Общероссийская общественная организация инвалидов
«Всероссийское ордена Трудового Красного Знамени общество слепых»

Общероссийская общественная
организация инвалидов
«ВСЕРОССИЙСКОЕ ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ОБЩЕСТВО СЛЕПЫХ»

Кроме представленных материалов, вы сможете почитать в номере:

В правлениях и местных организациях ВОС

Готова прийти на помощь

Эхо съезда

Цена успеха. — В. Бухтияров

Тифломир

Парижский вариант. — И. Бруштейн

Слепота — не приговор. — Р. Никитина

Тьма веков

Слепой, да лихой! — Д. Гостищев

Рядом с нами

Мастер. — А. Шкляев

Не хлебом единым

Приобщение к православной вере

Кругосветка

Жажда родной речи. — С. Прошутинский

Давайте познакомимся!

Домашний калейдоскоп

 

Поэзия

На седьмом небе

 Про седьмое небо я вспомнила на встрече с  поэтом Леонидом  Авксентьевым, которая проходила недавно в Национальном театре. Вот уж кто истинный небожитель! Сразу скажу, что вечер, организованный Карельской  республиканской библиотекой для слепых, был в высшей степени хорош. Зал театра был переполнен и дышал любовью. Взаимной.

Жизнь Авксентьева — подвиг, его поэзия  светоносна, юмор непобедим, а самоирония позволяет преодолевать, казалось бы, непреодолимое. В 15 лет из-за ошибки врача паренёк потерял зрение! Можно было уйти в себя, в беспросветность, а он взял курс на преодоление. Мощно притом. Учился и одновременно работал. Занялся экстремальным спортом. Помню, как я в свои 17 лет всё ходила вокруг и около парашютной вышки, которая была в Петрозаводске недалеко от устья Лососинки. А Леонид слепым совершил прыжок с самолёта, но главное — стал писать стихи. Очень искренние и светлые.

Я когда-то на чёрный день

В потайной уголок души

Отложил: как цветёт сирень,

Васильковую синь во ржи,

Пузырящийся в лужах дождь

И одну ночную грозу,

И пунцовой калины гроздь,

Над кувшинкою стрекозу.

Звездопад на медовый Спас,

Журавлиный клин в вышине…

Всё, что радовать может глаз,

Отложить захотелось мне…

Солнечная река детства, его любимая Олонка, поит его родниковой водой по сей день. Леонид вобрал в себя все краски родной природы. Всю гамму чувств. Прекрасны его стихи, посвящённые маме. И жене, с которой прожито 40 счастливых лет.

Три причала моих, три родных огонька,

На ночном берегу, словно три маяка,

Пусть крутая волна и вода холодна,

Греют душу мою  дочка, сын и жена.

Сын — надежда и боль, дочь — неясная грусть,

А жена — воздух мой, без неё задохнусь.

Если светят они, то беда не страшна.

Три моих светлячка — дочка, сын и жена.

Необъятный мир со всеми его катаклизмами вмещает его сердце.

Последняя секунда декабря

Упала в звон курантов и бокалов,

И развернувшись плавно и устало,

Уже на новый круг спешит Земля.

Стараясь, чтоб не расплескать моря,

Гор не встряхнуть с покатых полушарий,

Скользит планета — голубой наш шарик —

По глянцевым листам календаря.

Жить так полнокровно, обладать таким кругозором и, повторюсь, таким чувством юмора немногим дано.

Я отправляю всех к его новой книге стихов — «Берег поздней любви» и к первой книге прозы — «Куда уходят сны». Однако не могу не привести здесь стихотворение «Прыжок с парашютом», когда-то меня поразившее:

Пять шагов до открытой двери самолёта.

Мне их надо пройти, но пропала охота.

И зачем согласился на эту забаву?

Я бреду, как в бреду, будто кролик  к удаву.

Шум мотора всё громче, он всё нарастает.

Или это так сердце моё громыхает?

Но вот я на пороге, шлепок по плечу.

И, о небо, о Боги, куда-то лечу…

Или, может быть, мне только кажется это?

Я завис, а навстречу мне мчится планета.

И теперь с ней никак мне нельзя разминуться,

Если всё это сон, то скорей бы проснуться.

Но чему там инструктор меня обучал?

Восходящий поток кулаки жмёт к плечам,

Локти чуть развернуть и прижать  их к бокам,

Всё не так уж и плохо выходит пока.

Жизнь, была ты прекрасна, была хороша.

Пятки вместе, ведь в них поселилась душа.

Как на этой земле хорошо было мне…

Так, теперь посильнее прогнуться в спине.

Ну, а голову надо слегка запрокинуть,

Вот в таком положении дозволено сгинуть.

Ветра свист всё сильней, всё труднее дышать.

Высота три пятьсот, надо падать и ждать.

Наконец, наверху долгожданный хлопок.

Вслед за ним грубоватый за плечи рывок.

Надо мной, как цветок, парашют распустился.

Тишина… и куда-то весь страх испарился.

До чего же приятно на стропах качаться,

Любоваться землей и собой восхищаться!

То я камнем летел, то парю, словно птица.

Да! Теперь уж, действительно, есть чем гордиться.

Ну, а после того, как прошло приземленье,

Я стоял на траве, принимал поздравленья.

Неожиданно новый шлепок по плечу —

Мой инструктор: «Ещё полетишь?» — «Полечу!»

Авксентьеву дарили цветы. Его поздравляли люди разных возрастов и профессий. Мощно прозвучал финал, когда зал вместе с солистом Сергеем Гоноболевым запел песню «Пацаны шестидесятых»,  стихи которой написаны уже потерявшим зрение человеком.

Пацаны шестидесятых лет,

Верхолазы с дровяной сарайки,

Вы вспорхнули воробьиной стайкой,

Стал для вас двором весь белый свет.

