Общероссийская общественная организация инвалидов
«Всероссийское ордена Трудового Красного Знамени общество слепых»

Общероссийская общественная
организация инвалидов
«ВСЕРОССИЙСКОЕ ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ОБЩЕСТВО СЛЕПЫХ»

Кроме представленных материалов, вы сможете почитать в номере:

Мы и общество

Первое заседание состоялось

Важная встреча в Бухаресте

Весомая победа

Рука — в руке

«Прекрасная работа»

Моя истина — мой Брайль. — С. Дубровская

Не хлебом единым

Фестиваль в «Радуге». — П. Черепанов

Поэзия

«Лотос» собирает друзей

Активный возраст

Учимся рукодельничать и познавать мир. — П. Кучма

Кругосветка

Реабилитация по-чешски. — И. Федотова

Давайте познакомимся!

Домашний калейдоскоп

                    ВО ТЬМЕ ОДИНОЧЕСТВА

ВЫБОР ЕРОШЕНКО

Опять по замкнутому кругу

Проблем, находок и потерь

Стремимся мысленно друг к другу,

Но душит будничная серь.

Когда заботливые  руки

Во мгле  встречают пустоту,

Увы, напрасные разлуки

Подводят жирную черту…

Уверен, что многие мастера словесности начали творить от безысходности, недаром самая проникновенная лирика «замешана» на  безответной любви или неизбывной ностальгии по утраченному. Незрячие авторы не исключение. Кроме того, пишущих тотальников занимал пристальный самоанализ, ведь чтобы разобраться в хитроумной вязи личностных взаимоотношений, необходимо, прежде всего, попытаться постичь «вселенную в себе». Особенно интересный результат получается, когда «тёмный» писатель или поэт со знанием дела берётся за создание  образа своего литературного двойника. Видимо, слепой сладкопевец Демодок из эпической поэмы «Одиссея» унаследовал характер и внешность легендарного Гомера и является его автопортретом. Не случайно ведь придуманный Павел Корчагин и реальный Николай Островский похожи, словно близнецы, и отражаются друг в друге, как две капли воды.

Естественно, пристальное внимание зрячих издавна привлекали остросюжетные судьбы и нестандартное мировосприятие людей, на ощупь пробирающихся «через тернии к звёздам», которые никогда не увидят. Изредка творчески одарённые тотальники тоже становились персонажами художественных произведений. Вот иВасилий Ерошенко поразил многих выдающихся философов и литераторов Востока. Он даже попал на страницы произведений великого китайского прозаика и публициста Лу Синя, настоящее имя которого — Чжоу Шужень. Этот «живой классик» приютил русского изгнанника в Пекине, а к тому же  перевёл с эсперанто и японского языка  несколько сказок гостя.

Погружаясь в судьбу Ерошенко, я пользовался несколькими источниками, перепроверяя свои ощущения и согласовывая их с «независимыми» мнениями знатоков его творческой биографии. Разумеется, особую ценность имели фрагменты из произведений и писем самого Василия Яковлевича, которые затрагивали волнующую меня тему. Жаль, что их сохранилось катастрофически мало, особенно на русском языке. Меня поразило, насколько точно совпадали мои собственные раздумья с высказываниями  азиатских и европейских авторов, выражавшими отношение к физической и духовной незрячести. Они не потеряли своей актуальности.

На рубеже веков педагог и музыкант вдохновил Альберта Поляковского на титанический труд. Писатель упорно собирал документы и воспоминания о замечательном наставнике слепых туркменских сирот. Дело в том, что Ерошенко, возвратившись на родину,  совсем ненадолго обосновался в столице. Непоседливая натура не позволила расслабиться: осенью 1934 года он мчался в поезде «Москва — Ашхабад», так как наркомпрос Туркмении пригласил его создать первую  в регионе школу-интернат для незрячих.

Был чрезвычайно тщательно исследован директорский  период жизниЕрошенко, когда он  создал и возглавил детский дом в самой южной точке Советского Союза с манящим названием Кушка. Именно Васья Клыч заложил основы среднеазиатской тифлопедагогики. Он же изобрёл туркменский алфавит по системе Брайля и написал первые национальные учебники для слепых.

Десять лет назад главы увлекательной повести Альберта Поляковского из номера в номер публиковались в журнале «Школьный вестник». Благодаря настойчивости его главного редактора Юрия Кочеткова «Слепой пилигрим» нашёл своих читателей. В начале нынешнего года он обрёл вторую жизнь, потому что в типографии ООО «ИПТК «Логосвос» укрупнённым шрифтом отпечатана тысяча экземпляров долгожданного двухтомника. Редакционно-издательский отдел предприятия приложил максимум усилий, чтобы своеобразная биография знаменитого незрячего эсперантиста, в одиночку прошагавшего по дорогам дюжины стран Евразии, заняла достойное место в наших библиотеках. Качественная книга радует глаз и призывает к вдумчивому общению.

Повествование состоит как бы из двух практически автономных частей: в первом блоке в хронологическом порядке и довольно подробно рассказывается о буднях интернационального приюта для страждущих, а во втором — хаотичные линии ретроспектив причудливо сплетаются в единое целое, усиливая эмоциональное воздействие. Их контрастность подчёркивает глубокую философичность  и лиричность текста. Зрительный ряд поневоле  ослаблен. Его компенсируют слуховые,  осязательные и даже нетрадиционные способы восприятия. Обнажённые чувства позволяют глубже проникнуть в сущность трагичности,  а порой и тупиковости обстоятельств, постоянно сопутствующих  человеку, действительно не от мира сего.

Трепетные воспоминания о давнем дуновении мимолётного счастья сливаются с чувством творческой неудовлетворённости  и глобальной изоляции. Они рисуют ершистый облик неприкаянного скитальца, сохранившего преданность реальной или мнимой любви, встреченной в призрачной Стране Восходящего Солнца. Жаль, что беспощадность революционных переломов и кровавых битв разметала по планете не состоявшуюся идеальную пару. Уже немолодой Василий Яковлевич брёл по жизни под бичующими  взглядами случайных попутчиков, равнодушных прохожих, а то и завистливых недругов. Он тосковал по теплу и поддержке уникальной подруги, которая могла бы понять и принять его таким, какой он есть на самом деле. Вот итоговые фразы из очередного мысленного монолога «своего среди чужих и чужого среди своих», адресованного изумительной женщине его мечты:

«Я не вознёсся над сценой, меня просто смахнули с неё. Как выражаются игроки в шашки, взяли за «фук». Чем не сюжет? Но нам, сказочникам, подобные прямолинейные истории претят: они слишком правдоподобны, чтобы в них верить. Ты не находишь, Стрекоза? Других слепых жизнь в ночи научила всё принимать на веру и ни во что не вмешиваться. Большинство моих товарищей, поверивших всему, что говорили учителя, доверяют теперь каждому слову авторитетов. Они заняли хорошее положение в обществе, окружены заботами и любовью ближних. А я так и не достиг ничего. Скитаюсь во тьме, сомневаюсь во всём… Заложник двойной тюрьмы — слепоты и одиночества…» Несмотря на хронический пессимизм типичного высказывания пленника непроглядности, «кружевные» выдумки Ерошенко становятся отражением странной и яркой реальности, в которую проникает пронзительный взгляд слепца.

Родился Ерошенко в деревне украинских переселенцев близ Старого Оскола. Там же провёл последние дни своей экстремальной жизни, как бы закольцевав череду экзотических странствий в поисках смысла ущербного существования. В четырёхлетнем возрасте он потерял зрение, но продолжал упорно нащупывать свой собственный путь совершенствования. В трудолюбивой и дружной семье смышлёного мальчика опекали и даже по возможности баловали. Родители, братья и сёстры, чем могли, помогали Василию. Даже на очень Дальнем Востоке он мог рассчитывать на поддержку близких, в том числе материальную.

Наш неуёмный соотечественник подолгу жил и трудился в Японии, Китае, Сиаме и английских колониях. Кроме тропиков,  он несколько месяцев кочевал по студёной Чукотке, где его брат служил зоотехником. Вообще, доброжелательный интерес к животным, видимо, был семейной чертой Ерошенко. У «путника во мраке» всегда складывались отличные отношения с «тварями бессловесными», чего нельзя сказать о вынужденном общении с некоторыми элитными  представителями человеческой породы. Он бесстрашно ездил на лошадях, верблюдах, ишаках и даже слонах, но самыми преданными товарищами были, конечно, собаки. Каюры научили его собирать потомков волков в упряжку и различать их на ощупь, а также по лаю и взвизгиванию. Невероятно быстро овладев искусством «вожатого», Василий  начал самостоятельно посещать отдалённые яранги. В полярной пустыне помогал ориентироваться студёный ветер с моря, в крайнем случае, он давал волю могучему вожаку стаи и тот неизменно находил жильё.

Ерошенко пригодились навыки восточной медицины. Однажды его позвали к тяжелобольному оленеводу. Маршрут был нелёгким, к тому же вьюжило. Тотальник задремал, а очнулся, когда почувствовал, что нарты стоят, потому что постромки соскочили. Брошенный на произвол судьбы, любитель острых ощущений попытался укрыться  от непогоды в сугробе. Умный колымский  пёс Амико, что на эсперанто, по-моему, означает «приятель», всё-таки вернулся со всей сворой и выкопал из-под снега замерзавшего хозяина. После чудесного спасения, Василий всерьёз собирался пройти с надёжным четвероногим поводырём от Обуховки до Владивостока. Не удалось, хотя смышлёные кандидаты в спутники были. Среди них выделялся  «деликатный» Тузик, прижившийся в детском коллективе. Вот как Василий Яковлевич комментировал возможность и полезность супермарафона вплоть до Тихого океана: «Я дороги не боюсь. А с таким проводником и вовсе не страшно. В дороге человек постигает самого себя лучше, чем под домашним арестом!»

