Общероссийская общественная организация инвалидов
«Всероссийское ордена Трудового Красного Знамени общество слепых»

Общероссийская общественная
организация инвалидов
«ВСЕРОССИЙСКОЕ ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ОБЩЕСТВО СЛЕПЫХ»

     НАВСТРЕЧУ СЪЕЗДУ ВОС

ВМЕСТЕ МЫ СИЛЬНЕЕ

Окончание. Начало читайте в № 10.

С президентом ВОС Александром Яковлевичем Неумывакиным побеседовал главный редактор «НЖ» Владимир Бухтияров.

— Уважаемый Александр Яковлевич! Пожалуйста, проинформируйте подписчиков журнала об основных результатах международного сотрудничества инвалидов по зрению.

— Всероссийское общество слепых поддерживает дружеские связи практически со всеми общественными объединениями Европы и мира в целом. Подобная деятельность является неотъемлемой частью функционирования организации. В условиях непростой политической  ситуации мы, тем не менее, выстраиваем новые и поддерживаем уже устоявшиеся добросердечные отношения. ВОС, активно участвуя в общественных движениях людей с ограниченными возможностями здоровья, входит во Всемирный Союз Слепых и его Европейский аналог, а ещё в Международный Конгресс военноослепших. Традиционные генеральные ассамблеи, консультации  заинтересованных сторон и тематические конференции способствуют активному обмену передовым опытом, социальной адаптации и интеграции незрячих в общепланетное гражданское общество, а регулярные  личные встречи и обмен мнениями  представителей организаций инвалидов помогают сохранить тепло доверительного взаимопонимания. Впрочем, мы обязаны идти дальше, используя возможности грантовых  систем зарубежных благотворительных фондов для поддержки нашей социально ориентированной некоммерческой организации. Этот изнурительный и скрупулёзный труд обязательно окупится реальными результатами!

— Какие конкретные примеры могут проиллюстрировать успехи незрячих россиян на международной арене?

— О росте авторитета говорит тот факт, что в данный момент четыре уважаемых члена ВОС, включая вице-президентов организации, на постоянной основе задействованы в структурных подразделениях ЕСС. Наши соотечественники заслуженно играют ведущие роли в комиссиях и рабочих группах по технологии и техническим средствам реабилитации, профессиональному обучению и трудоустройству, вопросам мобильности и транспорта, а кроме того, по делам слепоглухих граждан. Кстати, я вхожу в состав Попечительского совета «Фонда поддержки слепоглухих», с которым наше Общество заключило Соглашение о сотрудничестве и взаимодействии.

— Удалось ли на практике осуществить официальные визиты иностранных чиновников на мероприятия, проводимые  в России?

— За последние годы мы организовали целый ряд семинаров и мастер-классов, в том числе масштабную Конференцию «Спорт слепых и слабовидящих. Мировой опыт. Проблемы и перспективы». На ней присутствовали члены Исполкома Международной Федерации спорта слепых и функционеры из Греции, Турции, Таиланда и Южной Кореи. Для них была подготовлена замечательная экскурсия по Москве в рамках проекта «Социальный туризм для инвалидов по зрению».

— Удаётся ли нам, преодолевая  агрессивность современной среды обитания, вписываться в социокультурное пространство и развивать различные формы сотрудничества?

— Нас очень радует, что в течение нескольких лет россияне регулярно побеждают в отдельных номинациях или оказываются призёрами Международного конкурса «Европейское брайлевское эссе», организованного ЕСС. Это убедительно подтверждает, что в нашей стране сохранились мастера рельефно-точечного шрифта, имеющие литературные способности. Также уже стало доброй традицией участие ВОС в Международной специализированной выставке товаров для инвалидов и лиц с ограниченными возможностями в Дюссельдорфе. На ней демонстрируются новинки профессиональной реабилитации, самые последние инновационные достижения в области создания коммуникационной техники или оборудования, облегчающие мобильность. Там можно познакомиться с идеями и практическими решениями в области улучшения доступности городской инфраструктуры. Хочется особо отметить, что во время празднования девяностолетия нашей организации между ВОС и Отделом по церковной благотворительности и социальному служению Русской Православной церкви Московского Патриархата было подписано Соглашение о сотрудничестве в целях объединения усилий в делах милосердия. Наверняка данное значимое событие будет способствовать дальнейшему укреплению связей слепых и зрячих верующих.

— Что в настоящее время стоит во главе угла каждодневной и методичной деятельности ВОС?

— Все ответственные руководители добровольного объединения тотальников, практически слепых и слабовидящих россиян, ключевыми приоритетами считают развитие активного социального партнёрства с органами государственной власти и местного самоуправления, политическими партиями и общественными движениями. Вопреки многочисленным факторам внешнего давления и мировому экономическому кризису главной задачей нашей организации было и остаётся обеспечение достойной жизни и создание достаточно комфортных условий для людей с плохим зрением или вовсе лишённых счастья видеть. Кроме того, очень важна всесторонняя защита их конституционных прав. Для успешного осуществления этих традиционных и благородных целей проводилась активная работа по организации конструктивных встреч с первыми лицами  исполнительной и законодательной власти государства, главами субъектов Российской Федерации, известными журналистами и другими влиятельными фигурами на «шахматной доске» современного социума. В комитетах и комиссиях Государственной Думы и Совета Федерации, в Общественной палате РФ и  профильных министерствах в состав рабочих групп по делам инвалидов включены представители ВОС, заслуженно признаваемые авторитетными экспертами в специфических вопросах справедливого трудоустройства и социальной реабилитации незрячих, информационного и тифлотехнического обеспечения маломобильных граждан, формирования доступной среды и эффективной благотворительности.

— В чём состоит конкретный вклад компетентных незрячих политиков в общегосударственное законотворчество?

— Необходимо сразу подчеркнуть, что многогранная и продуктивная деятельность депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ, вице-президентов ВОС Владимира Сергеевича Вшивцева и Олега Николаевича Смолина положительно влияла на высокую оценку и неоспоримый авторитет нашей общественной организации. Мне лично доверено  представлять маломобильных граждан в Комиссии при Президенте Российской Федерации по делам инвалидов и Генеральном Совете Всероссийской политической партии «Единая Россия». Это позволяет масштабно решать возникающие проблемы, системно их анализировать и своевременно вносить предложения и необходимые поправки в основополагающие документы. Естественно, нам довелось приобщиться к подготовке проектов новых федеральных законов, а также к обсуждению изменений и дополнений к уже действующим с целью выявления и устранения имеющихся в них пробелов или неточностей. Был проделан масштабный мониторинг свыше пяти с половиной тысяч законопроектов. 36 из них были написаны при непосредственном участии наших депутатов и специалистов ВОС. Они касались уровня жизни в целом и, в частности, пенсионного обеспечения, обязательного страхования и занятости, социальной защиты и  обслуживания незрячих, сохранения налоговых льгот для общественных организаций инвалидов либо изменения формулировок в их пользу, то есть практически всех сфер, прямо или косвенно затрагивающих насущные интересы соотечественников с заболеваниями глаз.

— Каких конкретных результатов удалось достичь?

— Мы упорно добивались соответствия  всего российского законодательства  Конвенции ООН о правах инвалидов, которая ратифицирована нашей страной в 2012 году. Продуманность выдвигаемых инициатив и настойчивость помогали нам более качественно, с учётом современных реалий решать поставленные задачи. При нашем непосредственном участии был принят концептуальный закон, предусматривающий изменения сразу двадцати пяти федеральных законов, которые касаются реализации прав инвалидов в сферах здравоохранения и образования, культуры и транспорта, доступной среды и жилищной политики. Только в Закон о социальной защите инвалидов внесено около пятидесяти поправок, в том числе вступивших в силу с первого января текущего года. Благодаря этому  вводится норма реестра людей с ограниченными возможностями здоровья как общегосударственный механизм персонифицированной оценки эффективности их реабилитации. В эту информационную систему включаются персональные данные конкретного инвалида, сведения о его трудовой деятельности и предоставляемых ему мерах социальной поддержки, а также  о мероприятиях адресной реабилитации. В течение определённого переходного периода органы исполнительной власти и местного самоуправления обязаны утвердить и реализовать «дорожные карты» по повышению показателей доступности объектов и услуг.

— Каков реальный экономический эффект от подписания взаимных обязательств с мыслящими по-современному руководителями некоторых регионов, а также  с отдельными совестливыми сотрудниками органов местного самоуправления?