А ведь был по три копейки квас,

Вдаль звала железная дорога,

Жаль, встречали зайцев без восторга

Мамы с участковым всякий раз.

Двор был полон радости и бед:

Мяч штрафной и звон разбитых стёкол,

Дворник дядя Федя только охал —

Гол «влетал» в родительский бюджет.

Каждого своя судьба вела —

Кто-то стал владельцем ресторана,

Кто-то носит в лёгких пыль Афгана,

А кого в Европе ждут дела.

Кто шагнул на зону, кто — во власть,

Но встречаясь, при любой раскладке:

«Как дела, старик?» — «Да всё в порядке». —

 «А как жизнь?» — «Да в общем, удалась».

Жизнь Леонида Авксентьева, безусловно, удалась. «Господи! Душа сбылась! Умысел Твой самый тайный…» — сказала бы Марина Цветаева.

Каждый год Оленька, жена Леонида, ведёт его на Цветаевский костёр. Всякий раз мне жаль, что он не видит, как она хороша. Зато все мы видим, как прекрасен поэт, читающий очередное посвящение Марине.

На юбилейном вечере среди многих выступавших был Василий Сергеевич Серебров, руководивший народным театром в клубе железнодорожников, одним из актёров которого был Леонид. Когда ставили «Дульсинею Тобосскую» Александра Володина, роль знаменитого идальго досталась Авксентьеву! Ну, конечно, кому же ещё его играть, как не лирику и мечтателю!

А теперь представьте: слепой Дон Кихот совершает прыжок на парашюте! Аналога вы нигде не отыщите. Закончу словами Ивана Тургенева: «Когда переведутся донкихоты, пусть закроется книга Истории. В ней нечего будет читать!».

Наталья Ларцева,

    Интернет-журнал «Лицей»

 

Экстрим слепых

 ОПАСНЫЕ ВСТРЕЧИ

Зрячим я был без 47-ми дней 12 лет. И когда весной 1941-го, ночью, при полной Луне, зачарованно смотрел на цветущий фруктовый сад, не подозревал, что никогда не увижу снова подобного божественного чуда... Однако ж за тот благостный период жизни успел повидать города и деревни-сёла, поля, леса и степи, реки и озёра и многих-многих обитателей земли, воды и неба. И вот уже 70 перенасыщенных лет слепоты. Ясная пока что память хранит образы и впечатления далёкого непоседливого пацанства и восприимчивой, раздумчивой юности. Здесь хочется мне рассказать о любопытных эпи­зодах и опасных встречах в дикой природе именно той поры.

1938 год. Херсонщина. Лето. Мы с братом Володей и рыжим пёсиком Львом, бочоночком на коротких ножках, увязались за всегдашним нашим вожаком Павлом Козинским с его грязно-белым псом по кличке Куцый бродить по степи в поисках приключений. Павел плёлся вслед за своей шныряющей собакой метрах в 20-ти правее нас. Мы наблюдали за Львом, обнюхивающим травяной кустик. Вдруг из-за него буквально выстрелил в воздух заяц и, видимо, мгновенно оценив ситуацию, пошёл скакать в безопасном направлении. Куцый — за ним, Лев — от него! Мы: "Лев! Лев!" Но "лев" неуклюжими косыми прыжками удирал от зайца! Павло сгибался от хохота, мы чуть не плакали со стыда за нашего трусливого кумира. Понимая бессмысленность погони, Павло вернул Куцего. Заяц встал столбиком: спина к преследователям, голова — вполоборота, убедился: угрозы нет и исчез, будто провалился.

Мы, привычно обшаривая траву глазами, зашагали к Немецкому ставку. В одном из своих расска­зиков я упоминал, что наш Новозлатопольский зерносовхоз возник промеж немецким, еврейским и греческим сёлами. Немецкий ставок — это не пруд, а округлое озерцо, глубокое и чистое, с зарослями камыша и лилиями, с уймой диких уток. На нём я впервые увидел пару горделивых белых лебедей. По пути мы убили четырёх гадюк. Их в то лето развелось особенно много. Мне приходилось слышать об ужаленных этими шипящими ползунами, но лично сам видел лишь раз распухшую, походившую на непрозрачное с желтинкой стекло, ногу одной женщины. От наших босых стоп брызгали коричневые, зелёные и чёрные кузнечики, шмыгали серые и зелёные ящерицы, юркие и безобидные. Вот и озеро. У кромки бережка — почему же бездействует инстинкт сохранения у жадин? — лягушка трепещет перед живоглотом и даже не пытается улизнуть! Павло нас просветил: уж заморочил её взглядом! Он топнул ногой: уж шустро нырнул и появился на поверхности метрах в пяти от берега. Амфибия скакнула под кувшинку. Наше внимание привлекла коричневая степная чайка. Она уже дважды с тревожным криком, будто взывая о помощи, пронеслась над нашими головами до озера и, как по струне, обратно. Павло сказал: «Где-то тут близко её гнездо, и она чего-то боится». Мы двинулись вдоль линии её полёта, зондируя дол. Вскоре обнаружили гнездо, в нём, свернувшись в три кольца, на чайкиных яйцах «почивала» гадюка! Говорят, змеи отлично чувствуют вибрацию почвы даже от шагов человека. Почуяв опасность, тварь быстро уползла в густую траву, и ни камня, ни палки в округе размозжить ядовитую башку —  упустили.