Уже в «дебюте» повести окунаемся в трагичные события холодной и голодной зимы военного лихолетья. Надо заметить, что в  пограничной глуши подвижник очутился исключительно по велению долга и безропотно взвалил на свои плечи непомерный груз тяжких забот. Поневоле став распорядителем на похоронах верного соратника Антона Иванова, он принимал близко к сердцу страдания его вдовы и понимал, какая незавидная судьба  ожидает осиротевших дочек друга: «Три беспомощные ангельские души, ещё не способные понять, не ведающие, чем для них обернётся уход отца!»

«Никогда прежде Ерошенко не думал с такой остротой, что вечное его одиночество, возможно, и есть подлинное его благо, потому что над его гробом, когда пробьёт этот час, не разольётся леденящий душу вдовий вой. Вот эта жутчайшая скорбь, вымораживающая кровь в жилах, не есть ли слишком великая плата за удобства семейного существования? Увы, мёртвые ни сраму не имут, ни скорби… Имеет ли кто-нибудь на свете право такой безмерной ценой оплачивать крохи, которые перепадают беззащитному страдальцу от недоступного пиршества жизни?»

Незадолго до смерти Альберт Поляковский переехал из ставшего «неуютным» Туркменистана в Переславль-Залесский. Вскоре в еженедельнике «Алфавит» были опубликованы его воспоминания о паломничестве на нынешнюю Белгородчину, совершённом  вместе с восьмидесятилетним профессором Токийского университета Итиро Такасуги. Этот маститый автор монографий о Ерошенко долго стоял в раздумьях над могилой кумира, а потом негромко процитировал Лу Синя: «Я понял трагедию человека, который мечтал, чтобы люди любили друг друга!»

Действительно, в  «соловьином краю» лучше понимаешь потаённую глубину неординарного творчества Василия  Яковлевича. Кстати, самобытный сказочник и заядлый шахматист  никогда не забывал о милой сердцу Обуховке и в самых неподходящих условиях по возможности поддерживал почтовые контакты с родителями и сёстрами, а позже и с племянницами. Мятущаяся личность слепого пилигрима «за морями и долами» понапрасну искала надёжную пристань, потому что сильные мира сего старались поскорее избавиться от строптивого иноземца с необузданной жаждой справедливости. Не случайно ему так нравилось лермонтовское: «Белеет парус одинокий…»

В промежутках между странствиями и во время редких каникулярных передышек полиглот и учитель божьей милостью обожал гостить в отчем доме. Там он превосходно отдыхал душой и телом, набираясь сил перед очередным рывком в неизведанное. Впрочем, даже в обстановке приветливой благожелательности его не отпускала болезненная горечь тяжкой исключительности. Роковая непохожесть на подавляющее большинство «обычных людей» тяготила и порой проявлялась в неожиданных всплесках мучительной хандры. Великий россиянин как будто предчувствовал, что практически весь громадный брайлевский архив, который он тщательно систематизировал, вскоре после его смерти будет безжалостно сожжён! Даже приведённые в тексте стихотворные строки подтверждают осознанность печального выбора Ерошенко:

«Когда вот так стихийно возникало желание поиграть, попеть семейно. Важно было уловить момент общего стремления отвести душу в музыке. Я не стал повторять медленную часть мелодии, ударил несколько раз по струнам коротко и несильно, и запел, опережая собственный аккомпанемент. Голос на первой из фраз зазвучал ровно, без колебаний. Вышел Дмитрий, держа на руках младшую дочь. Мама поудобнее устроилась на табурете так, чтобы никто не мешал ей видеть меня:

«Я одинок, а время быстро мчится,

Несутся дни, недели и года.

А счастье мне во сне лишь только снится,

Но наяву не вижу никогда…»

Появилась Вера с балалайкой, застыла возле крыльца, поражённая впервые услышанным романсом:

«Вот скоро-скоро, скоро в море жизни

Исчезнет мой кочующий челнок.

Прислушайся к последней укоризне,

И ты поймёшь, как я был одинок…»

Мне показалось, всхлипнула мама. Вот уж вовсе не для слёз я вынес гитару, совершенно с другим намерением. Я забрался в верха, так что голос задрожал, пугая опасностью сорваться с этой высоты. Вера восторженно вздохнула. Она не раз говорила мне: «Напрасно вы, дядя Вася, не сделали музыку своей профессией». На что ответ был всегда один и тот же: «Богу — богово, а кесарю — кесарево!» Растянув скорбное окончание слова, я закончил романс еле слышным шёпотом: «И ты поймёшь, как я был одинок…»

Похоже, я любить не вправе —

И будет лучше одному,

Чтоб на последней переправе

Не стать обузой никому.

Уйду задумчиво и робко,

Теперь сомнения не в счёт…

Слегка намеченная тропка

В забвенье быстро зарастёт!

          Владимир Бухтияров

ПАЛОМНИКИ

«ЦЕЛИТЕЛЬ ТЕЛА И ДУШИ»

Статья подготовлена к 135-летию со дня рождения Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого (архиепископа Луки), выдающегося учёного, блестящего хирурга, доктора медицины, профессора, видного церковного деятеля и проповедника, который, потеряв зрение в пожилом возрасте, остался до самой смерти на своём духовном посту.

В.Ф. Войно-Ясенецкий родился 27 апреля (14 апреля по старому стилю) 1877 года в Керчи в семье провизора Феликса Станиславовича и его супруги Марии Дмитриевны. В конце восьмидесятых годов XIXв. Войно-Ясенецкие переехали в Киев. Валентин был третьим из пятерых детей. Религиозная атмосфера в семье была своеобразной. Отец — католик, своих взглядов детям не навязывал. Мать была православной, но в церковь не ходила, молилась дома. На формирование веры В.Ф. Войно-Ясенецкого повлияла близость уникального центра православия — Киево-Печерской лавры.Некоторое время он увлекался толстовством, но после прочтения книги Л. Толстого «В чём моя вера?» в нём разочаровался.

Понятие о христианской вере Валентин получил, прочитав Новый Завет, подаренный ему директором гимназии при получении аттестата зрелости. Многие места этой книги произвели на него неизгладимое впечатление. С детства у Валентина проявились способности к рисованию. Параллельно с гимназией он окончил Киевское художественное училище и собирался поступать в Петербургскую Академию художеств. Но во время вступительных экзаменов у него появились сомнения в правильности своего решения: вправе ли он заниматься тем, что нравится, не обязан ли заниматься тем, что полезно для страдающих людей?

В 1898 году Войно-Ясенецкий стал студентом медицинского факультета Императорского университета св. Владимира (Киев). Учился хорошо и неожиданно для самого себя увлёкся анатомией. Окончил университет осенью 1903 года (получил диплом лекаря с отличием) и заявил, что хочет быть земским врачом. Начало русско-японской войны внесло коррективы в его планы, и в марте 1904 года в составе медицинского отряда Красного Креста он выехал на Дальний Восток, в Читу, где и началась его практика врача-хирурга. Он стал оперировать на костях, суставах и черепе. Операции, проводимые Валентином Феликсовичем, были сложными и проходили безупречно.

В Чите произошло важное событие в его личной жизни — он женился на Анне Васильевне Ланской, которая приехала с тем же отрядом Красного Креста в качестве сестры милосердия. Незадолго до окончания войны Валентин Феликсович получил место заведующего земской больницей в уездном городе Ардатове Симбирской губернии, куда и переехал вместе с женой, а потом — в село Верхний Любаж Фатежского уезда Курской губернии. Слава о замечательном хирурге распространилась так далеко, что у порога небольшой сельской больницы выстраивались посетители не только из близлежащих мест, но и из дальних губерний. Валентин Феликсович осматривал и лечил и простого мужика, и чиновника. Недолгое время он работал в уездном городе Фатеж, куда его перевела городская управа.

Войно-Ясенецкого интересовали проблемы обезболивания при операциях. Он искал новые пути в анестезии. С этой целью из Фатежа в 1908 году Валентин Феликсович направился в Москву к известному учёному, основателю журнала «Хирургия» П.И. Дьяконову для сбора материала. Во время работы в клинике профессора Дьяконова и в Институте топографической анатомии и оперативной хирургии им в результате исследований был найден свой способ анестезии. При подготовке диссертации ему пришлось изучить французский и немецкий и прочитать около пятисот работ на этих языках.

В 1915 году в Петрограде вышла книга Валентина Феликсовича «Регионарная анестезия», блестяще иллюстрированная самим автором, в которой он обобщил результаты исследований и свой богатейший хирургический опыт. За неё Варшавский университет присудил  Войно-Ясенецкому премию имени Хойнацкого. К сожалению, денег (900 рублей золотом) он не получил, так как не смог представить в Варшаву требуемое количество экземпляров книги: маленький тираж быстро раскупили.

В следующем году он защитил диссертацию на основании своей монографии «Регионарная анестезия» и получил степень доктора медицины. Научная работа в Москве привела к безденежью. Чтобы содержать семью, Валентин Феликсович вернулся к практической хирургии и трудился сначала в селе Романовка Саратовской губернии, а потом в Переславле-Залесском. Делал сложнейшие операции на желчных путях, почках, желудке, кишечнике и даже на сердце и мозге. Прекрасно владея техникой глазных операций, он многим слепым возвратил зрение. В Переславле-Залесском он задумал изложить опыт своей работы в книге, которую решил озаглавить «Очерки гнойной хирургии».