— Эта крайне перспективная форма деятельности переживает этап бурного развития. На первое сентября представители пятидесяти региональных организаций заключили 176 договоров о целевом общественно-государственном партнёрстве с министерствами, департаментами и управлениями различного уровня, а кроме того, с правительствами  субъектов РФ и соответствующими администрациями, что позволило привлечь к выполнению уставной деятельности почти 77 миллионов рублей. Вызывает восхищение, что активисты пятидесяти восьми РО ВОС оформили 552 соглашения с руководителями муниципальных образований, получив помощь в размере 21 миллиона 566 тысяч рублей. В свою очередь, финансовая  поддержка от отделений ФСС в общей сложности составила 41миллион 288 тысяч рублей.

— Наверное, налажено тесное сотрудничество и с другими влиятельными структурами, а далеко не все достижения можно предъявить в денежном выражении?

— Разумеется, так и есть! Благодаря плодотворным связям с местными службами занятости в минувшем году освоили новые профессии, а главное — были трудоустроены 460 слепых и слабовидящих из тридцати двух регионов. Наибольших успехов в данной деятельности добились Владимирская, Мордовская, Самарская, Санкт-Петербургская, Татарская и Тюменская организации. Кстати, инициативные председатели четырнадцати  РО ВОС и специалисты  Пенсионного фонда РФ официально согласовали проведение совместных семинаров и круглых столов, посвящённых  улучшению информационного обеспечения незрячих, включая мероприятия по реанимированию консультационных пунктов.

— Насколько продуктивно присутствие наших активистов в разнопрофильных комиссиях и провинциальных советах по делам инвалидов?

— Сейчас в такие советы при главах субъектов РФ включены 85 членов ВОС, а 420 представляют Общество в подобных формированиях муниципальных образований и ещё примерно столько же отстаивают интересы тотальников и слабовидящих в других консультационных или контрольных органах. Крайне важно, что в региональных комиссиях по безбарьерной среде задействованы  120 гвардейцев с инвалидностью, причём их списочный состав неуклонно растёт. Это  позволяет ВОС оказывать влияние на результаты мониторингов, определяющих степень доступности объектов социальной инфраструктуры для людей с ограниченными возможностями здоровья, а при необходимости подстёгивать реализацию мероприятий, направленных на создание условий для беспрепятственного доступа маломобильных групп населения в здания и помещения социального блока.

— Александр Яковлевич, можете ли назвать количество активистов с дефектами зрения, которые на общественных началах представляли  ВОС в региональных и местных структурах власти? 

— На сегодняшний день полноправными депутатами законодательных собраний субъектов Федерации являются два члена Всероссийского общества слепых, а в составе идентичных органов муниципальных образований — на порядок больше незрячих того  же статуса из восемнадцати региональных организаций, вдобавок 8 инвалидов  трудятся в качестве их помощников. В общественных  палатах республик, краёв и областей — 36 наших представителей, из них 28 — председатели РО ВОС. К ним следует приплюсовать 83 деятельных борца с бюрократией районного масштаба. Поэтому довольно странно слышать высказывания отдельных лиц о том, что наша организация умирает и  постепенно сходит на нет. Цифры и факты говорят об обратном. Монолитное объединение товарищей по несчастью успешно развивается и активно участвует в жизни государства.

— Скажите, пожалуйста, из чего, главным образом, складывается финансово-экономическая база деятельности РО ВОС?

— Основным источникам финансирования региональных организаций является бюджет ВОС. В минувшем году общий объём очередных вложений превысил рубеж в 400 миллионов, а значит, ежегодное увеличение составило 30 процентов. За последние 5 лет значительно  вырос поток привлечённых средств, в частности, из бюджетов субъектов Российской Федерации, районных управ и муниципалитетов, а также благодаря жертвователям было получено 925 миллионов 342 тысячи рублей. Наши организации направили более трёхсот заявок на участие в конкурсах социальных проектов — от локального до международного уровней. В результате сумма выделенных субсидий и выигранных грантов различной специализации составила 178 миллионов 868 тысяч рублей.

— Александр Яковлевич, не секрет, что из-за мирового кризиса, падения цен на энергоносители и экономических санкций против нашего государства во Всероссийском обществе слепых возникли существенные сложности. Нашим читателям было бы интересно узнать, какие насущные проблемы, требующие срочного разрешения,  Вы бы отметили прежде всего?

— Отвечая на ваш вопрос, хотел бы сослаться на критические замечания и конструктивные предложения, которые прозвучали в ходе прошедших отчётно-выборных конференций. Их изучение показало, что на местах озабочены снижением уровня материального благосостояния незрячих, неудовлетворительным качеством и высокой стоимостью предоставляемых медицинских услуг, а ещё ослаблением привлекательности ВОС для молодёжи. К сожалению, далеко не везде грамотно налажено получение востребованных профессий для дальнейшего  достойного трудоустройства  и расширения самозанятости.

— Какие конкретные пожелания в адрес руководства ВОС высказали делегаты региональных конференций?

— Здесь следует подчеркнуть, что Центральное правление постоянно занимается развитием и совершенствованием различных форм социального сотрудничества. Увы, существенным упущением является недостаточная осведомлённость рядовых членов организации о нашей каждодневной работе. Должен честно сказать, что не всегда удаётся оперативно реагировать на обращения маломобильных граждан. На это есть объективные и субъективные причины, но мы делаем всё возможное, чтобы ни одно из них не осталось без внимания. В ходе прений выяснилось, что незрячим активистам кажется целесообразным восстановление практики выдачи путёвок в наши санатории через систему ВОС, предоставление льгот на лечение и диагностику глазных заболеваний, а также на изготовление и приобретение очков. Несомненно, на открытом рынке труда пора создать резерв высокоинтеллектуальных вакансий для инвалидов по зрению, включая рабочие места удалённого доступа. Полномочные представители инвалидов по зрению уверены, что надо снизить сроки эксплуатации технических средств реабилитации, вернув механизм их выдачи через наши региональные организации. Назрела необходимость включить в федеральный и региональные перечни «говорящие» сотовые телефоны и компьютеры, в том числе ноутбуки, глюкометры и часы с речевым выходом, а также  коррекционную оптику и опорно-ориентировочные трости специальных модификаций, а кроме того,  следует расширить модельный ряд тифлофлешплееров с учётом потребностей  пожилых тотальников да ещё  бы хорошо издавать озвученную периодику целевого назначения в универсальных форматах.

— Благодарю Вас за интересную и очень информативную беседу. В преддверии Двадцать Второго съезда Всероссийского общества слепых удалось осветить лишь малую часть актуальных тем. Впрочем, откровенный разговор о  современном положении дел можно будет продолжить в любое удобное для Вас время. Уважаемый, Александр Яковлевич! Что бы Вы хотели сказать незрячим читателям журнала в заключение?

— Несмотря на все тяготы, нужно обязательно сохранять оптимизм. Я верю в твёрдость и выдержку наших замечательных людей. Бывали времена и похуже, однако мы выстояли, став ещё сплочённей. Вместе мы сильнее!

 

Наука и практика

ИДУ НА СВЕТ

К сожалению, многие нормально видящие люди с возрастом теряют зрение и пополняют ряды инвалидов, да и молодёжь от слепоты не застрахована. Естественно, очень сложно приспособиться к своему новому состоянию и по возможности максимально вернуть себе самостоятельность. Работая около сорока  лет в области тифлопедагогики и являясь инвалидом по зрению, я практически ежедневно непроизвольно и специально наблюдаю за тем, как маломобильные граждане адаптируются в различных ситуациях, ведут хозяйство и трудятся. С накоплением конкретных фактов из их жизни в своих лекциях по вопросам тифлологии я стала приводить примеры из своего личного опыта. О приёмах использования незрячими остаточного зрения в социально-бытовой и пространственной ориентировке и хочу рассказать.

Рассмотрим некоторые типичные примеры. У моего знакомого имеется светоощущение с правильной проекцией, но лишь в верхних половинках деформированного поля зрения обоих глаз. Однажды он мне объяснял особенности нашего маршрута, который я хотела запомнить. Спускаемся в метро по эскалатору. Сойдя с него, он говорит: «Теперь отсчитаем три люстры и повернём налево, пройдём как раз между колоннами к третьему вагону. Он-то нам и нужен». В  недоумении сильно прогибаюсь назад и замечаю, что, действительно, потолок этой станции украшают большие светильники! Я никогда и не знала этого. Дело в том, что я вижу значительно лучше своего спутника, так как отношусь к группе слепых с остаточным форменным, или предметным, зрением: на одном глазу в очках острота моего зрения при хороших условиях составляет четыре сотых, или, проще говоря, четыре процента. Да вот предметы-то у меня видит только центральная часть глаза, поэтому, вполне понимая, что станция как-то освещается, я не вдавалась в подробности. Это вполне естественно, ибо мы спешим, как и все москвичи, а чтобы рассмотреть моим трубчатым зрением интерьер, необходимо много времени. Без особой необходимости делать этого не будешь, а сориентируешься по тем объектам, которые доступны именно тебе.