Возвращаясь восвояси, навестили стадо. Пастухом был отец Павла. Он дремал в жидкой тени от одинокой кривой берёзки. Куцый, давно высунувший язык и часто дышавший, улёгся там же. Коровы мирно паслись, отмахиваясь от мух хвостами. Мы заспешили к нашему ставку, предвкушая купанье. Издали увидели — он пуст. Никого! Только от хаты Барахленко, одиноко торчащей в сотне метров от ставка, лиса неспешно «конвоировала» к ставку стайку кур! Если какая из них своевольно меняла маршрут, Патрикеевна — наперехват, и ослушница покорно присоединялась к  подружкам. Мы молча прибавили ходу. Наблюдали. Вблизи берега Патрикеевна — рывком на пленниц! Те всполошно заорали, взлетели врассыпную, две плюхнулись в воду. Лиса,  высоко поочередно поднимая передние лапы, будто ставила их на нечто твёрдое, враз нагнала менее расторопную «пловчиху» — цапнула за хвост. Курица закудахтала, взмахнула крыльями, рванулась… Критический момент! Мы засвистели, затопали ногами, замахали руками! Оглянулась, выронила перья. Выйдя на сушу, ещё раз глянула на нас. Мы были уже так близко, что видели даже цвет её глаз и выражение лёгкой досады: мол,   эк,  дурни,   помешали...  И неторопливой  трусцой — в степь. 

Наутро мы решили искать  её обиталище.  Куцый вихлял влево — вправо,  вспугивая сусликов.   Сегодня  Павло не  позволял Куцему увлечься ими. Пробежались за земляным зайцем песчаного окраса, маленькие ушки-метёлки на длинном хвосте, кажется,  в науке их именуют тушканчиками. Побродили изрядно, прежде чем нашли искомое. Куцый стал яростно расширять лисий лаз, да вдруг попятился, ступил вперёд и влево и усердней прежнего стал рыть сверху вниз. Вмиг прорыл, нырнул и раз за разом положил к стопам хозяина пятерых лисят! Они не рыжие: тёмненькие, крохотные, слепые тихо шевелились и жалобно пищали. Мы по очереди заглянули в нору: она плавно загибалась влево и расширялась в конце. Выходит, Куцый сообразил, что прорыть сверху проще, чем расширять весь лаз? Когда в Костромской школе для слепых биолог толковала нам, что животными правят исключительно инстинкты, я вспоминал поведение лисы и собаки, которые сам наблюдал, и недоверчиво усмехался: животные умеют решать задачи своего бытия! Павло осторожно поместил щенков обратно. Мы придём за ними через недельку, тогда уж можно будет выхаживать их дома. Через неделю Куцый не реагировал на нору: она была пуста!

1939-40-й учебный год я провёл на Орловщине у деда-бабы. Школа-четырёхлетка помещалась в избе о трёх комнатах, отнятой у какого-то   деревенского  «богача».  Когда  нам, третьеклашкам, выпало заниматься во вторую смену,  семилинейная керосиновая лампа освещала учительский стол, далее  сумрак.  «Удобства»  извне. К сентябрю кое-какие учебники и тетради  добывали организованно.  Со  второго полугодия — кто как может.  На  зимних каникулах я пошёл с бабушкой в райцентр  село Моховое при железнодорожной станции  с иллюзорной надеждой приобрести тетради в тамошнем магазине. А бабушке надо было продать на базаре разное своё вязанье ради уплаты денежной части налога. До Мохового 5 верст. Идём. Баба Маша толкует мне о своей дочери Марфе, медсестре психлечебницы, мол, ходила она в военкомат, просится на Финскую войну. У бабушки душа не на месте. Я пристыл к дороге и дёрнул её за рукав… Она: «Что ты?»  И проследила за моим взглядом. «Ба-тюшки–све-ты!» Метрах в 150-ти от нас под расходящимся углом к нашему пути степенно топали  4 волка! Два  впереди, два  чуть сзади и левее. Мы разом оглянулись: Выселки в полуверсте… Значит, когда мы вышли из деревни, звери были почти рядом?! Бабушка: «Знать, сытно где-то попировали, коли мы им ни к чему». Мы стояли, пока волки превратились в едва заметные чёрточки на фоне дальнего леса.

Воротясь домой, узнали: 18 колхозных овец зарезали «налётчики»! Дед мой, Егор Стефаныч, сказал непонятное: «Заснул Ефимыч, а очнётся, небось, в Сибири»…

В феврале мы с дружком Володей Калугиным условились как-то утром совершить лыжный экскурс по окрестностям деревни. Улица пуганула нас вьюгой. Но мы, гибрид глупости с отвагой, от затеи не отказались. Двинулись наискось по огородам к прогалу между деревьями и кустарником. Собаки, мой крупный серый Тузик, и его белый, с чёрными пятнами Дозор, с нами.  У прогала собаки загородили нам путь: Тузик сел передо мной, вздыбил шерсть. Я глянул на Володю: меж его лыж в такой же позе сидел Дозор: нечто тёмное, низкое шевелилось в белесом мельтешении. Волк! Мы ринулись к избам.

Потом была война. Ранение. Контузии. Госпитали. Школа слепых. Эвакуация. Возвращение в Россию.

Как-то в августе я гостил у родственников в деревне Желябуга. Входит после вечерней дойки тётя Ульяна и говорит: «Женя, пойди за избу, «концерт» послушай!»  Я  без лишних расспросов вышел. Целый ансамбль волков «пел» за садом в балке! Поразила меня чистота низких и высоких голосов. Страха не было  голое любопытство. Волки то ли «благодарили» колхоз за щедрый дар, то ли созывали голодных собратьев на кутёж. Трофейный тяжеловоз сдох. Не вынес немец русского обхождения: работы сверх меры, непривычный рацион с недомером…

1946-й год. Группа девушек уезжала с дачи Костромской школы слепых. Поздний вечер Троицы. В этот час кривобокий корабль «Крестьянка» не причаливал. Надо было идти к пристани Лунёво. Девушки боялись просёлочной дороги сквозь дремучий лес. Мы, семеро парней, Валера Дорняк, Ника Юшин, Толя Росомахин, Петя Лапутин, Толя Томашевский, Жора Антипов (единственный с остатком зрения) и я, решили проводить их бездорожьем — вдоль Волги. Сами потом возвращались через лес. Шли без спешки. Переговаривались. Вдруг близко сзади, слева  волчий квартет!.. Петька пробормотал: «Шире шаг! Ряды держите строже»… Ника побежал. Спустя минуту далеко сзади справа отозвался другой квартет… «Бандиты» сговариваются… Мурашки по спине всем придали прыти… Вскоре к великому нашему облегчению левые звери откликнулись гораздо отдалённей! Стало быть, они шли на сближение с правыми. Все, кроме Никифора, засмеялись. Он паниковал…

Евгений Терёшкин

 

Память сердца

Наш гений!