В марте 1917 года семья Войно-Ясенецких переехала в Ташкент, где Валентину Феликсовичу предложили должность главного врача городской больницы. Там он организовал хирургическое отделение. Шла гражданская война, и главврача неоднократно ночью поднимали с постели на операцию. Он никогда не возмущался, никому не отказывал в помощи. Здоровье жены Анны Васильевны ухудшилось — она заболела туберкулёзом лёгких. В это время произошло восстание Туркменского полка, которое было подавлено, но по клеветническому доносу Валентина Феликсовича арестовали, и только благодаря счастливой случайности ему удалось избежать неминуемой гибели. Во время ареста его жена пережила тяжёлое душевное потрясение, сильно отразившееся на её здоровье, болезнь стала быстро прогрессировать. В конце октября 1919 года Анна Васильевна умерла. Валентин Феликсович остался с четырьмя детьми (сыновьями Михаилом, Алексеем, Валентином и дочерью Еленой), из которых старшему было двенадцать, а младшему — шесть лет. После смерти жены он ввёл в дом в качестве матери для детей операционную сестру Софью Сергеевну Велецкую, которую поселил в отдельной комнате своего дома.

Смерть любимой жены стала тяжелейшим ударом. Пытаясь найти опору в жизни, он обратился к православию. Валентин Феликсович начал регулярно посещать церковные службы, а затем и собрания верующих. В конце 1920 года Войно-Ясенецкий как один из самых активных прихожан присутствовал на епархиальном собрании, где произнёс речь о положении дел в Ташкентской епархии. Его выступление произвело сильное впечатление на слушателей, а епископ Ташкентский и Туркестанский Иннокентий сказал ему: «Доктор, вам надо быть священником!», на что доктор ответил: «Хорошо, Владыко! Буду священником, если так угодно Богу!» Так профессор, доктор медицины В.Ф. Войно-Ясенецкий принял в феврале 1921 года посвящение в диакона, а затем был рукоположен в иерея.

Валентин Феликсович занимался общественно-научной деятельностью, был одним из инициаторов открытия осенью 1920 года Туркестанского (ныне Ташкентского) университета. Будучи священником оставался профессором медицины и читал лекции по топографической анатомии и оперативной хирургии в рясе и с крестом на груди. Одновременно, оставаясь главным хирургом Ташкентской городской больницы, служил по воскресеньям в соборе. Кроме операций и преподавания, много занимался живописью: писал иконы для храма и анатомические таблицы для своих университетских занятий.

В октябре 1922 года Войно-Ясенецкий участвовал в первом научном съезде врачей Туркестана, где выступил с четырьмя большими докладами и десять раз брал слово в прениях, поскольку обладал большим научным и практическим опытом.

Весной 1923 года Валентина Феликсовича тайно постригли в монахи с именем Луки, а 31 мая того же года он был посвящён в епископы и возглавил Ташкентскую кафедру. В скором времени (в июне 1923 года) последовал обыск и арест. Было выдвинуто обвинение «в связях с оренбургскими контрреволюционными казаками и в шпионаже в пользу англичан через турецкую границу». Все объяснения епископа Луки в расчёт не принимались. По окончании следствия начальник ташкентского ГПУ выслал его под надзор центрального аппарата ОГПУ в Москву. Четверо детей остались на попечении Софьи Сергеевны Велецкой.

В Москве епископ Лука неделю жил на частной квартире, дважды встречался с патриархом Тихоном, который подтвердил его право заниматься медициной. Вскоре Войно-Ясенецкий был взят под стражу и заключён в Бутырскую тюрьму, где просидел около двух месяцев. Здесь появились первые признаки серьёзной сердечной болезни — миокардита. Через некоторое время его перевели в Таганскую тюрьму, и только в декабре по этапу Святитель был отправлен в ссылку в Енисейск.

Сразу же после приезда в Енисейск Валентин Феликсович пришёл в больницу к заведующему и попросил у него разрешения оперировать. После первых же удачно проведённых операций к хирургу-епископу хлынул народ из окрестных сёл и деревень. Список больных, ожидавших операции, был составлен на три месяца вперёд. Такая популярность ссыльного сильно раздражала местное начальство, подстрекаемое завистниками-врачами, оно отправило епископа Луку ещё дальше, на Ангару, в деревню Хая.

В июне 1924 года было приказано вернуть Войно-Ясенецкого в Енисейск, где его по прибытии заключили в одиночную камеру, а через некоторое время отправили в новую ссылку — в небольшой северный городок Туруханск, сообщение которого с остальным миром проходило по замёрзшему Енисею и его притокам. Валентин Феликсович стал трудиться в местной больнице. С приездом епископа оживилась и церковная жизнь в Туруханске. Это не понравилось начальству и вскоре (в январе 1925 года) его ссылают ещё дальше — на берег Ледовитого океана, в деревню Плахино, расположенную на Енисее. Эта деревня стала его прибежищем на целых два месяца, по прошествии которых его снова вернули в Туруханск.

Ссылка закончилась в январе 1926 года, и по дороге из Красноярска в Ташкент епископ Лука заехал в Черкассы (Украина) повидать престарелых родителей и старшего брата Владимира. Пробыл у них недолго — торопился к детям. Вернувшись в Ташкент, он увидел, что благодаря стараниям Софьи Сергеевны, заменившей им мать, дети благополучны.

После возвращения из ссылки его, как неблагонадёжного, лишили преподавательского места в университете. В это же время от Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия последовали один за другим указы о переводе епископа Луки с епархиальной Ташкентской кафедры в город Рыльск Курской области викарием, потом — в город Елец викарием Орловского епископа, а затем — в Ижевск епархиальным епископом. И тогда по совету ссыльного митрополита Новгородского Арсения епископ Лука подал прошение об увольнении на покой, и с 1927 года профессор-епископ, лишённый двух кафедр (церковной и университетской), проживал в Ташкенте как частное лицо. По воскресеньям и праздникам он служил в церкви, а на дому принимал больных. Приём пациентов был бесплатным.

Авторитет репрессированного архиерея раздражал местных чиновников и 6 мая 1930 года Владыку арестовали по делу о смерти профессора медицинского факультета Ташкентского университета И.П. Михайловского, застрелившегося в невменяемом состоянии, и заключили под стражу. Делу была придана политическая окраска — «участие церковников в убийстве профессора-материалиста». После года тюремного заключения 15 мая 1931 года последовал приговор — ссылка сроком на три года (с исчислением срока со дня ареста) в Архангельск. В архангельской ссылке Войно-Ясенецкому разрешили заниматься хирургической деятельностью, и он заинтересовался новым методом лечения гнойных ран с помощью мазей из почвы.

После возвращения из ссылки в ноябре 1933 года ему на какое-то время удалось устроиться на работу в небольшой больнице в Андижане. Здесь он не только проводил операции, но и читал курс хирургии для специалистов.

Заболев тропической лихорадкой, которая осложнилась отслойкой сетчатки левого глаза, епископ Лука принял всё это как Божье наказание за отклонение от архиерейского служения. Чтобы делать глазную операцию, ему пришлось ехать в Москву. Оперировать пришлось дважды, но, несмотря на все усилия, вернуть зрение не удалось.

Выписавшись из клиники, он возвратился в Ташкент и получил в распоряжение главную операционную в Институте неотложной помощи, в котором руководил третьим корпусом, читал лекции в Институте усовершенствования врачей. Осенью 1934 года после десятилетней подготовки вышла в свет монография «Очерки гнойной хирургии».

Дети тоже радовали отца. Старший, Михаил, работал врачом в Таджикистане, Алексей учился и работал в Ленинграде у известного физиолога Л.А. Орбели. Валентин заканчивал медицинский в Ташкенте. Здесь же со своей семьёй жила и дочь Елена.

1937 год стал особенно тяжёлым для церкви периодом — это был год массовых арестов духовенства. 24 июля епископ Лука был арестован вместе с другими священнослужителями. Все они обвинялись в создании «контрреволюционной церковно-монашеской организации», в шпионаже в пользу иностранной разведки, а епископу Луке добавили обвинение в убийстве больных на операционном столе. К нему применили жесточайшую пытку — 13-дневный «допрос конвейером». Во время этого допроса сменяются следователи, арестанта же днём и ночью держат практически без сна. В итоге его приговорили к ссылке на пять лет в Красноярский край.

С марта 1940 года ссыльный Войно-Ясенецкий живёт и работает в районном центре Большая Мурта в ста десяти километрах от Красноярска. В маленькой районной больнице он много оперировал и продолжал трудиться над «Очерками гнойной хирургии». В письмах детям он просил их присылать ему необходимые книги, журналы, истории болезней.

Когда началась Великая Отечественная война, епископ Лука не остался в стороне, предложил свой опыт, знания и мастерство для лечения раненых. Сначалаон получил разрешение переехать в Красноярск для работы в лечебном учреждении, а в октябре 1941 года его назначают консультантом всех госпиталей Красноярского края и главным хирургом эвакогоспиталя. Красноярск был самым дальним городом, куда доходила волна медицинской эвакуации. И когда, преодолев семь тысяч километров, санитарные поезда довозили раненых до берегов Енисея, многие раны успевали нагноиться, костные ранения оборачивались запущенными остеомиелитами. Епископ Лука много оперировал, консультировал во многих госпиталях, все силы и знания отдавал обучению молодых хирургов.