На следующий день, восхищённая как тифлопедагог и реабилитолог, я уже рассказывала об этом эпизоде своей подруге. У неё один глаз был протезирован, а на нижней части другого сохранилось светоощущение с правильной проекцией. Её ответ меня восхитил ещё больше: «Да, там люстры. Недавно на этой станции полы выложили новыми плитами, от которых очень сильно отражается свет. Когда на платформе вечерами мало людей, я иду как бы по лунной дорожке. Яркие отблески помогают не терять направление». Увы, я-то и не замечала никаких романтичных примет, потому что прилично различаю спины людей или даже их самих в виде столбиков разной высоты и ширины, и смело шагаю за ними. Правда, если бы я, как в детстве, смотрела под ноги, то отражения разглядела бы, но там, где ямы не предвидятся, стараюсь голову вниз не наклонять, ведь  слежу за осанкой.

Как-то в кругу друзей меня спросили: «А страшно тебе ездить в командировки одной?» Конечно, вопрос относился только к самостоятельной ориентировке в дороге. Этого никто не подчёркивал, но мы-то знаем между собой, что самое трудное — это транспорт. Я стала делиться «секретами» организации достаточно комфортного пребывания в неизвестных или малознакомых мне местах. Во время этой беседы женщина, которая имеет только светоощущение с правильной проекцией, спросила: «А как ты ориентируешься в поездах?» — «Езжу в купейных вагонах, поэтому считаю двери. Это легко. Особенно, когда они оказываются со стороны видящего глаза». В ответ слышу: «Зачем же так сложно. Напротив каждого купе только одно окно. Я считаю светлые пятна. Если в одну сторону их было 5, то и при возвращении на место надо отсчитать столько же». —  «Боже мой, как просто и удобно! — воскликнула я. — Обязательно буду пользоваться этой подсказкой. Ведь незрячим, у которых зрение чуть получше, данный приём тоже подходит!»

Один из моих слабовидящих студентов рассказывал о том, как он использует своё светоощущение для ориентировки в пространстве: «В спортивном зале стойка с предметами стоит около четвёртого окна, которое я ощущаю в виде светлого прямоугольника и достаточно легко нахожу при дневном освещении. Велотренажёры стоят вдоль ковра. В торце медицинского крыла здания — ещё одно оконное пятно, дверь в процедурный кабинет находится справа от него, а женский душ — слева».

Приведённые примеры свидетельствуют, во-первых, о том, что даже ничтожные остатки зрения помогают слепым в процессе ориентировки в пространстве, а во-вторых, отдельные находки людей со светоощущением весьма эффективно могут использоваться другими группами маломобильных граждан, имеющих более высокую остроту зрения. Думаю, что вышесказанное достаточно убедительно показывает, насколько изощрёнными и непредсказуемыми для неподготовленных нормально видящих людей оказываются приспособительные или, точнее, адаптивные приёмы незрячих.

Некоторые «продвинутые» члены ВОС, имеющие  цвето- и светоощущение, поделились своим опытом приспособляемости. Владислав, в частности, рассказал: «Во дворе реабилитационного центра находится летняя спортивная площадка. Она обнесена изгородью, которая, как и тренажёры, выкрашена в ярко-жёлтый цвет. Вдоль забора постелена красная прорезиненная дорожка. По ней достаточно удобно самостоятельно  передвигаться». Сергей добавил интересных деталей: «В Волоколамске на первом же занятии в физкультурном зале нас познакомили с расположением гимнастических снарядов. Помещение делила пополам контрастная полоса. Гимнастическая стенка находилась напротив окон. Такое расположение оборудования и пояснения инструктора помогали мне легко ориентироваться, хотя форму самих объектов с помощью зрения определить не могу. Кроме того, во время подвижных игр использовались  предметы и мячи, отличающиеся по цвету от пола. При ходьбе на лыжах для меня очень важно, чтобы одежда впереди идущего человека выделялась на фоне снега. Когда я раньше пользовался пылесосом, отвлёкшись, не раз на него натыкался, поэтому теперь я его накрываю белой тряпкой, чтобы по контрасту с окружающим быстро его находить. Мне это очень помогает».

Лидия сделала акцент на городской инфраструктуре и домашнем хозяйстве: «Цвета я различаю хорошо. На улице помогают ориентироваться зелёный газон, серый асфальт и красочная реклама. Психологически было очень трудно по многу раз спрашивать номера подъезжающего транспорта, но  я заметила, что все троллейбусы третьего маршрута окрашены в насыщенный серый цвет, а остальные — в синий. Теперь стараюсь присматриваться к оттенкам и никого не спрашивать. Во всяком случае, днём с этой проблемой справляюсь. На моей кухне хорошее освещение и светлая мебель. Я вижу на столе посуду и продукты, так как они не сливаются с ним. Даже чашки у каждого  члена семьи своего персонального колера. Кстати, по технике безопасности сначала лучше наливать заварку, а потом добавлять кипяток».

Андрей уделил внимание производственной реабилитации: «Зимой по пути на работу придерживаюсь более тёмной дорожки, которая отличается  от белеющей обочины, а вечерами фиксирую горящие окна домов и фонари. В цехе своё рабочее место нахожу по хорошей освещённости. Когда косяки дверных проёмов и поручни лестниц окрашены в контрастные цвета, а к тому же выделены первая и последняя ступеньки, то при передвижении я могу использовать зрительный минимум. Беда в том, что такие удобства я пока встречал только на специализированных предприятиях Всероссийского общества слепых. В быту я тоже использую свой крошечный остаток. Молоко и кефир мне проще наливать в тёмную  керамическую посуду. А чай или кофе — в белый фарфоровый бокал». В свою очередь, Людмила поделилась артистическими «хитростями»: «Трудно ориентироваться зимой на белом снегу. Удобно идти за попутчиком, пропустив его вперёд, но такое преследование далеко не всем нравится. Перед выступлением сцену обследую шагами, примечаю какой-либо предмет ближе к опасному краю, приемлемый для меня, и потом уже ориентируюсь на него».

Несомненно, выстраданный опыт Татьяны крайне полезен слабовидящим родителям: «Я вижу и движения руки перед лицом, и различаю достаточно насыщенные цвета. Так вот, когда мой ребёнок был маленьким, я одевала его в очень броскую одежду. Покупала то, что «браковали» зрячие мамочки, а иногда  приходилось шить её на заказ. Будучи практически слепой, я надевала на ребёнка бешено-синие ползунки и помещала его в манеж на белую пелёнку. Варю еду, а параллельно прислушиваюсь и присматриваюсь. Понятно, что отдельные части тела я не видела, значит, приходилось мысленно «дорисовывать» живую картину. Вот в положенном месте замечаю вертикальную палочку небесного цвета и делаю вывод: «Стоит мой сынок!» Для прогулок, пока малыш преимущественно молчал, специально купила ему едко-розовую шапочку. Ни на ком другом такого нелепого головного убора  не было, зато моего отпрыска замечали окружающие и при необходимости помогали найти беглеца».

Вот какими методами пользуются зрячие педагоги ЦРС на отделении профессиональной подготовки, когда занимаются с незрячими, которые различают движения руки перед лицом и цвета: «Мы обучаем инвалидов по зрению технике макраме. Трудность состоит в том, что, в основном, для плетения используются верёвки белого цвета. Поэтому для создания контрастного фона на поролоновые подушки надеваем тёмные чехлы, лучше всего  зелёный в чёрную клетку, потому что так глаза меньше устают, ведь  работаем до шести часов с небольшим перерывом». Инструктор по ориентировке в пространстве добавляет: «В качестве наглядного материала используем магнитный прибор «Ориентир», рабочее поле которого окрашено в белый или голубой цвет, а яркие детали конструктора — синие или оранжевые. Такой подход помогает использовать не только осязание, но и остаточное зрение реабилитантов».

Приведённые примеры свидетельствуют, что даже самый незначительный остаток  зрения при правильном использовании повышает компенсаторные возможности. Однако необходимо подчеркнуть, что у многих инвалидов эти навыки не проявляются спонтанно. Следовательно, о соответствующих способах необходимо знать и целенаправленно их формировать. Кстати, специфика форменного, или предметного, зрения должна быть темой отдельного рассмотрения.

