвалиды по зрению, несколько человек – дети зрячие, у них родители незрячие. Остальная часть – это обыкновенные дети, которые живут тут рядышком у нас в близлежащих домах. Поэтому здесь не чувствуется разницы между зрячим и незрячим. Они все равны. Маленькие тем более – они быстро привыкают к тому, что надо проводить незрячего ребенка, помочь ему, где-то платьишко поправить, где-то бантик поправить. Да элементарно – сходить руки помыть. Я этим не занимаюсь, этим занимаются  целиком ребятишки.

– А родители здоровых детей не против, что на их чад ложится такая дополнительная нагрузка?

– Они спокойно на это реагируют, потому что они присутствуют на репетициях. В коллективе-то дети от пяти лет и старше.

– Я беседовала с некоторыми работниками дворцов творчества. Они жаловались на то, что если появляется ребенок-инвалид в коллективе, то родители здоровых детей высказывают протесты, говорят, что «уберите ребенка-инвалида, мой ребенок не должен это наблюдать».

- Когда впервые они приходят на собеседование, я сразу предупреждаю, что в коллективе есть такие дети: «Вы  придите, посмотрите. Если вас это не устроит, пожалуйста, вы свободны». В этом году очень большое пополнение было, еще никто не ушел. Они все на равных. И зрячим, здоровым детям, особенно первогодкам, есть с кого брать пример. Есть у меня девочка, инвалид по зрению, Карина Николаева, она у меня с пяти лет. Так она активна, несмотря на то, что чуть-чуть у нее только цветоощущение. Она как чтец, как певица, как организатор наравне с ними. И нормально дети реагируют, а родители тем более.

- Юрий Ефимович, Вы, кроме того что являетесь председателем региональной чувашской организации, еще и активный участник художественной самодеятельности. Немножечко об этом расскажите, пожалуйста.

- Мы своего аккомпаниатора хора содержали за счет спонсорских средств. Тяжело было содержать, хор распался. На его базе создали Чувашский фольклорный ансамбль «Шевле». «Шевле» – это как бы солнечный блик. Ансамбль  давно работает и очень успешно. Готовим социальные проекты на уровне Министерства здравоохранения и социального развития Чувашской Республики и Министерства экономического развития. Подготовили несколько социальных проектов, на средства гранта заказали в третий раз костюмы. В первый раз это было в 2006 году. Мы выступали в первый раз весной 2007 года в городе Новочебоксарске среди ансамблей.

В прошлом году в феврале ездили в Уфу на всероссийский конкурс «Душа народная», взяли с собой и чувашские костюмы, и русские. Некоторые регионы прямо удивились, говорят: какой богатый ансамбль! На самом деле у нас старые костюмы, но они еще  красиво выглядят – белые вышитые костюмы с чувашским орнаментом. В 2011 году в Доме культуры «Южный» в то время работала директором Марина Васильевна Миронова, она подготовила проект. Мы на базе нашего ансамбля записали 8 чувашских песен. Четыре федеральных канала – это Первый канал, Россия-1, НТВ и ТВЦ – показывали нас. Трудности заключались в том, что нынешний наш руководитель ансамбля по развитию именно этим пока не занимается. Мы в основном поем вживую под баян и под гармонь. Часто выезжаем в районы республики.

– Я слышала, Вы еще и танцуете.

– Я люблю танцевать, но только у нас мужчин мало. Было четверо. Почему-то молодежь не ходит. Сюда ездить неудобно потому, что Дом культуры находится на окраине города. А так здесь хорошо нас принимают, у нас второй дом. Живем, радуемся.

Лидия Васильевна Теслова продолжает рассказывать о работе коллективов художественной самодеятельности существующих в Доме культуры «Южный».

- У нас хореографический ансамбль народного танца «Тандыш», в котором в основном незрячие дети, имеет звание «народный». Руководит этим коллективом тоже инвалид по зрению Анатолий Петрович Попов. И некоторым зрячим коллективам участники нос утрут, профессиональный уровень. Выезжая на конкурсы, куда бы они ни поехали – хоть среди инвалидов, хоть среди зрячих – республиканского, городского, российского уровня, – они приезжают с первыми местами. А бывает, что и  гран-при привозят. Это адский труд.

Есть у нас оркестр народных инструментов. Руководитель – тоже инвалид по зрению – Яковлев Владимир Зосимович. Участники этого оркестра процентов на 60 инвалиды по зрению. Тоже в свое время мы очень высоко были. Но сейчас в связи с некоторыми кадровыми передвижками у нас временные трудности.

 К беседе подключается Александр Александрович Краснов, руководитель детского кружка баянистов.

     - Работаю здесь с 1997 года.