Срок ссылки закончился в середине 1942 года,  той же осенью епископ Лука был возведён в сан архиепископа и назначен на Красноярскую кафедру. К этому времени вся Восточная Сибирь от Красноярска до Тихого океана не подавала никаких признаков церковной жизни. К концу 1943 года во всей епархии действовала одна-единственная крошечная церковь в Николаевке (предместье Красноярска). Владыка всеми силами старался навести порядок в епархии. При этом, возглавляя Красноярскую кафедру, он продолжал хирургическую работу.

8 сентября 1943 года в Москве состоялся Собор епископов Русской православной церкви, среди участников был и архиепископ Лука. На этом же Соборе его избрали постоянным членом Священного Синода. Так в самый разгар войны к многочисленным хирургическим операциям, которые проводил профессор-архиерей, добавилась ещё обязанность участвовать в работе Синода. Чувствуя, что он физически не успевает справляться с возросшей нагрузкой, архиепископ Лука пишет патриарху Сергию прошение о переносе его участия в заседаниях Синода на более поздний срок. Патриарх, принимая во внимание исключительную занятость архиепископа в госпиталях, освобождает его от присутствия на заседаниях.

В начале 1944 года эвакогоспитали переехали в Тамбов вслед за наступлением советских войск. Владыка Лука был назначен хирургом-консультантом в госпиталях и одновременно получил указ о назначении на Тамбовскую кафедру.В феврале 1944 года Войно-Ясенецкий продолжил научно-практическую работу, её результаты изложены в труде «Поздние резекции при инфицированных огнестрельных ранениях суставов». Ко времени приезда в Тамбов зрение Владыки Луки было уже сильно ослаблено, из-за этого ему пришлось отказаться от наиболее сложных операций. Осенью 1944 года госпитали передвинулись дальше на запад вслед за войсками, и труд Войно-Ясенецкого как консультанта эвакогоспиталя был завершён. По окончании этой работы он получил благодарственную грамоту Военного Совета Западно-Сибирского военного округа.

В Тамбове Святитель Лука продолжил архипастырское служение в Покровской церкви. Проповеди производили большое впечатление на людей, их приходили послушать как верующие, так и неверующие. Проповеди записывали прямо в храме, а затем перепечатывали на машинке. С первых же дней управления епархией Владыка ходатайствовал об открытии в Тамбове большого двухэтажного Спасо-Преображенского собора, но местные власти всячески препятствовали этому. Святитель Лука никогда не угодничал перед ними, и это раздражало светских начальников всех рангов. Но, тем не менее, они не могли не отметить его огромный вклад в медицинскую науку и практическую хирургию. В конце 1945 года архиепископ Лука был награждён медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 годов».

В конце 1943 года была завершена работа над вторым изданием «Очерков гнойной хирургии», переработанным и значительно дополненным (объём увеличился почти в полтора раза), но книга была издана только в 1946 году. В 1944 году вышла книга «Поздние резекции при инфицированных огнестрельных ранениях суставов». Эти два труда были отмечены в 1946 году Сталинской премией I степени. Большую часть премии архиепископ Лука перечислил в фонд помощи детям, пострадавшим от войны.

В 1945 — 1947 годах архиепископ Лука работал над трактатом «Дух, душа, тело» (издание выходило также под названиями «Дух, душа и тело» и «О духе, душе и теле»). Это сочинение — плод его собственных размышлений. По замыслу автора, книга имела целью религиозное просвещение отпавших от веры. Относительно спорных моментов в труде архиепископа Луки церковь указывает на то, что некоторые суждения святых отцов, высказанные ими в их трудах, являются их частным богословским мнением и догматического значения не имеют, что и относится к работе архиепископа.

В мае 1946 года Святитель Лука приехал в Симферополь, получив указ патриарха о переводе на Крымскую кафедру. Владыка ревностно приступил к своему служению на новом месте. Несмотря на преклонный возраст и болезни, архиепископ Лука употреблял много сил и энергии по наведению порядка в епархии.

В Крыму, куда перевели Святителя, во время Великой Отечественной войны шли особенно жестокие бои. После приезда в Симферополь архиепископ Лука рассчитывал на то, что его знания и опыт в хирургии будут востребованы. Разрешение на медицинскую деятельность было получено через полтора месяца. С 1947 года профессор Войно-Ясенецкий был консультантом госпиталя в Симферополе, помогал госпиталю инвалидов Великой Отечественной войны. До конца этого года он как хирург и профессор читал доклады и лекции врачам, оперировал больных и раненых.

Но сам вид профессора, читающего лекции неизменно в рясе и с панагией, раздражал руководство Крымского мединститута. Ему было рекомендовано читать доклады и лекции на медицинские темы в светской одежде. Святитель Лука категорически отказался. Тогда его перестали приглашать и в дальнейшем лишили возможности преподавать, было отменено также его руководство работой хирургических амбулаторий.

Святитель-хирург продолжил врачебную практику у себя дома. На двери было вывешено объявление, что хозяин этой квартиры, профессор медицины, ведёт бесплатный приём ежедневно, кроме праздничных и предпраздничных дней. Много больных стекалось к профессору, и никому он не отказывал в помощи.

Кроме церковных служб, проповедей, приёма больных и административной работы по епархии, Владыка Лука занимался в 1949 году сбором материалов для своей монографии — переработанной диссертации «Регионарная анестезия». Но время неумолимо шло вперёд, здоровье стало ухудшаться, зрение на единственном здоровом глазу притуплялось. Осенью 1947 года архиепископу пришлось поехать в Одессу к знаменитому окулисту В.П. Филатову, который нашёл у него помутнение хрусталика и сказал, что оно будет медленно прогрессировать, но способность читать сохранится на несколько лет.

И действительно, четыре года спустя архиепископ Лука всё ещё мог, хотя и с трудом, читать и писать. Но весной 1952 года Владыка провёл несколько недель в библиотеках. Он переутомил глаз, и зрение стало стремительно угасать. Исчезло ощущение цвета, предметы обратились в тень. Теперь на приёме профессору приходилось спрашивать секретаря, как выглядят у пациента кожные и слизистые покровы. В конце концов, он отказался и от приёма больных, и от подготовки второго издания «Регионарной анестезии».

Святитель Лука учился передвигаться по комнате ощупью, так же подписывал бумаги, подготовленные секретарями.

В начале 1955 года архиепископ Лука полностью ослеп. Но никто не слышал от него жалоб или ропота: «Я принял как Божью волю быть мне слепым до смерти, и принял спокойно, даже с благодарностью Богу. Слепота не помешает мне оставаться до смерти на своём посту».

Слепота не препятствовала его деятельной любви к страждущему человеку. Дело проповеди архиепископ Лука считал своей священной обязанностью и свято её выполнял. Сам он был выдающимся проповедником. В годы управления Крымской епархией архиепископ Лука произнес бо?льшую часть своих проповедей. По тем временам они были очень смелыми. Он открыто и безбоязненно высказывал мысли по актуальным вопросам.

За годы служения Владыка Лука произнёс тысячу двести пятьдесят проповедей, из них не менее семисот пятидесяти были записаны. Он был избран почётным членом Московской Духовной академии. Активно сотрудничал с «Журналом Московской Патриархии», где на протяжении почти десяти лет печатали его статьи.

В последние годы жизни Владыка Лука сильно уставал от служб, епархиальных дел, но, несмотря на это, проповеднического долга не оставлял до последней минуты. Скончался он утром 11 июня 1961 года. Похоронили его 13 июня на городском кладбище Симферополя. Кончина преосвященного Луки потрясла всех его знавших, и огромное количество людей провожало его в последний путь.

Валентин Феликсович религиозные взгляды считал личными и не делал попыток приобщить к церкви детей, считая, что жизненный путь каждый выбирает сам. Человек умирает, но продолжает жить в памяти людской своими делами, живёт он и в потомках. Дети пошли по его стопам и стали медиками.

Михаил Валентинович выбрал специальность патологоанатома, работал в Таджикистане, Львове, а затем в течение тридцати лет в Институте экспериментальноймедицины АМН СССР, где руководил отделом, был доктором медицинских наук и профессором. Средний сын, Алексей Валентинович, был доктором биологических наук, заведовал лабораторией в Институте эволюционной физиологии и биохимии АН СССР им. И.М. Сеченова. Младший сын, Валентин Валентинович, работал в Одессе, в НИИ глазных болезней и тканевой терапии им. академика В.П. Филатова, был доктором медицинских наук и профессором.

Единственная дочь, Елена Валентиновна, была врачом-эпидемиологом. Внук Алексей Михайлович — профессор-уролог, заслуженный врач РФ, доктор медицинских наук, работает в Дальневосточном государственном медицинском университете (Хабаровск). Очень многие внуки и правнуки знаменитого хирурга пошли по тому же медицинскому пути.

Валентин Феликсович видел в научной разработке гнойной хирургии возможность облегчить людям тяжесть страдания, нравственным долгом почитал помощь больным. Этому же учил он молодых врачей, призывая их не только к высокому профессионализму, но и к гуманности: «Наши врачебные задачи нередко вызывают необходимость причинять боль, но печально, если мы при этом черствеем и сознаем себя вправе причинять боль, а больных считаем обязанными терпеть её. Врачу доверяет больной самое дорогое — жизнь, и потому недопустимо рассматривать пациентов с точки зрения профессионального интереса». Профессор требовал, чтобы врачи всегда делали всё возможное, чтобы спасти больного, говорил, что они не имеют права даже думать о неудаче.

Владыка Лука не терпел равнодушия к медицинскому долгу. «Приступая к операции, надо иметь в виду не только брюшную полость, а всего больного человека, который, к сожалению, так часто у врачей именуется «случаем».