Венера Денискина

 

Активный возраст

В рамках возможного

В наше время молодые ребята и девушки, покинув стены какого-либо учебного заведения, нередко сталкиваются с проблемой трудоустройства. Очень часто с такими усилиями полученные знания в силу тех или иных причин так и остаются не востребованными. И люди, отучившиеся по определённой специальности, вынуждены трудиться не по своему профилю или же вообще нигде не работать. Особенно остро, в силу объективных причин, это проблема стоит у инвалидов по зрению. Для этих людей подавляющее большинство рабочих мест оказываются закрытыми: либо потому что инвалид на самом деле не может качественно выполнять свою работу, либо, что печальнее, потому что так кажется работодателю. Но, как показывает практика, при очень большом желании инвалид по зрению всё-таки может найти себе достойную работу как на предприятиях и в учреждениях со специально созданными рабочими местами, так и в обычных коллективах полностью здоровых людей. Именно о примерах подобной интеграции среди молодёжи ВОС и пойдёт речь в нашей статье.

Летом 2016 года в Москве, в Измайловском парке, состоялась встреча выпускников интерната № 5 для слабовидящих детей. С момента окончания школы прошло 10 лет. Кто-то из них нашёл себе подходящее место в жизни, а кто-то так и не смог справиться с этой задачей. Вот что рассказал на встрече Михаил — преподаватель информатики в одном из московских колледжей.

— Мне всегда были интересны точные науки, школу я окончил с серебряной медалью, поэтому для меня была открыта прямая дорога в Московский государственный психолого-педагогический институт на факультет информатики. Дело в том, что из нашего интерната в этот институт брали без вступительных экзаменов в том случае, если ты оканчивал школу с медалью. Не то чтобы я боялся экзаменов в другие институты, просто я пошёл по пути наименьшего сопротивления. Лично для меня преимуществом МГППУ также являлось то, что в здесь созданы специальные группы для слабовидящих студентов. Учились мы по общей программе, но нам не надо было объяснять каждому педагогу свои связанные со зрением проблемы, как пришлось бы это делать, выбери мы для обучения любой другой институт. Правда, для получения нужных знаний я часто был вынужден подходить вплотную к доске, а также использовать очки и увеличительные стёкла. Но в конечном итоге все студенческие задачи оказались решаемы, и я вполне достойно окончил институт, обретя диплом о высшем образовании и необходимые знания для дальнейшей профессиональной деятельности. Знания знаниями, но работу ещё надо было найти. И тут я, наверное, в силу своего характера, опять-таки пошёл по не самому сложному пути и устроился в колледж при институте, в котором сам учился последние пять лет. У руководства института я был на хорошем счету, а поскольку мой диплом о высшем образовании вполне позволял мне преподавать в среднем специальном учебном заведении, на работу меня взяли без особых проблем. Также в течение этих лет я частным образом занимался созданием различных сайтов. Не могу сказать, что они были очень сложные или очень профессиональные, но для моих заказчиков предлагаемый продукт был вполне приемлем как по цене, так и по качеству. В моей жизни всё шло вполне хорошо до того момента, как меня в связи со штатным сокращением в колледже уволили с преподавательской должности. Но в сложившейся ситуации я не стал отчаиваться и сразу же приступил к поискам новой работы. Существенной проблемой при трудоустройстве явилось моё достаточно низкое зрение. В первых двух десятках колледжей, куда я обращался, мне сразу же давали вежливый отказ, как только узнавали о моих проблемах со зрением. Но всё-таки на моей стороне был такой весомый плюс, как четырёхлетний опыт работы преподавателем. И вот прошло не так много времени, как мне снова удалось устроиться в колледж информационных технологий, где не посмотрели на моё плохое зрение. И вот я уже год успешно преподаю там свой предмет, чем весьма и весьма доволен. По большому счёту, я рад, что для своей самореализации я, как и многие мои слабовидящие друзья, выбрал стезю, связанную с компьютерами и программированием, — завершил своё повествование мой бывший одноклассник.

Михаилу хватило упорства, да и остатков зрения, чтобы найти своё место в жизни. Несколько иначе обстоят дела у Наташи — оператора колл-центра.

— После школы, — призналась она, — учиться я никуда не пошла. Нужны были деньги, и подружка утянула меня на одно из московских УПП на сборку розеток и прочей мелочи. Конечно, такая работа мне не больно-то нравилась. Но спустя год в Москве открылся колл-центр, куда пошли мои друзья, я тоже решила всё-таки поменять работу. Платили там больше, колл-центр был не очень далеко от дома, да и вообще мне там больше понравилось. Проработала я там несколько лет на разных проектах: продавала по телефону бутилированную воду, мобильный Интернет, компьютерные программы и прочее. Занималась я этим до тех пор, пока не забеременела. Мой молодой человек, как только узнал, что скоро станет папой, сразу же меня бросил, и я стала самой настоящей матерью-одиночкой. Хорошо хоть, пока я сидела в декрете, помогали мои родители, а то всё было бы совсем сложно. Когда ребёнок немного подрос,  нужно было опять устраиваться на работу. Колл-центр, в котором я работала, к тому времени уже успел закрыться. Но на его основе был создан новый, куда я и отправилась зарабатывать на пелёнки и распашонки для своей Оленьки. На новой работе, по большому счёту, пришлось заниматься тем же самым, что и на старой — продажами. Обстановка только была уже не такая хорошая. К инвалидам отношение более жёсткое: по любому пустяку надо было писать объяснительные, за невыполнение плана с тебя строго спрашивали, да и вообще, отношение к незрячим и слабовидящим со стороны начальства было достаточно циничное. Ну, а куда я ещё могу пойти с моими тремя процентами зрения и  школьным образованием?! Единственное, что  я могла сделать, это перейти в самый высокооплачиваемый колл-центр для инвалидов, что я и сделала. Пошла я туда года полтора назад, в мои обязанности входит поиск клиентов на установку водосчётчиков. Работать там приходится больше, чем в других местах, но и зарплата соответствующая. Здесь, как говорится, на сколько потопаешь, на столько полопаешь. Звоню по квартирам и без конца предлагаю поменять старые водосчётчики на новые. Такое вот занятие. Но скоро мне придётся на время оставить колл-центр всё по той же причине — я снова беременна, так что можете меня поздравить. Мой молодой человек работает там же, где и я, и скоро мы планируем пожениться. Надеюсь, что после декретного отпуска меня опять возьмут на прежнее место работы, потому что найти для себя что-то более подходящее  вряд ли удастся, — подвела итог своей истории Наташа.

Не имея профессионального образования, девушка всё-таки нашла себе работу, с которой вполне справляется, обеспечивая себя и дочку. Но часто происходит всё совсем наоборот. Бывает что человек, имея определённые преимущества по сравнению с другими инвалидами, не находит в себе достаточно мотивации для обретения работы и создания семьи. Вот что рассказал своим друзьям Дмитрий — временно безработный молодой человек.

— После школы я пошёл учиться в юридический колледж. Честно говоря, не особо-то меня тянуло быть юристом, просто в колледже именно на этом факультете была специальная группа для слабовидящих студентов. Правда, потом я пытался перевестись в группы к здоровым ребятам, так как зрение у меня всё-таки достаточно неплохое, но руководство колледжа не пошло мне навстречу, и я так и проучился три года на юридическом. Студенческая жизнь у меня была весёлая — с гулянками, девочками, ну и алкоголем, понятное дело. Юридических знаний из колледжа я вынес не то что мало, а вообще никаких. Поэтому никто не удивился, когда после выпуска я не устроился по специальности, а пошёл работать на автомойку. Зарплату там платили не особо вовремя, но наш начальник не стал дожидаться, когда я уйду сам, и уволил за моё, как он сказал, пристрастие к алкоголю. Ну да, было дело. Особенно в ночную смену мы с друзьями любили набрать пива с водкой, да и заседать на мойке, пока не упадём кто где. После увольнения я работал грузчиком на складе, рабочим на цветочной базе, расклейщиком объявлений, а ещё подрабатывал курьером. Но, честно говоря, всё оканчивалось одинаково. Работодателям не очень нравилось, что я приходил на работу либо с запахом перегара, либо вообще не появлялся. Несколько лет назад мне подвернулась возможность устроиться по специальности — судебным приставом. Я уже отнёс туда документы, но прежде чем приступить к основной, не очень-то сложной работе, нужно было пройти двухнедельный курс обучения. Этот самый курс у меня растянулся чуть ли не на полгода. День ходил, две недели пьянствовал. Короче говоря, в суде перекрестились, когда я наконец-то дошёл до них и забрал назад свои документы. И опять стал работать разнорабочим то тут, то там. Год назад мне опять повезло: устроился по специальности в колл-центр для инвалидов. Мне там предложили юридическую должность, так как «корочка» у меня всё же была. Проработал месяца полтора, но меня опять уволили всё за то же самое. А этим летом я две недели подрабатывал на подмосковной стройке, но денег мне так и не заплатили, и я ушёл. Так что сейчас я нигде не работаю, живу на свою пенсию инвалида второй группы. Планирую опять скоро найти себе какую-нибудь работу, а если повезёт, то и постоянную девушку, желательно лет восемнадцати-девятнадцати. Думаю, что в конечном итоге всё у меня будет хорошо, я же всё-таки не какой-нибудь там законченный алкоголик, — надеется Дмитрий.