Надеюсь я – придёт пора,

И выше всех Кавказских гор

Воздвигнут будет пьедестал,

Чтоб на него Учитель встал.

И каждый, как святой обет,

Мог про себя сказать: «Варпет!

Тебя я в жизни не предал

И всё, что есть,  другим отдал!»

Эти слова высечены на надгробье С.А. Мартиросяна.       Мои одноклассники называли его САМ: Станислав Александрович Мартиросян. В семье и среди друзей обращались к нему Славка или Славик, а в Москве среди директоров спецшкол тогда Советского Союза к нему приклеилось кем-то брошенное — наш гений!  Вот таким он и вошёл в историю: непревзойдённый авторитет, родной и близкий человек, талантливый профессионал, заслуженный учитель РСФСР, директор Верхнепышминской школы-интерната для слепых и слабовидящих детей.  

Только сейчас, проработав в школе 30 лет и 14 из них — директором (он трудился здесь 26 лет, из них 19  — директором), я могу себе позволить  оценить всё то, что сделал Станислав Александрович, и насколько это значимо сегодня для нас, для школы. Только сейчас я в полной мере понимаю, как  было сложно  возвести никому неизвестную школу в провинциальном городе Верхняя Пышма на мировую высоту и надолго закрепить там её позиции.

Станислав Александрович просто чётко знал, причём не по книгам или курсам, какой в идеале должна быть школа для слепых и слабовидящих детей. Он непреклонно верил в потенциал  своих учеников. Тифлопедагог и по образованию, и по призванию, он, как гениальный шахматист, точно просчитал шаги перспективного развития школы на многие десятки лет вперёд, да так, что и жизни не хватило осуществить все планы.

В двадцать первом веке мы всё ещё доказываем, что для слепых и слабовидящих детей, так же как и для всех, должны быть гимназии или лицеи. А Станислав Александрович в семидесятых годах прошлого века практически создал такую политехническую школу. Четыре профиля обучения: математический (программисты-вычислители), гуманитарный (школа юных филологов и историков), медицинский (массажисты) и рабочие профессии для предприятий Общества слепых. Школа, в которой любой ученик, приехавший из различных мест Советского Союза, помимо образования, может выбрать себе профессию или профиль обучения, неизбежно должна была стать известной. Когда в 1972 году я приехала сюда, меня зачислили в 10 «з» класс, столько же было и 11-х. В Верхнюю Пышму съезжались ребята из всех областей России и стран, как сейчас называют,  ближнего зарубежья, чтобы получить профессию.

Школа обязательно должна быть достойным конкурентом лучшим массовым общеобразовательным как по содержанию, так и по обеспечению, для того чтобы слепой ученик понимал, что он не хуже других, а в чём-то даже и лучше!  Достаточно только перечислить: телевизионный класс (что-то наподобие компьютерного), фонозал для прослушивания «говорящей» книги (самые первые магнитофоны были у нас), машины для занятий математиков по программированию, массажный кабинет и т.д. В 1976 году был построен киноконцертный зал «Мечта», такого  до сих пор нет ни в одной школе.   В короткие сроки построено четырёхэтажное здание спального корпуса. В проекте так и осталось строительство спортивно-оздоровительного комплекса с бассейном и гостиницей. Станислав Александрович создавал школу как адаптивный комплексный центр, в котором каждый ребёнок, развиваясь, чувствует себя как дома.

В 2011 году многие общеобразовательные учреждения ещё мечтают о  предприятиях или сотрудничестве с производством.  А в 1968 году ученики нашей школы участвовали в строительстве собственных мастерских,  а потом двадцать лет по договору с производственным объединением «Радуга» изготавливали там упаковочную коробку для металлической игрушки, зарабатывали по тем временам очень большие деньги и имели свой лицевой счёт. Сейчас даже представить себе сложно, что такое было возможно, не говоря уже о реальности настоящего  производства в школе для слепых и слабовидящих детей. 

О высокой сознательности и воспитанности говорит тот факт, что учащиеся по решению общего собрания коллектива не требовали эти деньги каждый себе в карман, а на совете командиров открыто занимались их распределением. Тратили на самые важные вещи:  покупали интуристовские путёвки для лучших комсомольцев, наглядные пособия и дорогостоящую аппаратуру, вплоть до  стола и кресла в кабинет директора.

Станислав Александрович подходил ко всему с самой высокой меркой, что и требовал от учащихся и сотрудников. Тщательно согласовывая свои идеи с наукой, заставлял педагогов описывать практический опыт. Одновременно, также на самом серьёзном уровне, обсуждал темы развития школы с учениками, обучая их быть ответственными за свои мечты. 

Школа всегда являлась научно-методической экспериментальной площадкой для нескольких ведущих институтов и лабораторий страны  по развитию тифлообразования. Мы привыкли жить и работать в режиме эксперимента, и это тоже заслуга Станислава Александровича. Он считал своим долгом заниматься развитием всей системы образования слепых и слабовидящих детей. В Верхнюю Пышму отовсюду приезжали за опытом и для исследовательской деятельности. На базе школы защитились свыше дюжины кандидатов наук по различным направлениям. Каждый год у нас работали практиканты с его родного дефектологического факультета Ленинградского государственного педагогического института имени Герцена, который он сам  окончил в 1961 году. На такую же практику, будучи студентом, он сам приезжал в Малый исток (школа тогда располагалась там), может быть, тогда у него и зародилась любовь к детям, которым посвятит он всю свою жизнь.