22 ноября 1995 года архиепископ Симферопольский и Крымский Лука определением Синода Украинской православной церкви был причислен к лику местночтимых святых. В марте 1996 года состоялось обретение святых мощей архиепископа Луки, которые в настоящее время находятся в Свято-Троицком кафедральном соборе Симферополя (ныне Свято-Троицкий женский монастырь). В 2000 году Архиерейским собором имя Святителя Луки было внесено в список святых новомучеников и исповедников Русской православной церкви для общецерковного почитания. Он почитается как святой и другими поместными церквями, в частности, Греческой православной церковью.

В апреле 2000 года В.Ф. Войно-Ясенецкий был реабилитирован Главной военной прокуратурой Генпрокуратуры РФ.

Жизнь и деятельность архиепископа Луки привлекает и ныне внимание многих людей. Сейчас каждый желающий может прочитать книги, написанные В.Ф. Войно-Ясенецким, а также ознакомиться с воспоминаниями о нём. О Святителе Луке сняты документальные фильмы: «Я вас избрал» (режиссёр Алла Торгало, 2003 г.), «Врачеватель. Архиепископ Лука» (режиссёр Николай Раужин, 2003 — 2004 г.), «Святитель Лука (Войно-Ясенецкий)» (режиссёр Игорь Красовский, 2004 г.), «Валентин Войно-Ясенецкий и Анна Ланская» (из цикла «Больше, чем любовь», режиссёр Александр Столяров, 2006 г.), «Встреча со Святым» (режиссёр Николай Чуев, 2009 г.).

В Музее медицины НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского (Москва) есть скульптурный портрет В.Ф. Войно-Ясенецкого, выполненный ещё в конце 1940-х годов скульптором М.П. Олениным по заказу С.С. Юдина (главного хирурга НИИ скорой помощи с 1928 по 1948 год) для создаваемой им галереи выдающихся хирургов.

В марте 2003 года в малом зале мэрии Москвысостоялась Первая международная конференция «Православие и медицина», посвящённая 125-й годовщине со дня рождения Святителя Луки (Войно-Ясенецкого). В дальнейшем его деятельность неоднократно становилась предметом конференций и выставок. В мае 2006 года по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия IIв выставочном зале Российской государственной библиотеки (Москва) была открыта книжно-иллюстративная выставка «Русская православная церковь и Великая Победа». На ней были представлены издания, посвящённые жизни и деятельности архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого), впервые экспонировался подлинник его трактата «О духе, душе и теле» (1945 — 1947) из фонда Отдела рукописей Российской государственной библиотеки.

Святителя Луку помнят и чтут в разных городах и населённых пунктах бывшего Советского Союза — Москве, Киеве, Ташкенте, Симферополе, Тамбове, Красноярске, Переславле-Залесском, Туруханске, Архангельске и многих других. О нём пишут книги, переиздают его медицинские труды и проповеди, устанавливают памятники и мемориальные доски, его именем называют улицы и медицинские учреждения. В честь Святителя строят часовни и храмы, проводят памятные мероприятия, открывают музеи и создают выставочные экспозиции, его имя носит передвижной консультативно-диагностический центр ОАО «РЖД» и Общество православных врачей России.

Жизнь выдающегося учёного и мыслителя В.Ф. Войно-Ясенецкого (архиепископа Луки) — пример стойкости, умения отстаивать свои убеждения и проводить сложнейшие операции в самых неприспособленных для этого условиях. Непоколебимая преданность медицине и страстная вера в Бога помогли ему выстоять в самые трудные минуты жизни.

В РГБС к 135-летию со дня рождения выдающегося учёного, хирурга, доктора медицины, профессора, видного церковного деятеля и проповедника был подготовлен биобиблиографический указатель «В.Ф. Войно-Ясенецкий — хирург, педагог, святитель», составителем которого является автор настоящей статьи.

Светлана Чеканова,

завсектором РГБС

Не хлебом единым

 «ОСОБЫЙ» ТЕАТР С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ…

Первый в России театр незрячих актёров «Внутреннее зрение», работающий в структуре КСРК ВОС, в этом году  отметил своё 45-летие. Он создавался для инвалидов по зрению и  средствами драматического искусства должен был помочь им в реабилитации и интеграции. Но очень скоро перестал быть только экспериментальной площадкой. Театральный мир оказался глубже, чем предполагалось. Он научил незрячих актеров не только находить правильные ориентиры в пространстве и в жизни, но и через прикосновение к творчеству  раскрепостил, оживил их души.

В 1985 году театру  присвоено звание «народного». В 1997 году он стал лауреатом фестиваля профессиональных коллективов, а в 2001 и 2004 — лауреатом фестиваля «Протеатр». Неоднократно его коллектив награждали дипломами и памятными подарками. В его репертуаре были  пьесы  А. Островского, И. Бабеля, К. Симонова, В. Катаева, Б. Васильева, А. Вампилова, В. Кондратьева  и других известных авторов. Многие годы им руководила  заслуженный работник культуры России, талантливый человек  Элла Иосифовна Варшавская.  Три года назад она ушла из жизни. Элла Иосифовна не подготовила преемника, который   бы  разделял  её режиссёрские взгляды. По этой причине театр немного «полихорадило». За три года сменились три режиссёра. Но 45 лет — не повод для уныния. Согласно народной мудрости этот возраст молодости и зрелости обычно даёт старт «второму дыханию». Надежда  на положительные перемены в настоящее время связана с именем нового главного режиссёра  Ирины Борисовны Амосовой.

С точки зрения главного режиссёра

Принято считать, что театр начинается с вешалки. Но по большому счёту, он начинается не с неё, а с тех методических дорожек, по которым его поведёт  художественный руководитель. Режиссёр, педагог, психолог, Ирина Борисовна знает, что делать.  Театр любит с детства.  «Запах кулис у меня в крови», —  говорит она.  Окончила балетную школы при дворце культуры «Салют»,  в которой преподавали педагоги Московского хореографического училища, танцевала в ансамбле классического танца, затем сама руководила коллективами. Работала актрисой в муниципальных театрах, немного снималась в кино. Уже имея определённый  жизненный опыт, поступила на режиссёрский факультет Московского государственного университета культуры в экспериментальный класс кандидата искусствоведения Сергея Вячеславовича Клубкова.

Считает, что ей дважды повезло. Во-первых,  курс готовил режиссёров для профессиональных театров, а не для любительских, как это было до и после него. Во-вторых,  посчастливилось поучиться у большого Мастера. «Все, что я знаю и умею,  это от него», — признаётся И. Амосова.  Сергей Вячеславович  известен тем, что придумал авторскую методику обучения режиссуре, актёрскому мастерству, которая называется «педагогика корня».  Творческие задания включают создание образов нереальных, невозможных. По его мнению, человек, который творит в зоне неограниченной фантазии, порой воплощая абракадабру,  избавляется от стереотипного мышления, приобретает творческую свободу, что помогает ему при работе над репертуаром.            

Во «Внутреннее зрение» Ирина Борисовна пришла  со своей  моделью импровизированного театра, основанную на школе С. Клубкова. Ей было интересно опробовать её  на необычных актёрах, которые   по-другому воспринимают мир.  «Я хотела уйти от авторитарной позиции режиссёра  не потому, что метод плох. Так, кстати, работал известный режиссёр Андрей Гончаров, — говорит она. — Просто я  другой человек. Живу в другой стихии. И делаю упор на развитие индивидуальных творческих способностей человека. Моя задача не рассказать актёру образ, не разжевать, как будет ставиться пьеса, а подтолкнуть к собственному открытию, то есть к сотворчеству. К тому же, побывав на фестивале особых театров, я обратила внимание на недостаток  двигательной активности  незрячих актёров  и поняла,  что мне надо добиться ещё и того, чтобы они свободно существовали на сцене».  

Но всё это возникает не на пустом месте. Ему предшествуют жёсткие уроки актёрской школы, так называемые тренинги. Какие они и в чём заключатся,  расскажу попозже. А сейчас всё по порядку.  Поначалу к Ирине Борисовне с её идеями коллектив отнёсся недоверчиво. Она почувствовала, что люди боятся перемен. И сказала так: «Или мы начинаем присматриваться друг к другу или расстаёмся». А дальше — больше: «Мы будем работать не для мам и пап, а для широкой публики. Поэтому забудьте о своих бедах и проблемах. Не ищите снисхождения и скидок на инвалидность. Театр — жестокое дело. Зритель ни в чём не виноват. Он хочет получить удовольствие и ему неважно, что Иванов или Петров плохо видит».

Поскольку Ирина Борисовна сейчас получает второе высшее образование на психологическом факультете Гуманитарного прогностического института, то, придя в «особый» театр, естественно, заинтересовалась  процессом и с этих позиций.  То есть пересмотрела очень много научных материалов по работе с инвалидами по зрению, но вот театральной практики не нашла. Сверить же, сопоставить свои задумки с чем-то аналогичным очень хотелось. В конце концов, через Интернет  разыскала подобный коллектив в Израиле. Он объединяет слепоглухих людей. Кстати, этот театр там буквально носят на руках.  У него своё помещение, выделенное муниципалитетом,  и безбедная жизнь за счёт щедрых благотворителей. Прочитала интервью с режиссёром Адиной Таль, в котором было много сходных оценок, что её очень подбодрило.  Например,  своему коллективу Адина  дала ту же самую «установку»: «С этого момента меня не интересует, что ты слепой иди глухой. Ты актёр и то, что ты не видишь и не слышишь, — твоя проблема.   Здесь нет того, кого надо жалеть. Здесь просто труппа слепоглухих».