- У вас только дети-инвалиды по зрению или обычные дети тоже?

– Инвалиды и слабовидящие.

– А обычных детей без нарушений зрения нет?

– Без нарушений нет.

– Какая-то у вас такая картинка идеальная…

– Не все идеально.

– Все у вас хорошо, вообще никаких проблем. Неужели так вот все?

Л. Теслова: Нет-нет, Ирина Николаевна, естественно, не все хорошо. Что-то зачастую упирается в транспорт, в межличностные отношения. Даже сами участники порой не могут друг друга понять. Иногда не могут, иногда не хотят. Все мы люди. А, в общем-то, успехи есть. Всегда же хочется похвалиться тем, что хорошо, а плохое оставить где-то за кулисами.

– А посещаемость мероприятий у вас высокая?

– Зависит, если честно, от того, кто выступает и что показывают. Очень любят смотреть детей. Но мы, как правило, делаем сборные концерты, чтобы большой нагрузки не давать на один коллектив. То есть делим программу. Например, 7-го марта у нас был концерт, зал был почти полный. В основе были дети. Естественно, приходят родители, бабушки, дедушки. Ну, а где бабушки и дедушки, там друзья и знакомые. Отсюда наполняемость зала. Любят у нас танцевальный коллектив,  любят «Соловушек» – у нас есть такой коллектив. Причем, несмотря на то, что этот коллектив зрячий, мы с ними тесно сотрудничаем. Кого бы о чем ни попросишь – они всегда помогут. Коллектив небольшой, возраст участников – плюс-минус 60 лет. А аккомпаниатор у них – инвалид по зрению первой группы Александров Валерий Никитич.

У нас нет разделения на зрячих и незрячих. Пришли совсем недавно молодые специалисты из зрячей среды. Они не боятся подойти, спросить, если им что-то непонятно. Для многих это в новинку – незрячие люди, что они умеют. Для меня лично нет такой преграды «зрячий-незрячий». Лет семь, наверное, или восемь мы выходим на городские и республиканские площадки. Причем не только как певцы-вокалисты или танцоры. В прошлом году, например, лично я сама проводила несколько городских мероприятий именно в качестве ведущей. Разве это не успех нашего Дома культуры?

– А  не страшно было выходить на такую большую аудиторию?

–  Наработано  много. Приглашают именно те, кто нас хорошо знает. И знает, что мы не ударим в грязь лицом.

– А всероссийского уровня мероприятия вы проводите?

– Проводили всероссийский конкурс «Два крыла». Сейчас мы готовим творческую ярмарку. Она пройдет  в сентябре.

– Ваши наблюдения: чем инвалиды по зрению отличаются от обычного зрителя культурно-досуговых мероприятий?

– Если для человека обычного, зрячего, произошел какой-то небольшой сбой по звуку, но он видит действие, он может забыть, не обратить как-то внимание, и все сгладится. А для людей с проблемами по зрению, если вдруг пропал звук, пропал весь интерес.

– А если искаженный звук или какой-то скрежет?

– Они это чувствуют в первую очередь. Поэтому мы стараемся уделять этому большое внимание. Мы не можем терять интерес зрителя, чтобы они сказали, что мы халтурщики. Не можем послать на эстафету совершенно слепого ребенка, чтобы он бегал. Поэтому мы стараемся искать такие конкурсы, которые были бы детям по силам.

– Он бегать может, но просто там надо соблюсти определенные правила.

– Да. Наши помещения и улицы не очень приспособлены для этого. Мы стараемся – и по спорту, может быть, в этом году какой-то инвентарь специальный получится приобрести – именно для того, чтобы создать для них условия такие же равные. На нашей базе ежегодно проводится так называемый «Новогодний бал главы». Именно сюда приглашают самых активных жителей поселков Южный и Альгешево. В этих программах принимают участие не только приглашенные артисты, но и наши коллективы наравне со зрячими. И причем, знаете, здесь, наверное, самим себя можно и нужно похвалить. Зачастую наши номера принимаются намного лучше, чем номера каких-то других коллективов. Вот это радует.

– А  как меняется форма работы?

– Мы участвуем во всевозможных конкурсах и общаемся с людьми через интернет, то есть это конкурсы видеороликов либо аудиороликов, организация интерактивных выставок. Сейчас мы ищем формы, когда будем пытаться привлекать не только детей или взрослых, но и организовывать семейные клубы. Есть у нас проект в перспективе, надеюсь, что он осуществится в ближайшем будущем. Опять же думаем над тем, что бы придумать нового. Наши методисты над этим бьются. Первые интерактивные выставки, первые конкурсы – они уже объявлены. В конце года подведем итоги, посмотрим, сколько людей примет участие, насколько им это будет интересно.