С большим вниманием и интересом мы выслушали своеобразные исповеди ребят. Наше общение на этом не закончилось — другие тоже хотели поделиться своими поисками жизненного пути. Но о них — в следующем номере.

Игорь Михайлов

Доступная среда

Продается участок с дольменом

Моя родина — республика Адыгея. Здесь я появилась на свет, выросла и продолжаю жить по сей день. Являюсь инвалидом второй группы с небольшим остаточным зрением, членом МО ВОС Майкопа, активистом-общественником. «В миру» я профессиональный писатель, участник различных литературных конкурсов, в том числе Всероссийского форума молодых писателей в Звенигороде, автор сборника рассказов, лауреат стипендии Минкульта России.

В число моих увлечений входит пешеходный туризм. Наша республика, по сравнению с остальными регионами Кавказа, очень маленькая, но и здесь есть что посмотреть. Пещеры, водопады, грозные каньоны горных рек, необъятные леса, альпийские луга и просторы Биосферного Кавказского заповедника.

В своё время я окончила школу инструкторов по туризму. Группы не вожу, но полученный опыт дал мне возможность ходить по горам наравне со зрячими.

В июле нынешнего года в Майкопском районе прошла экологическая акция Адыгейского регионального отделения Русского Географического общества по защите дольменов — уникальных мегалитов, древних, как сама Земля. В этой экспедиции я принимала участие вместе с членами культурной ассоциации «Новый Акрополь».

Дольмен — кельтское слово, переводится как «каменный стол», то есть горизонтальная каменная плита и каменные основания. Дольмены Кавказа отличаются от прочих — они больше напоминают каменные домики. Четыре плиты образуют стенки, сверху — каменная крышка. Фундаментом служат две пяточные плиты. На одной из боковых, ориентированной, как правило, на солнце, — круглое отверстие. В древности оно закрывалось круглой каменной же втулкой (пробкой).

Возраст дольменов — несколько тысяч лет. Они распространены от Кореи до Испании. Большая часть их находится в Средиземноморском регионе. В России дольмены можно встретить вдоль черноморского побережья и немного вглубь материка, на территории Адыгеи и Краснодарского края до реки Лаба. Недавно их обнаружили и в Крыму, но там они закопаны под землёй и изучены крайне плохо.

Кто построил дольмены и для каких целей — загадка даже для современных учёных, вооружённых последними достижениями науки и техники. Есть множество версий: от строго научных (погребение, ритуальный комплекс) до немного безумных (порталы в иной мир, оружие древней расы, ирригационная система) и смешных (домики для гигантских пчёл).

Пчёлы-великаны, кстати, появились тут не случайно. Есть адыгская легенда о великанах-нартах, древнем мудром пароде, что пришёл некогда на эти земли. Они познакомились с аборигенами — карликами, разводившими зайцев как домашних животных. Нарты передали малышам свои знания и построили для них домики — испуны, как называют дольмены адыги.

Возглавляет республиканское отделение Русского Географического общества Игорь Петрович Огай. Энтузиаст своего дела, бессменный хранитель Музея окаменелостей — уникального собрания минералов, аммонитов и прочих древних артефактов. Некогда здесь шумели волны океана Тетис и Кавказские горы были его островами. Остатки океана — Чёрное, Азовское и Каспийское моря. Кроме развития Музея Камня, Игорь Петрович прилагает большие усилия для сохранения дольменов Кавказа — остатков Кожжохской дольменной группы. До середины XIXвека количество их исчислялось сотнями, сейчас же в результате техногенной деятельности человека оно стремительно сокращается.

Акция, инициированная Игорем Огай и культурной Ассоциацией «Новый Акрополь» была направлена на привлечение внимания к данной проблеме. Пятнадцать человек из Москвы, Краснодара и Майкопа съехались в посёлок Каменномостский, чтобы подготовить дольмены к археологическим раскопкам, которые планируются осенью. Это уже вторая подобная экспедиция. В прошлом году в акции приняли участие около 150 человек со всей России — от Калининграда до Майкопа, и было расчищено несколько десятков дольменов. Один из них, Хаджох-4, раскопан и восстановлен археологами из Санкт-Петербурга. Простоял он, радуя глаза и души людей, несколько месяцев. На новогодние каникулы вандалы свалили переднюю плиту, которая, к слову, очень тяжёлая. В результате она раскололась, и мегалит представляет теперь плачевное зрелище.

Местные жители разбирали каменные ящики на курятники, ограды для палисадников, сараи, а то и просто сносили под предлогом расчистки пахотных земель. Очень много дольменов пострадало во времена колхозов. Так, под клубничное поле была снесена Дегуакская группа из 200 дольменов. Только старания председателя колхоза были напрасны — кроме бурьяна, ничего на том месте не приживается (это «поле» я видела собственными глазами во время турпохода под станицей Даховской).

Лагерь мы разбили в чудесном месте — яблоневом саду недалеко от дольмена Хаджох-1. Нaместе сада раньше также стояли дольмены, но во времена Советской власти их снесли бульдозером и закопали остатки в землю. Теперь сад заброшен, только местные жители собирают мелкие кисловатые уже одичавшие яблочки для своих нужд. Мы поставили палатки, обустроили полевую кухню, немедленно развесив в ней пучки лечебных трав для просушки. Душица, мята, репешок, пижма, клевер — всё это, не успев высохнуть на жарком солнце, отправлялось в чай или компот.

Потихоньку съезжались участники экспедиции. Были и гости — казаки из соседней станицы Тульской. Мы услышали интересный рассказ о заселении ими окрестностей, о постройке часовни в станице Царской (нынче Новосвободной). Часовня была построена в честь царя Александра IIв 1881 году на народные деньги. Сейчас исторический памятник представляет собой руинированные стены, есть проект по его восстановлению.

В первый же вечер нас посетили представители местной фауны — полевые мыши. Крупные, больше похожие на хомячков, они не отходили от кухонного блока и практически поселились в яме для отходов. Просыпались мыши вместе с дежурными и уже ждали свой завтрак.

На следующий день вечером состоялось открытие экспедиции с торжественным чаепитием. Членами Адыгейского отделения РГО была подготовлена презентация — краткий экскурс в историю мегалитов мира. Познавательная лекция переросла в групповое обсуждение. Что ж, истина рождается только в спорах, и вопрос происхождения дольменов, возможно, решается лишь мозговым штурмом.

Наступило утро следующего дня, и мы пошли на место будущей работы на разведкуПосёлок уже подступил вплотную к дольменам. Местные копают картошку под популярную музыку и провожают нас неодобрительными взглядами. Полно, люди, мы же боремся за ваше будущее... Но в наше неспокойное время картошка важнее странных «богатырских хаток» (так называли дольмены всё те же казаки).

Выходим на цветущий луг. Посредине разнотравья стоит странное круглое сооружение. Эта очередная загадка быстро разъясняется. Некий человек из Санкт-Петербурга построил здесь экологичный дом — мешки с песком, укреплённые сеткой-рабицей. Пробуем заглянуть в окошки — внутри столб, на котором держится сооружение, и больше ничего. В доме явно никто не живёт, хотя трава вокруг выкошена.

Топаем дальше, на место прошлогоднего лагеря «Нового Акрополя». При приближении к месту слышен равномерный гул — это работает завод по производству гипсовых смесей. Выстроенное недавно предприятие уже успело изрядно нарушить хрупкий баланс нашей природы. Варварски разрушаются дольмены, сносятся курганные захоронения. Протесты защитников не трогают бездушное начальство, всё якобы оправдано экономической пользой для республики.

Бывший лагерь располагался в живописной роще. От прошлогодних обитателей остался лишь «пилигримский» стол, как назвали его акропольцы. Запруда, построенная для купания, полностью размыта. Наши горные реки вообще непредсказуемы — маленький лесной ручей после дождя может обернуться бурной рекой, сносящей всё на своём пути.

Вот мы и на дольмене Хаджох-10, который нам предстоит расчистить. «Вот же дольмен, смотри», — участники прошлогодней экспедиции показывают на заросли бурьяна и ежевики. Пока здесь луг и дичайший ажинник (ажиной здесь называют дикую, стелющуюся сплошняком ежевику). «В прошлом году здесь был лес, мы работали пилами и топорами. Сплошной орешник рос, кучу дров заготовили!» — комментируют акропольцы.