Ученикам казалось, что Станислав Александрович в школе был всегда, он мог появиться в интернате ночью, мог оказаться где угодно,  иногда в его окнах горел свет, когда ребята уже вставали рано утром.  На уроках литературы и обществоведения, которые он вёл, ученики  заслушивались, забыв про звонки и отметки.   На сцене он блестяще читал стихи, чаще всего, любимых Блока и Есенина. На лектории по международной политике старшеклассники и рабочие всего города получали ответы на самые сложные вопросы.  В  студии звукозаписи, которую он полностью доверил детям, мог с ними попеть. На футбольном поле — попинать мяч, а в шахматах был настолько азартен, что  психологически всегда выигрывал у соперника. Стихи из-под его пера возникали мгновенно, как зарисовки. Строчки писал на чём попало, где придёт мысль, поэтому сохранилось их немного.

Он привозил  для выступления перед коллективом учащихся и сотрудников удивительных гостей, которые вообще редко посещают школы: это актёры кино и театра, писатели, музыканты, лекторы-международники, профессора институтов, целые симфонические оркестры.

Чтобы сделать жизнь ребят ещё более насыщенной, самостоятельной, творческой, Станислав Александрович в 1969 году отправляет в Подмосковье двух завучей — Т.И. Устинову и А.К. Мяконьких — к самому Семёну Афанасьевичу Калабалину (прототип  «Педагогической поэмы»), чтобы они из первых уст узнали, что такое воспитательная система Макаренко и насколько применима она в школе для слепых и слабовидящих детей. 

Спустя год, система Макаренко, конечно, в адаптированном варианте, существовала в школе. Представьте, как трудно было разбить всех учащихся  на разновозрастные отряды, а это ведь не просто дети, и ученики с плохим зрением, требующие индивидуального подхода. Но самоуправление настолько захватило ребят, что о себе не думал никто — все работали на общее дело. До сих пор основа системы Макаренко жива в школе, наполненная новым содержанием. Мы не можем найти лучшую ей замену, что свидетельствует о верности выбора и правильности её построения педагогами тех лет.

Семидесятые и восьмидесятые годы истории нашей школы не случайно отмечены как наивысший подъём в развитии.  Это были самые плодотворные годы на идеи и  их воплощение.

Благодаря достижениям этих лет, в 1978 году Станислав Александрович как лучший директор школ для слепых и слабовидящих детей представлял нашу страну во Франции на форуме, организованным ЮНЕСКО при ООН, с докладом  на тему: «Социальная реабилитация и социальная адаптация слепых детей в СССР». Там ему была вручена большая юбилейная медаль Луи Брайля.  Это было грандиозное событие для школы, выход на международный уровень. Получив такой мощный заряд положительной энергии, школа ещё  выше подняла планку своих достижений. Многочисленные победы во всесоюзных спортивных соревнованиях,  зональных смотрах художественной самодеятельности, поездки по всей стране с экскурсиями, участие во Всероссийских педагогических чтениях — всё это было возможно.

Кто бы мог подумать тогда, что 26 марта 1987 года всего лишь в 48 лет Станислава Александровича не станет, и вся жизнь школы разделится надвое: с ним и без него…

Оказалось, жизнь всего в полвека сложится,

Но навсегда войдёт в сердца людей!

Я всё время пытаюсь ответить себе на один вопрос: откуда в Станиславе Александровиче это глубокое понимание слепого ребёнка и того, что ему необходимо. Откуда была эта твёрдая уверенность, что надо именно так, а не иначе?  До института он о слепых не знал ничего, но в 23 года, начав карьеру педагога, так смело и решительно воплощал свои идеи, как будто работал по заранее задуманному проекту.

Самое удивительное, что всё формировалось так же, как у всех, три великие главы жизни по Горькому: «Детство», «В людях», «Мои университеты», но только каждый прочитывает и проживает эти главы по-своему.

Станислав Александрович Мартиросян родился 26 мая 1938 года  в городе Алма-Ате. Вскоре после его рождения семья переехала  на Украину, в город Кировоград. Мама Ашхен — врач-педиатр, маленькая хрупкая женщина, тяжёлые военные годы  заведовала домом ребёнка. Когда был захвачен  Кировоград, ей с большим трудом удалось эвакуировать детей в глубь страны, увозя их по железной дороге на открытых платформах. Среди них  был и маленький Слава. Какое-то время он жил у родственников в Армении. А когда маму перевели в Луганск, освобождённый от фашистов,  Станислав Александрович вместе с ней переживал тяготы создания нового дома ребёнка для сирот, оставшихся в войну без родителей. Вот откуда эти крепкие корни преданности обездоленным детям, стремление отдать им всё, что имеешь.

С людьми ему всегда везло. Отчим, которого Станислав Александрович очень уважал, заменил  отца. Никогда не жалел он о времени работы на Луганском тепловозостроительном заводе. Прожить в Ленинграде на скудную стипендию молодому парню помогли тоже хорошие знакомые, которым мама доверила своего сына.

Во время учёбы Станислав Александрович всё время был в центре событий: студенческое научное общество, редакционная коллегия газеты «Дефектолог». Все летние каникулы он проводил  вместе с однокурсниками на комсомольских стройках: осваивал целину в Казахстане, осушал болота в Карелии. После четвёртого курса  в числе лучших студентов-комсомольцев Ленинграда его направили на строительство всероссийского пионерского лагеря «Орлёнок» на берегу Чёрного моря. Все студенты, которые заканчивали строительство, стали вожатыми лагеря и принимали первых приезжающих на отдых детей.   