Ну, а теперь про тренинги. Поначалу ребята вообще не знали, что это такое и потому сопротивлялись. Потом втянулись. Ожили. Поняли, что без актёрской  школы  нельзя приблизиться к уровню профессионального театра, а именно об этом тайно или явно мечтал каждый.

 Научиться владеть своим телом, почувствовать его —  очень важно для  всех актёров, а для слабовидящих — особенно, ведь  они в силу своих ограниченных физических возможностей часто скованны, статичны,  мало жестикулируют.  Преодолевать эти недостатки помогали упражнения с предметами, когда через тактильные соприкосновения развивались ощущения внутренние, работа со звуком, когда не просто определялось его направление, а звуковое явление рассматривалось как речевое и так далее. Постепенно  Ирина Борисовна пришла к выводу, что  театральные методики, которые она поначалу предложила  коллективу  в порядке эксперимента,  можно применять не только в театральном деле, но и в других направлениях реабилитации инвалидов по зрению.

Из рассказа И. Амосовой: «Ребята не учат движения. Они учат способы владения своим телом.  Одно из  упражнений я взяла у известного режиссёра. Оно  называется «камень». Я записываю звуки природы.  Ребята ложатся на коврики в комочек. Я им даю установку: «Вы — камень». Включаю звукоряд и прошу разбудить воображение. Вот по камню идёт лошадь, едет телега, на него набегает вода,  капает капель. А что же камень? Надо передать его состояние через мышечные ощущения. Следующее упражнение на релаксацию. Я называю определённую часть тела, и  мышца начинает работать. Они не двигаются, а мышца работает.  Всё  происходит на уровне подсознания. Это достигается не сразу,   но  умение находить ощущение пригодится потом, при подготовке к спектаклю... Я никогда не буду кошкой  или собакой.   У меня никогда в жизни не было той трагедии, которую переживает персонаж. Я есть я.  На чём же основываться, создавая образ? На ощущениях, близких тем, что происходят там. Нельзя брать на себя персонаж полностью. Это клиника. Актер должен играть 50 на 50.  Пятьдесят процентов   техники, и столько же — эмоций, духовного посыла, психологизма. Тогда роль состоится.  Страшно, когда он  не умеет с собой справляться. И  плохо, когда  наигрывает, потому что так  режиссёр сказал. Моя задача — научить актёров  владеть своей психофизикой. Иногда они  спрашивают меня:  а можно сделать вот так? Я говорю:  надо на стене написать: «Здесь можно всё».    Есть такая поговорка: на театре понять — значит, сделать. Если актёр понимает и принимает свою роль, он  делает её на уровне крови. Всё пропускает через ощущения. Одно цепляется за другое, взаимодействует на энергетическом уровне.  Через физику  он выходит к слову.  И тогда легче существовать в пространстве».  

В систему тренинга входит и работа с  ассоциациями. Ребята слушают музыку, закрыв глаза, а потом вместе придумывают одну историю. Это очень важно при создании звуковой среды, касающейся непосредственно атмосферы спектакля. Занимаются сценической речью, артикуляционной гимнастикой, мимической пластикой. Уроки очень увлекательны. Это и понятно, ведь Ирина Борисовна преподаёт режиссуру, актёрское мастерство, сценическую речь в Московском институте открытого образования. Однажды  она попросила артистов  подготовить стихи, которые словами автора помогли бы им высказать свою собственную миссию. Этим самым она хотела помочь им полнее раскрыться, чтобы увидеть в них новые грани.

Для незрячих в этой работе важно не только овладеть актерским мастерством, но и научиться преодолевать свои ограниченные физические возможности.  Насколько я поняла, И. Амосова — не сторонник дополнительных ориентирующих приспособлений. Она считает, что  надо  выстроить мизансцену  так, чтобы  незрячий  не думал об опасности и ничего не боялся.

 «Кольцо желаний» по сказке Бориса Шергина «Волшебное кольцо» — это первый спектакль, который подготовила по своей методике новый главный режиссёр со старой труппой. То, что она предложила именно сказку, для многих было  шоком. Потому что все привыкли к серьёзному репертуару.  Но Ирина Борисовна объяснила, что  после тренингов логичнее переходить именно к сказке, чтобы, закрепив пройденный материал, сделать ещё один шаг   к максимальной творческой свободе. Ведь работа над фантастическими персонажами животных, предметов раскрепощает воображение, готовя его к следующей ступеньке, которая ведёт в мир человека.  Это как в жизни.  Сначала мы оканчиваем школу, потом институт, затем  поступаем в аспирантуру.

К тому же  основные зрители сказок — дети.  Невозможно приказать им сидеть на спектакле смирно.  Только  актёр  увлекательной  профессиональной игрой  способен держать их внимание. В сказке все время происходит динамичное действие. Одно событие сменяет другое. Для актёров это тоже хорошая  послеэтюдная практика. И роли-то необычные — Змея, Кошка, Собака. Такой простор для фантазии!

Из рассказа И. Амосовой: «Но больше всего в процессе  создания спектакля  мне хотелось  добиться, и я считаю начало получаться потихонечку,  это импровизации.  Весь спектакль мы фактически создавали вместе. Ребята вносили предложения, придумывали  что-то своё. Система нашей работы такова, что  изначально   они текст в руки не берут. Я им рассказываю историю, а дальше во время этюдов  мы разыгрываем её, то есть до каких-то событий, которые происходят в пьесе, они доходят сами. И когда это происходит,  плюс их помощь в изготовлении  декораций, в придумывании костюмов и так далее, вот тогда  они себе это присваивают и в этом им интересно существовать.  До классики мы  дойдём, но не сразу».

Ещё один важный  вопрос для режиссёра — педагогический. Из рассказа И. Амосовой:  «Нельзя допускать, чтобы актёры  болтались без дела. Они должны понимать, что нужны всегда. А это спектакля три одновременно, для каждого с ролями разной важности. К сожалению,  есть одна большая беда — «звёздность». На ней актер заканчивается. Тем более, мы не профессионалы. Если мне надо кого расшевелить, я дам ему главную роль. Потому что человека с заниженной самооценкой нельзя ставить  на задворки. Он не будет ходить, никогда не поднимется. Поэтому, на мой взгляд,  необходимо постоянное выравнивание уровня самооценки. Есть задумка сделать театр-студию. А там нужны взаимозаменяемость, взаимопонимание».

Следующая пьеса, над которой  начал работать коллектив, это трагифарс с элементами чёрного юмора «Цианистый калий с молоком или без». Ирина Борисовна говорит, что там нет возможности спрятаться за что-то. Там каждый не чист, хотя бы за счёт того, что    при внешней сплочённости персонажи  существуют сами по себе. И актёрам  надо самим выстраивать свою роль. В «Кольце желаний» они осваивали процесс действия, без которого нет театра.  В «Цианистом калии»  начинается индивидуальная творческая работа над ролью. И опять наставник вводит новые понятия.   От привычки  провозглашать высокую идею придётся отказаться. Актёр не  должен ничего навязывать,  его задача играть так, чтобы зритель сам прочитал идею.

Тренинги, этюды, сказки  в ожидании классики — почему и зачем всё это? А затем, что новый режиссёр хочет  поднять планку  театра, чтобы он был «особым» не потому, что нуждается в снисхождении, а потому, что, хоть и необычный, но ни в чём не уступает профессиональному.

С точки зрения актёров

Они здесь удивительные, дружные, как одна семья. Всего в коллективе 24 человека. Самому молодому — 20 лет. Самой старшей — 70. Тотально слепых нет.  У большинства минимальный остаток зрения. Несмотря на разные судьбы, в театр их привело желание измениться, справиться со своей бедой. Актриса Лена Бурнашкина три года назад рассказывала мне, что, потеряв зрение, пережила страшную трагедию. Выбиралась из неё долго и тяжело. Помогали родственники, новые друзья, работа. Но именно   перевоплощение в неожиданные образы стали для неё главным лекарством от депрессии. Она почувствовала уверенность в себе, необходимость развиваться. Говорят, что сейчас Лена редко появляется в театре, потому что живёт далеко, но верится, что он по-прежнему присутствует в её жизни.

У актрисы с поставленным  голосом Ирины Павловны Кравченко другая история.  Но по сути — такая же. Ветеран ВОС, она  в театре с 1989 года. Работает надомницей ООО «Кунцево-Электро». Собирает армировку для розеток. Проблемы со зрением начались в детстве, после травмы. Сейчас у неё первая группа инвалидности. Всегда мечтала стать актрисой. Но послушалась родителей, которые категорически запретили выбирать эту профессию.  До сих пор жалеет, что не настояла на своём. Но жить без искусства не могла.  Записалась в кружок художественной  самодеятельности при заводе «Станколит», позже — при УПП.

В театр «Внутреннее зрение» пришла после того, как с ней случилось несчастье. Какое именно, Ирина Павловна объяснить не захотела.  Просто  тогда надо было отвлечься от беды, от боли, которую та причинила. Пришла вместе с трёхлетним сыном, которого не с кем было оставить. И сразу оба получили  роли в пьесе Бабеля «Закат». Она ученица Э. Варшавской. Говорит, что та долго  выбивала из неё дух самодеятельности. Двадцать лет жизни рядом со знаменитым режиссёром много дали в плане интеллектуального развития.