В подтверждение этих слов нахожу за прошлогодним столом с лавочкой акропольской же работы небольшую кучку камней, в которой кто-то жёг костер. В юрах очень сложно определить, природа ли так распорядилась или камни сложил человек.

Определив фронт работ на десятом дольмене, идём на Хаджох-16. Он представляет собой небольшой курган с торчащими каменными плитами. Кто-то, воспользовавшись готовой насыпью, воткнул туда телефонный столб, по счастью, не задев сам мегалит. И ещё одно свидетельство бездумного хозяйствования — на дереве рядом с дольменом прибита табличка «Продаётся», на ней телефонный номер. Стоимость участка — четыреста пятьдесят тысяч. Косогор, конечно, но на окраине туристического посёлка, газовая труба рядом. Не хотите ли купить археологический памятник в личное пользование?..

Остаток дня осматриваю окрестности лагеря. Тропа ведёт на Хаджох-1, стоящий в небольшой рощице. При расчистке не стали её вырубать, и, подходя к мегалиту, невольно чувствуешь себя древним кельтом, что поклонялись камням и деревьям. Дольмен здесь целый, только пробка не сохранилась. Сзади небольшой скол. Можно заглянуть вовнутрь. Трогаю отполированный временем известняк — под пальцами тысячелетняя история.

Спускаюсь к реке Белой. Тропа идёт круто вниз на покрытый корнями, как в «индианоджонсовских» фильмах, мыс. Возле реки явные следы человеческой деятельности — вымощенная камнем дорожка, сбоку от неё — два таких же круга. Возможно, остатки дольменных двориков. Но, скорее всего, это работает моя бурная писательская фантазия, и река просто принесла камень в паводок.

Сама Белая — широкая, холодная, стремительная. В ней не искупаешься, как в реках средней полосы. Нахожу небольшой пляжик, окунаюсь методом «забежал-выбежал, стуча зубами от холода». Здесь ещё терпимо, за моими плечами опыт купания в реке Цице в окрестностях горы Оштен. Летом температура в ней всего три градуса, вот уж где не поплещешься!

Возвращаюсь в лагерь, где собрались уже практически все участники экспедиции. Наши руководители — Марина из Краснодара и Антон из Москвы — гармонично делят меж собой обязанности. Выясняется, что, кроме очистки дольменов, экспедиции предстоит ещё заниматься хозпостройками на территории будущего музея мегалитов.

Наконец, мы приступаем непосредственно к цели экспедиции — расчистке дольменов. Вооружившись нужным инструментом (тяпками, граблями и косилками), приводим в порядок территорию будущего парка мегалитов. Нaместе заросшего луга начинают появляться курганы с плитами. Оказывается, Хаджох-10 — условное название, и здесь прячутся несколько мегалитов, опознаваемых по торчащим камням.

Работаем дружно, не мешает даже палящее солнце. Через несколько часов июльское пекло всё-таки заставляет прекратить деятельность, мы собираем инвентарь и, уставшие, возвращаемся в свой яблоневый сад.

Вечером нас ждёт сюрприз. Игорь Петрович устраивает экскурсию по дольменам Хаджох-3 и Хаджох-4, расположенным в непосредственной близости от музея. Эти дольмены раскопали и выполнили историческую реконструкцию археологи под руководством кандидата исторических наук В.А. Трифонова.

Темнеет, и мы, подсвечивая телефонами, перебираемся через ручей, идём по тропе через заросли травы. Вот и Хаджох-3, относительно хорошо сохранившийся, но без крыши.

О дольменах Игорь Петрович может говорить часами, и только сгущающаяся темнота заставляет нас идти к следующему дольмену, историю которого я описала немного ранее. В жидком свете немногих фонарей видим расколотую плиту. Уже совсем темно, и моё творческое воображение подкидывает материал. Невнятные шорохи, пение ночной птицы, топоток лесной мелочи... Всё-таки есть в этих огромных тысячелетних мегалитах что-то загадочное, жутковатое, не поддающееся рациональному описанию!

Уже в полной темноте, держась друг за друга, доходим до музея окаменелостей. Экскурсия продолжается, теперь мы слушаем истории аммонитов, наутилусов и других древних жителей океана. Мне как человеку с ограниченными возможностями разрешается всё трогать.

Здесь не только каменные моллюски, нои множество камней — моё давнее увлечение. Наша земля богата самоцветами не хуже Уральских гор, только всё это практически не исследуется. Гладкий мутно-зелёный булыжник нефрита (подобный я находила на реке Сюк), прозрачный, как стекло, гипс, кристаллы горного хрусталя...

Беру в руки реконструкцию древнего копья. Кремневый гладкий наконечник примотан к древку жилами. К нему полагается копьеметалка — деревянная дощечка. Конечно, древние женщины занимались кухней и домашним хозяйством, но ведь были же амазонки...

Амазонки жили в Причерноморье, и это не легенды, а научно установленный факт. В Майкопе, в музее Востока, можно увидеть реконструированный женский доспех работы нашего чудеснейшего мастера, художника Юрия Сташа. Его стилизованные адыгские костюмы, странные крылатые одеяния древних мартов выставлялись на сочинской Олимпиаде в «Доме Адыга», а сейчас вернулись на родину и доступны для осмотра всем желающим. К сожалению, трогать их запрещается. Но Юрий Сташ — один из любимых гостей нашей республиканской библиотеки для слепых. Он всегда приносит с собой небольшие работы — адыгское золотое шитьё, плетение, символические родовые знаки своего народа — тамги. Таким образом, наши инвалиды по зрению знакомятся с художественным наследием адыгов.

В конце экскурсии Игорь Петрович проводит викторину на смекалку, я выигрываю магнитик с изображением Азишской пещеры — одного из популярных туристических мест республики.

С утра опять идём на объект, часть мужчин остаётся для работы на хозпостройках на территории. Сегодня нас посещает республиканское телевидение и почётный гость — Ыурбий Газизович Ловпаче, один из заслуженных археологов республики. Он рассказывает о раскопках, которые проводил здесь в 80-е годы прошлого века, об адыгских обрядах, оставшихся со времён язычества.

После обеда культурная программа — часть группы едет в Хаджохскую теснину — каньон реки Белой. Скалы почти смыкаются, сковывая русло реки. Горный поток ревёт и бурлит, прорываясь сквозь скальные зубцы. Если пройти чуть дальше, картина кардинально меняется. Здесь скалы также высоки, но отполированы до блеска, чуть в стороне — множество огромных камней почти квадратной формы, отчего место названо Лабиринтами. Вместо бурного потока — тихая лагуна с чистой холодной водой, песчаный пляжик. Можно ходить босиком, оставляя следы на песке, собирать красивые камни и обкатанные водой причудливые ветки.

На следующий день группа разделяется, и мы идём на Хаджох-10 вместе с москвичом Алексеем — застенчивым парнем, который оказывается инженером-сварщиком на почти секретном заводе. Леша косит, я собираю охапки душистой травы, которая на палящем солнце мгновенно высыхает. «Спасаю» из-под косилки стебли душицы, которая в лагере станет ароматным чаем. Часть я увезу домой, и буду зимой пить настой с запахом летнего луга. Пока не придумали, как сфотографировать запах, как запечатлеть его, подобно фотоплёнке или «цифре», остаётся только собирать траву и потом сушить её пучками в тени без доступа губительных солнечных лучей.

Вечером у нас снова гости. Николай Петрович Янушкевич, занимавший ранее видные посты в республике, а теперь пребывающий на заслуженном отдыхе. На досуге он пишет стихи, выпустил сборник с великолепными фотографиями. С удивлением узнаём, что это его первая творческая встреча, хотя читает свои стихи он профессионально.

Появляются уже знакомые нам казаки, и завязывается спор. Где в Адыгее самые красивые девушки? Николай Петрович, уроженец станицы Кужорской, утверждает, что только на его родине. Казаки не соглашаются — по их мнению, генофонд у нас живёт в Абадзехской и на ВИРе. Так с шутками и чтением стихов, проходит вечер. В конце нам достаётся по книге стихов с личной подписью поэта. Уже после, в Майкопе, я узнала о том, что Николай Петрович облагораживает территорию родного министерства, свозя туда конкреции (большие каменные шары).

Наутро мы были освобождены от работы на дольменах, предстояла деятельность совсем иного толка. После завтрака мы едем в Свято-Михайловский мужской монастырь. Построенный в конце XIXвека, после революции монастырь был реквизирован в пользу Советской России. Последовательно здесь располагались дом инвалидов, детская трудовая колония, пионерлагерь, турбаза. В начале двухтысячных годов земли были вновь переданы церкви, и постепенно восстанавливается былое величие монастыря.