Его университеты научили быть первым, лучшим, преодолевающим любые трудности, работая в команде, отвечать за всех. Спустя двадцать лет, в своих стихах он напишет:

Стареть душой и сердцем нам нельзя,

Ведь детям дать ещё должны мы столько…

Ты будешь вечной пристанью для нас,

Наш институт на набережной Мойки!

Но наивысшим достижением, школой единомышленников, друзей стала для него команда ленинградских и свердловских студентов, которые, как и он, поехали в Верхнюю Пышму осуществлять свою мечту: создать самую лучшую школу в стране. Около двадцати молодых талантливых специалистов образовали тогда основной состав педагогического коллектива, 15  из них остались преподавать в школе навсегда. На их глазах он стал заботливым семьянином и любящим отцом. С ними он реализовал себя как директор, совершил реформу образования для слепых и слабовидящих детей в отдельно взятой коррекционной школе.  Впоследствии реформа стала возможной и в других школах России, но Верхнепышминская навсегда останется первопроходцем и передовиком  в этой области благодаря Станиславу Александровичу Мартиросяну. 

 С высоты прожитых лет можно сказать, что он практически сделал всё, что хотел, но и своим последователям оставил много идей.

Настоящим другом были и остались

С нами Ваши мысли, планы и дела.

Продолжать творить, как Вы мечтали,

Наше счастье и нелёгкая судьба!

Сейчас, когда школа носит имя Станислава Александровича Мартиросяна, в ней создан музей истории и тифлопедагогики, всех,  кто работал или учился в Верхней Пышме, называют мартиросяновцами, мы до сих пор путаемся во временах глаголов, когда рассказываем о нём. А если это так, то значит, он как будто где-то среди нас —  остроумный, энергичный, оптимистичный. Нам повезло, что у нас он был и есть, мы испытываем гордость, что это — наш гений!

Нина Шалган,

 ученица, коллега, и последователь С.А. Мартиросяна

 

Творческая высота      

От Баха — до «Барыни»

РОДНЯ

Магией душевных ожиданий

Истово владеет баянист.

Каждый, в откровении признаний,

Вещими мелодиями чист.

Чувствами сплетаемое чудо,

Слышащим — доступная среда:

Музыка всплывает ниоткуда

И перетекает в никуда…

  

Неподражаемый виртуоз буквально завораживает слушателей, вдохновенно манипулируя задушевными народными мелодиями и сложнейшими пассажами великих композиторов. За молниеносными переборами Вениамина Прокопьевича Палецкого трудно уследить. Пальцы буквально порхают по кнопкам! Недаром он преклоняется перед гением Шопена и Баха, чьи произведения сам с удовольствием исполняет. Подобный репертуар свидетельствует о высочайшем профессионализме. В то же время кудесник звука имеет представление и о разнообразных течениях «высокого» рока. Ему нравятся даже некоторые «крутые» эстрадные композиции. Иногда он и сам поёт, обычно по «производственной необходимости», а тогда удивительно преображается — прямо на  глазах молодеет, сбрасывая груз пережитого. Следует заметить, что таинственные истоки его творчества крепли на сибирских просторах.

В многодетной семье Палецких первые три девочки были зрячими, но все они умерли в раннем детстве. Выжила только четвёртая дочь да единственный младшенький сынишка — оба с дефектами зрения.  Поневоле поверишь в мистическое предназначение, ведь в родах с «ущербной глазной генетикой» неизбежно возникает дилемма тягостного выбора. Что делать: сознательно рисковать здоровьем будущих детей или вообще отказаться от них? Слишком часто «потомственные слепыши» проклинают авантюрных предков, но встречаются и счастливые исключения.

Венечка  появился на свет в студёном ноябре грозного сорок первого года. В далёком от передовой Омске тоже  голодали и холодали. Эти житейские невзгоды закалили характер будущего провинциального вундеркинда, который получил в наследство от мамы с папой не только недуг, но и абсолютный слух. Мальчик немного видел до пяти лет, различал контрастные краски, а вот контуры предметов — нет. Яркие цвета он помнит до сих пор или это ему только кажется, ведь столько «глаукомной воды утекло», окончательно размывая туманные обрывки зрительной памяти. Сейчас у  него даже сны чисто «слепецкие», совершенно лишённые видеоряда. Большинству людей преимущественно снятся подвижные изобразительные образы, порой немые. У тотальников со стажем всё наоборот: причудливые отражения бессознательного они, как и в реальности,  воспринимают  через прикосновения и звуки, а  иногда  и запахи. Свои нестандартные ощущения инвалидам по зрению сложно внятно объяснить людям со «смотрящей психологией». Возможно, именно поэтому пропасть недопонимания между «тёмными странниками» и остальными гражданами так глубока, впрочем, музыка  позволяет наводить мосты чувственного единомыслия.

  Инструменты и при Сталине были не дешёвыми, но даровитому мальчику заботливые родители их всё-таки покупали. С пяти лет он играл на гармошке, с семи — на баяне и домбре, потом освоил аккордеон и фортепиано. Сравнительно недавно к его арсеналу добавился и синтезатор. Первоклассник уже пробовал аккомпанировать вокалистам и постигал тонкости мастерства в оркестре народных инструментов, а с  тринадцати лет на каникулах подрабатывал в пионерских лагерях. В составе  трио, вместе с отцом  и сестрой, рано начал   приобщаться к мировой классике. Окончив восьмилетку, он поступил в Омское музыкальное училище, в котором ему впоследствии  довелось преподавать. Кстати, будучи ещё студентом  он руководил самодеятельным хором, а его ближайшие родственники пели в нём. Получается, что своеобразная семейственность имела важное положительное значение в творческом совершенствовании молодого человека, да и сейчас положение не слишком изменилось, просто теперь это относится к другим преданным «проводникам по жизни».