 Ирина Павловна очень оберегает свой духовный мир. В «Кольце желаний» играет Матушку, а вот от роли в «Цианистом калии» отказалась, мотивируя тем, что  предлагаемый образ не отвечает её моральным устоям.  Несмотря на это, новый режиссёр относится к Кравченко с уважением: «Она глубоко театральный человек. С такой отдачей, с такой  детской непосредственностью у нас не работает никто». А сама И. Кравченко говорит о себе так: «Я привязана к театру. Это мой мир, здесь мои друзья. Благодаря ему я изменилась к лучшему. Чаще улыбаюсь, стала мягче относиться к другим, а к себе требовательнее, ответственнее, завидовать перестала. Театр — часть моего сердца, души». И ещё: «Я стараюсь жить  на сцене, как в реальности. Порой одно перетекает в другое.  В течение какого-то времени продолжаю существовать в образе.  Некоторые долго готовятся к роли и быстро выходят из неё. Я, наоборот, быстро вхожу и тяжело выхожу. Это внутренне может долго сидеть во мне. Для меня ещё очень важна среда обитания моей героини. Моё — это город. А  вот в деревне с трудом существую».

Ирине Павловне  надо не только вживаться в роль, но и по причине  плохого зрения  осваивать сцену.  Она признаётся, что ориентироваться помогает остаток зрения, а также слух. Перед каждым спектаклем обязательно ногами прощупывает площадку.  Запоминает расположение всех предметов.  Ей мешают лишние декорации, занавес. Она просит не трогать её театральные костюмы, особенно если по ходу пьесы ей надо переодеться. Сама всё готовит заранее, чтобы «нырнуть»  быстро и наверняка. В этот момент её лучше не трогать. Однажды вмешательство посторонних привело к тому, что она запуталась в юбках, бусы рассыпались. Рассказчику пришлось тянуть время, пока она не привела себя в порядок.  А вот от помощи во время действия не отказывается. Знает, что в трудных  ситуациях зрячие коллеги её подхватят, отведут, посадят, поднимут. И сделают всё так элегантно и красиво, что зритель не заметит подвоха.

Ирина Павловна сумела и своего мужа увлечь театром.  Вместе с ним  недавно ездила на рынок старых вещей за МКАД, чтобы купить чугунок для сказки «Кольцо желаний».

 У неё пятеро детей —  четверо сыновей и дочь. И хоть мальчишки  в пору своего детства все на сцене перебывали, никто из них актёром не стал. Дочь — тоже. Но все они гордятся творческими успехами своей мамы.

Для актрисы  Ирины Кирюшиной театр — это место,  где её понимают и где она научилась понимать себя.Ирина — бывшая чемпионка Москвы и России по пауэрлифтингу. Это разновидность тяжёлой атлетики, которой могут заниматься  инвалиды по зрению. В школьные годы  увлекалась прыжками в воду. По профессии  медсестра. Много лет работала в детской поликлинике. Ушла из-за зрения. Думала на годик, а получилось навсегда.

 В театре «Внутреннее зрение»  оказалась неожиданно, но не случайно. Участвовала в конкурсе «Леди ВОС». В своём вступительном слове призналась, что ей интересно всё, что связано с театром. Позже к ней подошла ведущая и сказала, что в КСРК есть  свой театр. Это было лет 10 назад. «После этого разговора я посмотрела спектакль «Родненькие мои», — вспоминает Ирина, — очень захотела любыми способами попасть в коллектив.  Элле Иосифовне сказала, что она должна взять меня. Та засмеялась. Но взяла». Ирина добавляет: «Я всегда хотела быть актрисой. С подругами в возрасте 8 — 12 лет мы придумывали сценки по  сказкам. Импровизировали. Пойти в театральное училище  мысли не было. Но увлечение осталось на всю жизнь. Что  даёт театр? — продолжает размышлять И. Кирюшина. — Я научилась общаться с людьми. Более коммуникабельной стала. Раньше была скованная. Для меня позвонить, собрать информацию было очень  сложным делом. Я стеснялась, смущалась.  Сейчас другая. Очень нравится роль Надюхи в спектакле «Отпуск по ранению». В самом начале войны у неё погиб жених. Она  в отчаянии. Жалея солдат,   приглашает их к себе. А утром провожает на фронт. На меня Надюха не похожа. Но мне нравится в ней всё.  Я понимаю, что у неё в душе творится.  Всё, что я делаю в театре, становится для меня любимым. Правда, было несколько образов, которые не нравились, потому что не произошло внутреннего совпадения. Но ни от каких    ролей не отказываюсь.  Для меня это просто невозможно».

 В Измайловской МО ВОС Ирина занимается культмассовой работой, организует  концерты, творческие встречи, проводит конкурсы. В своей семье тоже устраивает праздники.   Скоро очередной  — её с мужем серебряная свадьба.

Что касается проблем со зрением, то  говорит,  что от них никуда не деться. Особенно, если выступаешь на незнакомой сцене. Бывает, что освещение бьёт по глазам. Бывает, что не сумеешь рассчитать расстояние и налетишь на предмет. Бывает, что уходишь в другую кулису.  Но единственный способ  избежать этого — приспособиться к условиям, да так, чтобы зритель не заметил, что актриса плохо видит.

Сравнивая прошлое и настоящее, И. Кирюшина отмечает: «Мне посчастливилось работать с Варшавской. Но в последние годы ей было трудно  с нами. Она пользовалась тем, что  в нас заложено. У Ирины Борисовны мы как  в настоящем театре. Это тренинги с музыкой, с вокалом.  Идёт мощная атака на нас. Но мне всё это нравится. Чувствую, что дышится легче».

Мама и муж  с удовольствием ходят на все её  спектакли. Старший брат любит покритиковать. Но в целом уважает. В общем, для её семьи театр — одна большая любовь на всех. Вот такие они —  «особые» актёры. Создавая театр в себе, они потом дарят его нам.

С точки зрения зрителей

В конце сентября театр «Внутреннее зрение» сказкой «Кольцо желаний» открыл свой 46-й сезон. И я, как говорится, «там была». И что же увидела? Красивый, динамичный, без заминок и затяжек, стремительный, эмоциональный спектакль. Вот уже несколько дней я думаю о нём. Почему? Наверное, потому, что вспомнилось детство и волшебная шкатулка на высоком комоде, в которой под музыку поднимался занавес, и сказочные персонажи, пластично двигаясь, выстраивали таинственное действо, приглашая меня к себе.  Я замирала от восторга... Рядом со мной в зале сидели учащиеся  школы-интерната № 5. Думаю, что у них  в детстве не было такой шкатулки, но по их реакции нетрудно было догадаться, что сказочные фантазии тоже тревожили их, погружая в волшебный мир сопричастности. Мы все не заметили, как пролетело время.  А несколькими днями раньше коллега Ирины Борисовны Амосовой — начальник кинофотоотдела КСРК ВОС Леонид Симбирский рассказывал мне, что и его дети 11 и 8 лет, которых он привёл на второй показ «Кольца желаний», смотрели сказку, затаив дыхание.

Анализируя свои впечатления, я вспомнила те тренинги, о которых говорила  И. Амосова. Они не прошли даром. Незрячие актёры, изображая сказочных героев, чувствовали их каждой клеточкой. Ни секунды двигательного и эмоционального простоя.  Не так-то просто, изображая  змею, собаку или кошку, произносить текст и одновременно демонстрировать их повадки. Змея же постоянно извивалась, собачка  прыгала и юлой крутилась вокруг хозяев, кошка задиристо распускала коготки, борясь за место на  тёплой печке  рядом с Матушкой. Андрей Мартынов, игравший главного героя — Ваню, буквально перепахал сцену своими танцами и прыжками. Даже я, человек, много лет работающий с инвалидами по зрению и знающий  специфику, была убеждена, что Андрей зрячий.  Но его мама, моя полная тёзка Валентина Дмитриевна,  которая ходит на все спектакли сына,   объяснила, что Андрюша почти ничего не видит, у него первая группа инвалидности. А Ирина Борисовна во время интервью тоже похвалила его  за чувство сцены, подчеркнув, что театр для Андрея — это открытие. Наверное,  и самого себя. Правда, пару раз  я заметила трудные  для незрячих актёров  моменты.  Но в целом  они свободно чувствовали пространство, а если нужно было кому-то  помочь, то помогали весело, по делу. Все играли в радость, задорно, по-сказочному.  Даже «массовка», которая присутствовала на сцене в течение всего спектакля, находилась в состоянии куража и  постоянно поддерживала действие своей энергетикой. В общем, молодцы все, кто подарил зрителям  «Кольцо желаний».

Ну, а напоследок про главную боль. Театр «Внутреннее зрение» нуждается в финансовой поддержке.  У него нет денег на костюмы, реквизит, рекламу и на постановку так любимой и ожидаемой  всеми классики.  По сравнению с театром в Тель-Авиве, который преподносится как всемирно известный, наш, единственный такого рода в Москве, пока, к сожалению,   бедный пасынок большого богатого города.

Валентина Кириллова

ТВОРЧЕСКАЯ ВЫСОТА

Романов с  улицы  Одоевского

Нет, речь пойдёт не о потомке царской семьи, как, наверное, подумали некоторые, особо впечатлительные читатели, увидев заголовок. Речь — о лауреате Международной премии«Филантроп» 2012 года за выдающиеся достижения инвалидов в области культуры и искусства незрячем композиторе Викторе Викторовиче Романове. Получив редакционное задание — написать для журнала о своём  ставшем в одночасье знаменитом земляке, я засомневался: а получится ли? Ни в местной, ни в региональной организациях никакой информацией об этом человеке не располагали. Да и в члены ВОС он вступил сравнительно недавно — менее двух лет назад, после того как в 2010 году получил первую группу инвалидности  из-за резкого падения зрения в результате дистрофии сетчатки. На неоднократные телефонные звонки в течение полутора месяцев никто не отвечал. Удалось лишь выяснить, что мой будущий герой живёт на улице, носящей имя русского поэта-декабриста Александра Одоевского. Этот факт показался мне интересным. Ведь получалось, что в его нынешней жизни переплелись две известные русские фамилии — царская и литературная. Я не упустил возможность подчеркнуть своеобразную избранность Виктора и отразил данную информацию в заголовке.