– Я читала в интернете, что ДК «Южный» – одно из немногих абсолютно доступных зданий в Чебоксарах. Насколько это соответствует реальности? И в чем выражается доступность здания?

– По-моему, даже в Республике таких домов культуры нет.

Ю. Сергеев: Вообще даже административных или образовательных учреждений нет. Это Дом культуры по всем направлениям, которые есть у слепых... Для глухих, может быть, пока не так уж...

Л. Теслова: Есть, есть...

Ю. Сергеев: Тут и для колясочников все есть.

Л. Теслова: Есть. Есть и плюс, и минус в том, что мы находимся на окраине города. Плюс в том, что здесь нет интенсивного движения. Да, добираться тяжело, но те, кто хотят, не смотрят ни на какие преграды. От остановки буквально до нас тактильные плитки, спуск, подъем – там все это есть. Здесь у нас возле крыльца и на крыльце – это все тоже «тактилкой» выложено. Пандусы, подъемники. Ведь «Доступная среда» – это не только надписи, подписи, плитки, пандусы и прочее. В первую очередь, это, наверное, опять же повторюсь, межличностные отношения. Приходят все, мы рады всем, начиная от дежурного по раздевалке (их у нас двое – Елена Владимировна Николаева и Светлана Ивановна Осипова). Они выйдут, каждого встретят, помогут, если надо. У кого-то там что-то где-то упало, подадут именно в руки, а не то что там «вот лежит, возьми».

У нас каждую неделю собираются колясочники движения «Свобода». Мы с ними знакомы, среди них молодежи очень много. Я вот знаю две семьи – жены с болезнью опорно-двигательной системы, а мужья – незрячие. И, по-моему, неплохо живут.

И. Зарубина: Плюс еще в том, что ДК расположен в месте, так сказать, компактного проживания инвалидов по зрению. Здесь рядом предприятие, библиотека, несколько домов, которые еще в советское время были заселены инвалидами по зрению.

Л. Теслова: Сейчас инвалидов здесь живет меньше. Тем не менее, хочу повториться, те, кто хочет приехать, приезжают, невзирая ни на что. С пересадками добираемся – ничего, я сама каждый день езжу на работу, утром и вечером. Нет прямого маршрута, привыкла уже.

– Елена Евгеньевна, проводите вы какие-нибудь обучающие семинары для работников, или они по интуиции понимают, как с какой категорией инвалидов надо себя вести?

Е. Павлова: Нас, конечно, оборудовали новейшими тактильными плитами, маяками, навигационной системой, мнемосхемой звуковой. Все это очень дорого, все это установлено. Но что я хочу сказать. Люди, которые не знакомы с тем, что такое тактильная направляющая и предупреждающая плитка, особенно тотально слепые, – они не знают, что это такое, и не умеют этим пользоваться. Это большой минус. Люди  много лет по привычке ходят… И когда уложено все, даже некоторые наши работники, подходя к ДК... Я говорю: «У нас же направляющая тактильная полоса. Что же вы не пользуетесь?» Человек как-то даже не хочет: «Нет, я вот так привык, я буду так ходить». А другие люди, которые здесь не работают, но тоже не знакомы с тактильной полосой, для чего она нужна, что она означает, тоже не могут пока воспользоваться всем этим. Я думаю, может быть, мы с Юрием Ефимовичем постепенно будем проводить обучение на нашей базе. Потому что где же еще, когда все это на практике здесь установлено. Это что касается именно целевой нашей аудитории.

Фирма «Доман», которая установила нам это оборудование, провела обучение со всеми нашими работниками по приказу директора централизованной клубной системы. 12 наших работников прошли обучение по работе с оборудованием. Что касается лифтов, у нас есть специальный диспетчер, а остальным оборудованием, которое попроще, в принципе все наши работники умеют пользоваться, знают. Но если вдруг возникают какие-то вопросы, то всегда даем консультацию.

– А кто учил ваших сотрудников этике взаимоотношений зрячих и незрячих?

Ю. Сергеев: Жизнь.

Е. Павлова: Большинство наших работников работают здесь много лет. И соответственно,  у них, наверное, в подкорке головного мозга уже есть, как работать с такими людьми, как с ними общаться. Все работники наши очень вежливые, очень душевные люди. Поэтому за этот год у нас не было ни одного прецедента, чтобы поступила жалоба, чтобы кому-то не помогли или грубо обошлись, или не оказали какую-то помощь, или не оказали какую-то услугу. Мы работаем наравне со всеми категориями, также и со здоровыми людьми одинаково – очень доброжелательно. Добро пожаловать в ДК «Южный»!