  Фортуна частенько бывала к нему благосклонна. Однажды в  общежитие Гнесинского института вместе с братом заглянула зрячая москвичка. Её сердце быстро покорил целеустремлённый сибиряк, не куривший и выпивавший только по большим праздникам в хорошей компании. Молодые люди сблизились, им уже не хотелось расставаться. Отношения развивались стремительно. Вскоре они стали жить под одной крышей, так как её квартира располагалась неподалёку от вуза. Сама собой решилась проблема посещения занятий. После института Палецкий несколько лет проработал по распределению в Омске, а когда вернулся в столицу, молодые люди поженились. Евгения Михайловна стала подлинным ангелом-хранителем мужа и 40 лет его поддерживает. В начале супружеского марафона настоящим подарком судьбы было рождение зрячего сына. Константин пошёл по материнской линии: тоже работает раскройщиком в швейном производстве. Себе всегда сам шьёт. Зато незрячий племянник продолжил традиции семьи. Окончив  Омское музыкальное училище, как и дядя по классу баяна, он теперь создаёт отличные компьютерные фонограммы.

СНАЧАЛО БЫЛО СЛОВО

  Некоторые ретивые реабилитологи и даже незрячие оптимисты на полном серьёзе  утверждают, что «продвинутые» тотальники могут всё! Нужно только освоить подходящие методики, раздобыть современные тифлоприборы  и потренироваться хорошенько! Тогда инвалиды по зрению в прямой конкурентной борьбе на дистанции будут обходить зрячих! По-моему, подобный энтузиазм — это такое же преувеличение, как и  очень сомнительный  «научный факт» ещё советского производства, что без зрения Homo sapiens лишается доступа к  90 процентам информации. Видимо, «золотая середина» как раз затерялась где-то между крайними точками зрения на слепоту. 

Вот и жизнь «Заслуженного артиста Республики» В.П. Палецкого  полна противоречий: с одной стороны, трагедия ранней потери  зрения и определённая зависимость  в быту от родственников, друзей и сослуживцев, в том числе в передвижениях по мегаполису, а с другой — потрясающее исполнительское мастерство, всенародное признание  и семейное благополучие. Кстати, своё ещё «социалистическое» почётное звание он получил одним из последних, ведь президент РСФСР Б.Н. Ельцин подписал Указ о его присвоении в Кремле незадолго до официального развала Советского Союза, как раз 20 лет назад. Вскоре из государственной аббревиатуры исчезли обе значимые заглавные буквы «С». Символично, что это событие произошло именно в ноябре «зеркального» 1991 года, который стал переломным в мировой истории. Так весомо и очень своевременно были отмечены достижения в области искусства тогдашнего солиста-баяниста Музыкально-эстрадного объединения МГО ВОС.

Путь познания и становления был одновременно изнурительным и замечательным. Сначала Веня получил среднее образование в специальной школе-интернате. Там было достаточно спокойно и комфортно. Впрочем, в первые недели напрягали ребята, которые, как это принято у слепых, знакомились с новичком на ощупь. Метод Петрика из повести Владимира Галактионовича Короленко «Слепой музыкант» не устраивал стеснительного паренька. Он считал, что прикосновения допустимы лишь при доверительном общении близких людей. Тогда  они играют важную роль. В обычных условиях предпочтительней полагаться на иные надёжные ориентиры, прежде всего, акустические, ведь просто  идя рядом с говорящим спутником, можно довольно точно определить его рост и комплекцию, а  по походке оценить самочувствие и настроение. Разумеется, «детальному изучению окружающей среды» способствуют танцы. Многие инвалиды любят это во всех отношениях полезное и приятное занятие, правда, обычно выходят в круг лишь при наличии внимательной «ведущей дамы» и в знакомой компании, например, в санаториях ВОС. Естественно, Баянист с большой буквы не должен быть вальсоненавистником, но ему и поныне всё-таки чаще приходится играть на вечеринках и торжественных мероприятиях, а не плясать с девушками, поэтому изящество сольных па оставляет желать лучшего. Таково уж предназначение  «первого парня на деревне», даже если он слепой горожанин до мозга костей.

Хотя в окружении Вениамина Палецкого преобладали незрячие родственники, соседи  и одноклассники, он  довольно легко адоптировался в мире видящего большинства. В училище и Государственном музыкально-педагогическом институте имени Гнесиных к нему  хорошо относились. Студенты провожали в аудитории и диктовали ноты. Бывало, и слепой однокурсник им что-то объяснял, потому что лучше схватывал на слух. Завязывались взаимовыгодные отношения.

На практике почти все тотальники обладают особым «речевым анализатором». Словно опытные спортсмены или актёры, они тонко чувствуют партнёров. Для инвалида по зрению, а тем более музыканта, очень важен дебютный звуковой контакт. Первое впечатление обычно безошибочно и подтверждается впоследствии. В индивидуальной манере говорить и словарном запасе отражается сущность человека. Если при общении  вслушиваться в тембр и еле заметные оттенки голоса, сразу становится ясно, как настроен собеседник, даже улыбку или хмурый взгляд можно распознать.

Вообще-то со звуками, а тем более буквами нужно быть на стороже. В карьере музыканта Божьей милостью встречались  и филологические курьёзы. Вместо того чтобы обратить внимание на  профессиональную символичность значения его типично «пальцевой фамилии», её почему-то довольно часто переиначивали в «полевую» — Полецкий. Чередование гласных  провоцировало путаницу. Небрежные чиновники и самонадеянные журналисты из авторитетных средств массовой информации регулярно грешили ошибками  в словесности, но природный интеллигент терпел, продолжая восхождение на Олимп реализованного  призвания.