Располагается Свято-Михайловская пустынь в красивейшем месте на горе Физиабго. Гора внутри полая, карстовая, благодаря этому на её вершине бьёт целебный источник святого Пантелеймона. Подземные пещеры широко использовались до революции, в них жили монахи. После Великой Отечественной войны ходы, простиравшиеся по легенде до самого Чёрного моря, были взорваны. Остались лишь две небольших кельи, куда водят экскурсии. На самой вершине располагается смотровая площадка, откуда можно наблюдать всю панораму монастыря. Здесь также остатки старой канатной дороги, что функционировала во времена турбазы.

Выпив вкусной воды из родника, спускаемся вниз. Наша следующая цель — обследование экологической тропы, проложенной прошлогодней экспедицией «Нового Акрополя» для экскурсантов монастыря. Она была расчищена и промаркирована для удобной ориентировки. Тропа идёт по лесу, иногда пересекая реку Фарс. Она небольшая, но в паводок становится настоящим горным потоком. На её берегах часто попадаются окаменелости — мы нашли отпечаток морской раковины-гребешка, который уехал в Москву в качестве сувенира членам «Нового Акрополя». Идти по тропе первое время одно удовольствие. Москвичи подмечают экзотические для них растения, например, мальву, что растёт в Подмосковье лишь в палисадниках.

Доходим до следов техногенного воздействия человека — четырёхполосной дороги, по которой в карьер шустро бегают грузовики. Это тот же самый завод, что гудит на окраине Каменномостского и щедро посыпает выбросами посёлок. Мы идём в Порошки. Здесь находятся залежи гипса, фактически вся гора сложена из него. На лесной тропе под ногами лежат блестящие прозрачные кристаллики, я собираю их в горсть и распихиваю по карманам. Гипса в моей коллекции минералов ещё не было. Есть нефрит, агат, пирит, барит, цитрин, всякого рода кварцы, теперь привезу ещё и гипс.

Выходим на заросший травами луг. Наши проводники, супруги Андрей и Валерия, члены Русского Географического общества, рассказывают, что сто лет назад здесь располагалось Порошковое озеро. Теперь лишь еле заметная впадина обозначает это место. Дальше экологическую тропу начинают пересекать следы лесовозов, в какой-то момент она просто теряется в расквашенной грязи, и дальше мы идём уже по памяти проводников. Маркированных деревьев также практически нет: тропа не существует более как туристический объект.

Бодро перепрыгивая через наиболее глубокие лужи, выходим в очередной раз к Фарсу. Здесь река полностью смыла грунт, обнажив мраморное ложе. Белые в прожилках валуны отлично видно под кристальной водой. Неимоверная красота, очень хрупкая, и всё это под угрозой уничтожения. Вдали слышен визг пилы. Это завод уже дотянулся до Порошковой горы, готовит её под очередной карьер. Здесь много пещер, среди них уникальная по красоте Гипсовая.

Дальше идти бессмысленно, и мы поворачиваем обратно. Проходим по краю заводского карьера. Дробилки, грузовики и бульдозеры — всё это абсолютно не вписывается в ландшафт. Карьер огромен, он похож на зияющую рану на теле прекрасной девы — моей Адыгеи. По пути набираем ещё кристаллов гипса. Среди них розовый — тоненькие ломкие трубочки крошатся под пальцами.

Кружной дорогой возвращаемся в монастырь. Нас ждёт экскурсия по территории восстановленного храмового комплекса. И, о чудо, вновь окаменелости! Настоятель монастыря также заразился флюидами собирательства. Снова наутилусы, аммониты, стволы каменного дерева... В экспозиции есть даже чучело змеи, больше похожее на тонкую ветку. В витринке лежат самоцветы, уже знакомые шелковистые куски гипса, септарии — округлые булыжники с выпуклой ячеистой сеткой на поверхности.

Завершается монастырский день ужином в паломнической трапезной. Никогда я не думала, что простая перловка может быть такой вкусной! То ли это пройденные за день километры, то ли гений места сказался...

В заключение дня нам удалось пообщаться с ещё одним гостем из многочисленных друзей Игоря Петровича. Асфар Куёк, этнограф, автор многих книг об обычаях адыгов, один из аксакалов-хранителей кодекса чести черкесов — Адыгэ Хабзэ.

Он рассказал о некоторых обрядах, идущих из глубины веков, в частности, о ритуале выбора судьбы. Когда ребёнку исполняется несколько месяцев, перед ним кладут различные бытовые предметы. На предмет, за который схватится малыш, ориентируются в будущем родители при определении жизненного пути сына. Выберет ножницы — будет портным, если схватит шариковую ручку, будет писателем и т.д.

«Семья — это дерево, — говорит Куёк, — и знания, как жизненный сок, должны передаваться наверх, нашим потомкам. К сожалению, молодёжь не слушает нас. А ведь только держась за корни, за род и древние обычаи, народ может сохранить идентичность и не раствориться в потоке всемирной глобализации».

Вечером вдруг вспоминается, что у меня день рождения, и мы дружно чокаемся арбузом. Пожалуй, это не худший праздник в моей жизни — десятикилометровый переход по заповедным местам, вода из святого источника, и в заключение — приятный подарок от новых друзей. Мне вручён... ну, конечно же, аммонит, даже два. Сросшиеся в камне раковинки, закрученные спиралью, будут лучшей памятью об этой летней неделе. И журнал о деятельности культурной ассоциации «Новый Акрополь» также стал приятным сюрпризом.

Наутро идём на дочистку Хаджоха-10. Дружно набрасываемся с секаторами и пилой на оставшийся ежевичник, побеждаем его, как врага. Вот и закончена работа, у дороги следы нашей деятельности — огромная, в несколько тонн, куча сена, склад веток. Площадка полностью подготовлена для работы археологов. Я нахожу на кургане небольшой керамический черепок, фотографирую его, бережно кладу обратно. Трогать ничего нельзя. Все, что здесь осталось, — вотчина историков, и любой кремневый отщеп, любой глиняный осколок может быть разгадкой в тысячелетней тайне, хранимой Кожжохскими дольменами.

К сожалению, всё хорошее рано или поздно заканчивается. За ужином мы традиционно уже чокаемся арбузами в честь сегодняшней именинницы — Ирины, приятной женщины с тихим голосом. На закрытие съезжаются члены местного отделения РГО, уже ставшие хорошими знакомыми. Это наши проводники Лера и Андрей, милая девушка Виктория из Майкопа, что готовила презентацию для открытия, Люба и Виктор, приятная супружеская пара средних лет.

Долго готовим торжественный ужин, разбирая сумки с домашними соленьями. Разжигаем самовар для ароматного горного чая. После - прощальные песни у костра, вручение благодарственных грамот всем участникам и помощникам от Адыгейского регионального отделения Русского Географического общества. Кграмотам прилагались небольшие сувениры — аммониты.

К сожалению, у меня не было возможности остаться на заключительный день экспедиции, а ведь в воскресенье планировался торжественный момент — открытие хозпостройки, над которой наши мужчины трудились всю неделю. Я сама приложила к этому деревянному «мегалиту» руку — смолила битумом доски.

Но стояла ночь с субботы на воскресенье, все мои рюкзаки (один с камнями и зачем-то с шишками) собраны. С помощью мужчин складываю в ночи палатку. Жалко расставаться с новыми друзьями, обещаю заглянуть к ним в гости, когда появлюсь в Москве.

Завершилась экспедиция, остались лишь фотографии, контакты новых знакомых да горькая грусть. Нелепое создание человек — вначале он всё рушит на своём пути, осознание содеянного приходит лишь через время. Так было с кавказскими зубрами, что фактически вымерли в результате варварского истребления. Со снежным барсом, что находится сейчас на грани уничтожения, но здесь биологи вовремя спохватились и активно восстанавливают популяцию. Так, похоже, будет и с дольменами. Через много лет, когда от них останутся лишь макеты, наши внуки спросят:

— Как же так, как могли беспечные люди разбазарить своё историческое наследие, растащить по кусочкам бесценные свидетельства истории?..

Ответом им будет тишина... и гипсовая штукатурка на стенах старых домов!

Анна Косаревская

Творчество наших читателей

Бабушка-печка

Будь моя воля, давно бы установил памятник русской печке с горкой пирожков, а рядом — мальчик и девочка.

Так получилось, что вырос я без бабушек. Не дожили они до моего появления на белый свет. А позже, когда я уже подрос, при слове «бабушка» в моём воображении возникал образ большой русской печки. То ли её тёплые бока, то ли уютное потрескивание горящих поленьев позволяли мне находить сходство между этими двумя понятиями.