Связаться с В. Романовым мне помогла  сотрудница орготдела правления Наталья Гилёва, тем более что и она хотела  взять у него интервью для звукового журнала «Голос ПКО ВОС», который выходит раз в два месяца и рассылается в Дом культуры, школу-интернат для слабовидящих,  спецбиблиотеку и её филиалы, а также в 15 МО ВОС.

Наша встреча состоялась в музее истории краевой организации, куда Виктор Викторович пришёл вместе со своей супругой Эльмирой Геннадьевной. Здесь же присутствовала и Н. Гилёва.

— Виктор Викторович, фамилия у Вас довольно звучная, знаменитая, одним словом, царская! Как Вы к этому относитесь? — сразу же задал я  волновавший меня вопрос.

— Нормально отношусь, — улыбнулся он, — хотя, конечно, меня  иногда спрашивают, уж не царских ли я корней!  Кстати, у моей супруги Эльмиры фамилия Тимурханова и она её не меняла после брака, вот и у неё интересуются,  уж не ханских ли она кровей! У нас в семье даже дети шутят: «Вот, пошла орда на рать»! Но если серьёзно, то фамилия у меня хорошая, и мне она нравится.

— А кто Ваши родители?   

— Мама с Украины, папа пермяк. Они   уехали из Перми на заработки  в шахтерский посёлок Кадыкчан Магаданской области. Там  я и родился  в сентябре 1967 года. До этого у родителей уже был старший сын, а после меня появилась и дочь.  Там я учился в местной школе, одновременно посещал музыкальную  по классу скрипки. 

 Кстати, любовь к музыке мальчику привила мама. Игре на пианино она выучилась самостоятельно, была музыкальным работником в детских садах. Будущие утренники репетировала дома со своими тремя детьми.  Отец — шахтёр, сутками «вкалывал» в забое.  В старших классах Витя играл в школьном ансамбле на различных музыкальных инструментах: гитаре, клавишных, ударных, а затем — в ресторанах на танцах.

Когда мальчику исполнилось 17 лет, он переехал в город Добрянка Пермской области к своему деду, куда позже с Колымы вернулась и вся семья,  окончил радиотехническое училище, затем была практика на Пермской ГРЭС. Играл в ВИА  Дома культуры. Затем работал на областном радио и в частных студиях.

Полученная специальность телерадиомастера, сочетание абсолютного музыкального слуха и знание технической составляющей аппаратуры в дальнейшем повлияли на его будущую профессию композитора-аранжировщика (у него более 1000 аранжировок). Началом творческой карьеры  была  работа  на ведущих радиостанциях и в телекомпаниях в различных городах России, где он будучи профессиональным звукорежиссёром начал писать саунд-треки — музыкальные сопровождения   к  передачам, фильмам, джинглам — мелодико-речевой рекламе. Многие профессиональные  коллективы и отдельные исполнители в нашей стране и за рубежом (певец Brian, США)  используют его музыкальный материал. Он работает в разных жанрах: это фольклор и эстрада, рок и R&B, классика и шансон. Также он тесно сотрудничает с церковью, помогая  музыкально-техническим  оформлением в песнопениях на христианских службах и церковных праздниках.В 2006 году создал звукозаписывающую компанию ООО «RIVALMUSIC», где стал  сначала исполнительным, а с 2009 года уже генеральным директором. В 2010 году получил первую группу инвалидности, но сохранил компанию, которая успешно развивалась всё это время. Также занимался благотворительностью. В 2007 году  его компания подарила нескольким детским домам города 40 видеомагнитофонов.

Одними  из самых ярких  проектов В. Романова  являются: стилизованная  женская фолк-группа «Покров день»,  детская фолк-группа «Седмица», шансон-группы «Рулетка» и «Арматура», которые используютэлектронную музыку с применением современных технологий звучания и  в сочетании с хорошими, жизненными текстами  заставляют по-новому взглянуть на традиционный шансон. Кстати, у «Рулетки» и Виктора Романова — одно и то же место рождения — посёлок Кадыкчан Магаданской области.

В 2008 году вышел его альбом инструментальной музыки под названием «RELIGION», который стал популярен во всём мире среди ценителей стиля эмбиент. Это особая мелодичная структура, включающая в себя  звуки окружающей среды, природы, города, вставки разговорной речи.   

— Виктор Викторович, в своём творчестве Вы  рука об руку идёте со своей женой и помощницей, нельзя ли поподробнее узнать, как сложился ваш творческий тандем?   

Ответила на вопрос Эльмира Геннадьевна:

— С Виктором мы познакомились более 10 лет назад. До этого оба уже были  в разводе: у Вити есть дочь, которой он помогает, в этом году она с красным дипломом окончила финансово-экономический университет в Санкт-Петербурге. У меня две дочери, которым уже 17 и 14 лет, они школьницы. Виктор тогда работал в телекомпании Т7, а я — с фолк-группой «Покров день». Нам нужен был композитор, и мне посоветовали пригласить Романова. Так мы и познакомились, с тех пор идём рука об руку по жизни и в творчестве.  Для группы «Покров  день» муж пишет музыку, а я —  тексты, поём народные песни в его обработке.  Я  также руковожу детской фолк-группой «Седмица», для которой Виктор делает аранжировки. 

— Ваши дочери тоже пошли по стопам родителей?

— Обе дочери выучились в музыкальной школе, одна — по вокалу, другая — по классу скрипки. Обе поют в том же ансамбле,  в котором преподаёт мама, — объяснил Виктор Викторович.

— А как Вы восприняли новость о том, что стали первым в своей номинации и Вам вручена Международная премия«Филантроп»? Вы разделили победу с другим незрячим — композитором из Ленинска-Кузнецкого Виктором Куратовым, какие чувства испытали? И какое произведение представили на конкурс?

—  Конечно, были рады, ибо считали, что это действительно заслуженно. На конкурс я представил альбом «Религия», за который и получил премию «Филантроп», а трек «Ностальгия» из него звучал на открытии гала-концерта.

Кстати,  на радио «РАНСИС» выходит цикл передач о творчестве В. Романова, уже  прозвучал рассказ  о группе «Покров день».  Он написал музыку к нескольким документальным фильмам. Сейчас плотно работает с московскими исполнителями шансона дистанционно — для этого есть все возможности.  Сравнительно недавно начал сотрудничать с Нью-Йоркской Киноакадемией, выступив в роли композитора и саунд-продюсера в двух короткометражных фильмах: «Боль» и «Слушай».

— И последний вопрос:  почему мне почти всё лето не удавалось с Вами связаться?

—   В июне Виктор много работал над новыми произведениями, а потом мы уехали отдыхать на Украину, где родилась и похоронена мама Виктора. К тому же  не были на море 8 лет, вот и использовали полученную премию для отдыха, — пояснила супруга.

Несколько вопросов также задала и Наталья Гилёва:

Н.Г.:  — Почему свой альбом, представленный на конкурс, назвали «Религия»? Вы верующий человек?

В.Р. — Да, но не до фанатизма! Среди моих друзей есть и мусульмане, мне нравятся эти две конфессии — ислам и православие, и я попытался передать свои размышления, фантазии и впечатления. Интересно было наложить на музыку, как мулла в мечети поёт молитвы. 

Н.Г.: — Давно Вы пишете музыку?

В.Р.: — Да, давно, когда  ещё не было синтезаторов, секвенцеров, компьютеров. Тогда ленились записывать  ноты, надеялись на память или  переносили сочинения на кассеты. Но чтобы зарегистрироваться в «Российском авторском обществе», в котором я уже 10 лет, надо представить и ноты, и фонограммы.  

Н.Г.: — Поделитесь, пожалуйста, своими  впечатлениями от церемонии вручения премии.

В.Р.: — Всё было очень красиво, торжественно.  Прозвучали приветствия от Президента РФ, Премьер-министра, Патриарха. Понравился концерт в театре Александра Калягина  «Etcetera». Запомнилась  фраза ведущего: «Вас называют людьми с ограниченными возможностями. А вы люди с неограниченными возможностями». Действительно, когда люди не могут в полную силу использовать зрение, слух, двигательные функции, то происходит какое-то усилие в мозгу, в душе.

Н.Г.: — Каковы Ваши дальнейшие творческие планы?

В.Р.: —  Огромные! Планирую выпустить два альбома: один — к Олимпиаде в Сочи, второй — этнический. Много уже готового. Эльмира занимается в библиотеке, выписывает редкие этнические материалы, на их основе делаю авторские зарисовки. Думаю, что будет интересно! 

Одним словом, этот незаурядный, талантливый человек живёт  полноценной, насыщенной жизнью, продолжая писать музыку к песням и фильмам,  выражая тем самым свой внутренний взгляд  на окружающий мир, радуя  поклонников своего  таланта прекрасными композициями.  Потеря зрения не ожесточила его душу и не сломила характер. Это прекрасный, добрый человек с любящим и ранимым сердцем, готовый всегда протянуть руку  помощи. Его  супруга — верный и  надёжный  партнёр. Вместе они преодолевают все трудности жизни  и очень гармонично дополняют друг друга!

Хочется поздравить В. Романова с заслуженной наградой и с недавно прошедшим личным юбилеем — ему исполнилось 45 лет, пожелать удачи во всех делах и счастья в жизни!

                                                         Владимир Рачкин, Пермь