ВЕНЕЧКА НА ВСЕ ВРЕМЕНА

Уже два десятилетия Вениамин Прокопьевич Палецкий является ценным кадром Культурно-спортивного реабилитационного комплекса ВОС. Разумеется, коллектив и администрация начали заранее готовиться к семидесятилетию уважаемого ветерана. Их совместные усилия принесли плоды. 14 декабря гостеприимный и уютный зал на Куусинена, 19а был заполнен до отказа, а эмоциональный градус творческого вечера ожидаемо повышался. Почти трёхчасовое действо выплеснулось далеко за сценарные рамки. Яркие концертные эпизоды сменялись монологами благодарных поклонников незаурядного таланта. Очень многие соратники по ремеслу, члены творческих коллективов и просто меломаны захотели лично и прилюдно поздравить виновника торжества, в дрожащем голосе которого слышалось неподдельное волнение.

  Стержнем всей программы был маэстро, который живо реагировал на всё происходящее, с юмором отвечал ораторам, вспоминал значимые или забавные случаи из гастрольной и педагогической практики, а главное — постоянно брал в руки баян, подтверждая неувядающее  мастерство солиста, аккомпаниатора или участника коллектива. Знатоков музыки в очередной раз потряс «пронзительный» интеллект кумира, который совершенно непринуждённо импровизировал на ходу, придумывая неимоверные вариации. Интересно, что большинство старинных друзей и собратьев по ремеслу упорно называли маститого корифея попросту Венечкой, а он с удовольствием откликался на фамильярно-ласковое обращение. Возможно, на такое раскованное поведение повлияла доверительная обстановка  долгожданной встречи талантливых единомышленников.

  Особенно запомнился обширный блок Музыкально-эстрадного реабилитационного центра, директор которого Алексей Черёмуш предложил юбиляру блеснуть в цыганской композиции. Зрители убедились, что русский народный инструмент изумительно сочетается с акустическими гитарами, даже при исполнении произведений такого сложного жанра. Проникновенно прозвучал экспромтный дуэт мэтра и  тоже заслуженной артистки Ольги Четоевой. Видимо, песенная «Рожь» вдохновила слепого универсала на демонстрацию недюжинных вокальных способностей. Далеко не всем профессиональным певцам и после многочисленных репетиций удаётся так слаженно и задушевно исполнить парный номер. Данный маленький шедевр оказался приятным сюрпризом для всех, включая и обаятельную партнёршу. Кстати, в последнее время дополнительной концертной площадкой для Вениамина Прокопьевича стал  знаменитый московский ресторан «В темноте?», где он на электронном баяне аккомпанирует незрячим звёздочкам МЭРЦ.

  Хочется заметить, что в трудные годы Палецкий не брезговал подрабатывать в подземных переходах и на вокзалах. Волнительным примером популярного «уличного» репертуара стал зажигательный «Чардаш», исполненный им вместе с балалаечником Николаем Александровичем Стеблиным.

  Музыкальный подарок преподнёс преподаватель компьютерный аранжировки КСРК ВОС Александр Пивень. Им стала популярная песня с лирико-философским текстом: «Я часто время торопил, привык во все дела впрягаться. Пускай я денег не скопил: мои года  — моё богатство!» Вениамин Прокопьевич мгновенно среагировал на содержание хита: «В моей жизни всё складывается, как здесь сказано, но я ни о чём не жалею, потому что на мою долю досталось множество интересных событий и чудесных мелодий. Я действительно счастливчик, ведь меня всегда окружали прекрасные люди!» Его сын со сцены подтвердил откровенное заявление отца.

  Неудивительно, что в  адрес юбиляра поступили восторженные поздравительные телеграммы даже из Германии и США, а Центральное правление наградило его знаком «За заслуги перед Всероссийским обществом слепых» первой степени. Кроме того, повелителю гармонии была вручена памятная медаль, изготовленная в единственном экземпляре. На ней, одинаково доступные взглядам и осязанию, выделяются контуры любимого «орудия труда» и рельефные надписи. Знаменательная дата выполнена по Брайлю.

  Художественный руководитель КСРК ВОС в своём приветствии подчеркнул, что персонально для Вениамина Прокопьевича  был приобретён многотембровый готововыборный концертный баян, который по цене сравним с автомобилем. На уникальном изделии, созданном по специальному заказу,  играет исключительно маэстро. Заслуженный работник культуры РФ   Т.К. Хаялетдинов, так же как и В.П. Палецкий, в своё время немало постранствовал на теплоходах по отечественным рекам в качестве партнёра массовика-затейника и поэтому на собственном опыте знает, каким действительно тяжёлым бывает инструмент и как много зависит от его возможностей.

  Статусный народный театр звука «Русская рапсодия» под руководством Валерия Кораблёва  по традиции показал оригинальную композицию с применением современных достижений техники звука. Программу красила заслуженная артистка России Галина Кулюкина. Хор русской песни КСРК ВОС под руководством Николай Забенькин, совсем недавно отметивший собственное сорокалетие, тоже занял достойное место в ожерелье праздничных номеров. Это закономерно, ведь его многолетним концертмейстером является неувядаемый любимец публики, что благотворно сказывается на состоянии коллектива.

  Разумеется, не обошлось и без особо пестуемого детища седовласого Венечки. Превосходно вышколенный ансамбль «Русская мелодия» на подмостках «зажигал» вместе с «отцом-основателем», который немного смущался, слушая в свой адрес очередные стихотворные похвалы, впрочем, на качестве музыкального сопровождения это не сказывалось. Из песенного поздравления задорных артистов стало ясно, что их искренне обожаемый лидер не имеет себе равных и является «надеждой» всей художественной самодеятельности Общества слепых. Так было, есть и пусть будет!

Пальцами притрагиваться к нотам

Издавна Палецкому дано.

Творчество, пропитанное потом,

Мастеру лелеять суждено.

Славное искусство виртуоза

Трепет вызывает у других.

Рифмами разрубленная проза

Радует поклонников своих.

             Владимир Бухтияров