Теперь, когда я приезжаю в родительский дом, всякий раз удивляюсь, какой же она стала маленькой, наша когда-то такая большая печка. Словно старенькая аккуратная и добрая бабушка, которая с годами уменьшилась в росте.

Я не могу сказать, меняется ли наш климат или нет, пусть судят об этом учёные мужи. Но вот что зимы в моём далёком детстве были со снежными завалами и трескучими морозами, помню точно.

Однако морозы морозами, а гулять детям хочется всегда. Об этом молча взывали лыжи, сиротливо стоящие в углу коридора, и коньки «снегурки», висящие там же на гвоздике. Бывало, накатаешься на лыжах до того, что вязаные шерстяные варежки становятся похожими на две картонные коробки! Окоченевшие пальцы совершенно не чувствовали лыжные палки. Кое-как доберёшься до дому, где заботливые и тёплые мамины руки помогут освободиться и от лыж, и от задубевшей верхней одежды.  А потом уже пособят ставшим вдруг не очень-то послушными рукам и ногам взобраться по двухъярусной скамеечке в благословенное тепло жаркой печки. Там, отгородившись от всё понимающих и смеющихся маминых глаз белой в мелкий синий цветочек ситцевой занавеской, можно, кривясь от боли, осторожно разгибать совершенно негнущиеся пальцы. Хотелось плакать или просто тоненько скулить. Пожалуйста, никто не запрещает, но тогда ни о какой завтрашней прогулке можно и не мечтать. Вот и приходилось терпеть.

А на другой день, сгорая от нетерпения, прикрутишь сыромятными ремешками с помощью двух деревянных палочек к видавшим виды валенкам свои быстроходные «снегурки» и — вперёд на речку! А там огромный каток, лёд которого заводские спортсмены всю зиму содержали в чистоте и порядке.

Вскоре всё повторяется. Но на сей раз уже промерзают не только варежки, но и валенки. При соприкосновении друг с другом они стучат, будто деревянные. И вот, шмыгая замёрзшим носом и беспрестанно поправляя спадающую на глаза шапку, доставшуюся от старшего брата, карабкаешься по крутому берегу, спеша домой. И опять мамочка, заслышав на крыльце звонкий топоток коньков, выходит навстречу и помогает твоим непослушным рукам избавиться от промёрзшей одежды и коньков. Вновь добрая бабушка-печка обволакивает тебя своим ласковым теплом. И опять, сидя в уютном уголке, молча терпишь отходящую ломоту пальцев рук и ног.

Надо сказать, что просто так на жаркой печке усидеть невозможно. Уж больно горячи её кирпичики! Поэтому она устлана пёстрым домотканым ковриком, сидеть на котором одно удовольствие.

Ах, печка, печка! Волшебный мир из трёх стенок и ситцевой занавески. А как же было здорово, отгородившись от всего и от всех этой немудрёной занавеской, читать о приключениях  Незнайки, Чиполлино или другие замечательные книги той давней поры. Ну, а если мама в это же время пекла олашки и, чуть откинув занавеску, протягивала тебе одну из них, самую большую, слегка подсушенную, как ты любишь, то лучше этой минуты в целом мире ничего не могло быть!

На одной из стенок «Волшебного мира» висели заплетённые в косы золотистые луковицы. А по всему верху дымохода были выложены картонные коробки с сущиком корюшки. И если мама на этот момент не пекла свои замечательные олашки, то сущик очень даже неплохо заменял их. Особенно я любил, когда рыбёшка оказывалась с икрой. И чего уж греха таить, спустя столько времени покаюсь: выискивал я эти рыбёшки с икрой, а потом осторожно выколупывал её, а рыбку отправлял обратно в коробку.

Те годы были началом развития советского телевидения. Однако далеко не каждая семья могла позволить себе купить телевизор. И в нашей семье его, конечно же, не могло быть. Но зато у нас имелся неплохой по тогдашним меркам радиоприёмник «Рекорд». А какие были тогда замечательные детские передачи! На всю жизнь запомнились имена, как, впрочем, и голоса уникальных артистов: Николая Литвинова, Марии Бабановой, Валентины Сперантовой и многих других. Как же хорошо было слушать эти передачи, сидя на тёплой печи! Чего стоила сказка о приключениях Буратино, в которой все роли великолепно сыграл Николай Владимирович Литвинов.

А ещё, и, пожалуй, ничуть не меньше, мне нравилось холодными зимними вечерами слушать русские народные сказки, которые читал мне вслух папа. А читал он их очень хорошо. Будто и сейчас вижу, как сидит он за кухонным столом и неспешно читает мне эти чудесные сказки. Мама сидит рядом и, тихонько позвякивая спицами, вяжет нам с сестрой варежки или тёплые носки. Папа после каждой сказки (сейчас-то я понимаю, что он поддразнивал меня) говорил: «Ну, пожалуй, хватит на сегодня». И делал вид, что собирается закрыть книгу. А я плаксиво и отчаянно тянул с печки: «Ну ещё одну, папа, ну пожалуйста!»

На этой печке места мне хватало вполне. И даже когда ко мне иногда забиралась моя сестра Лида, которая была на четыре года старше, места нам хватало.  Мы вместе промышляли икру сущика. Кроме того, Лида уже тогда научилась жарить семечки, и мы с ней с удовольствием щёлкали их, сидя на пёстрых лоскутках тёплого домотканого коврика.

«Бригада по очистке семян», — так называл нас папа, услышав, что за занавеской тихонько потрескивает подсолнечная шелуха. Уж и не знаю почему, но нам с ней нравилось погрызть чего-нибудь, сидя в любимом закутке. А ещё мы с ней любили, когда на печи появлялась кадушка с тестом. Это означало, что скоро мама испечёт вкуснейшие пироги и калитки. Мы садились по сторонам кадушки и замирали, слушая, как пыхтит и ворочается, поднимаясь, тесто.

Став немного старше, я обнаружил у печи ещё одно восхитительное качество. Садясь рано утром завтракать, я выключал на кухне электрический свет. Мне вполне хватало огня, исходящего от пылающих дров. Это мама готовила варево для нашей скотины. Печной огонь отражался в начищенных боках медного самовара, стоящего тут же на столе. И уже отражённые от него золотисто-багряные блики порхали по стенам кухни, повторяя причудливый танец печного огня.

Я уже говорил, что зимы стояли суровые. На оконном стекле мороз непостижимым образом ухитрялся изображать совершенно удивительный сказочный лес. Полыхающий в печи огонь, помимо самовара, отражался и в замёрзшем стекле. Казалось, в дивном лесу горит костёр. Позабыв про завтрак, я любовался этим завораживающим зрелищем. Сидел, затаив дыхание, и ждал, что вот сейчас к костру выйдут из-за деревьев двенадцать месяцев. В клубе Лесозавода тогда только-только прошёл прекрасный мультфильм с таким названием. Несколько раз, замечтавшись подобным образом, я чуть было не опаздывал в школу.

Ну, а по весне печка радовала нас не только пирогами. В это время по реке на нерест шла та самая вкусная корюшка. Жарко протопив нашу кирпичную кормилицу, мама с помощью длинной кочерги удаляла из неё все угли. Затем, дав немного настояться внутреннему жару, забрасывала богатый улов в это пекло. А потом, выждав какое-то время, специальным скребком выгребала золотистый и аппетитно похрустывающий сущик.

Летом же печка немного мешала нам своим неуместным теплом. И, словно откупаясь за это неудобство, она кормила нас великолепными калитками с черникой и пирогами с брусникой, пышными творожными ватрушками да сочными рыбниками. А вот прохладной дождливой осенью печка наполняла дом ровным сухим теплом. Сушила промокшую одежду и обувь. А какие вкусные щи, каши и другие блюда готовила для нас наша добрая тёплая хозяюшка! И как же преображалась она к праздникам, когда мама, окуная рогожную кисть в тазик с раствором, быстро и ловко наносила известковые белила на её  гладкие бока. Даже тёмными ночами они светились чистым лунным светом.

В последнее время стали много говорить об уникальных свойствах глины. Она де чуть ли не от всех болезней. Только открытию этому уже не одна сотня лет. Ведь что есть кирпич? Да та же самая глина. В детстве случалось не раз мёрзнуть, что называется, «до костей», а полежишь на прогретых кирпичах — и хоть бы что. Ни насморк, ни кашель — ничто не пристанет. Случись так замёрзнуть в наше время, так в квартире-то городской и прогреться негде. Можно, конечно, в горячую ванну залезть, но это совсем не то. Будь моя воля, давно бы установил памятник русской печи с горкой пирожков, а рядом мальчик и девочка. Помните? Правильно, персонажи из сказки «Гуси-лебеди». Честное слово, она вполне заслужила это, наша  добрая русская бабушка-печка.

 Леонид Авксентьев