Общероссийская общественная организация инвалидов
«Всероссийское ордена Трудового Красного Знамени общество слепых»

Общероссийская общественная
организация инвалидов
«ВСЕРОССИЙСКОЕ ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ОБЩЕСТВО СЛЕПЫХ»

Кроме представленных материалов, вы сможете почитать в номере:

Наука и практика

   Нужно соответствовать. — В. Бухтияров

Хозяйствовать по-хозяйски

   Бизнес с ограниченными возможностями. — С. Максимова

ТВОРЧЕСКАЯ ВЫСОТА

Дебют на сцене Мариинского театра. — Н. Гилёва

С любовью — о волнующем

Такое не забывается. — И. Миляновская

Реплика

   Весенний репортаж. — В. Дмитриева

Смешинки

Вести из регионов

Рука — в руке

Экстрим слепых

Спорт

Питерские марафоны — для нас. — С. Прошутинский

Давайте познакомимся!

Домашний калейдоскоп

АКТИВНЫЙ ВОЗРАСТ

Дебют на сцене Мариинского театра

Открыв дверь в коридор третьего этажа Краевой спецбиблиотеки для инвалидов по зрению, я услышала звуки фортепиано. Прислушалась. Музыка доносилась из литературно-музыкальной гостиной. Кто-то играл вальс Шопена. Манеру игры знакомых мне пианистов я знала, а этого слышала впервые. Казалось, что звуки сами, без чьей-то помощи отскакивают от клавиш и, легко взлетая, нежно и звонко парят в воздухе, то рассыпаясь мелодичными колокольчиками, то как бы приглашая шагнуть навстречу партнёру и закружиться в танце.

— Кто это играет? — Спросила я проходившую мимо девушку.

— Арина Переладова, — последовал ответ.

— Арина?! — Удивилась я.

— Да, она приехала на каникулы.

В последний раз мы встречались год назад. Тогда она играла ещё совсем по-детски. А сейчас было нечто совершенно другое. Тем временем прозвучал последний аккорд, и я пошла по своим делам.

 Впервые с этой девочкой и её бабушкой Людмилой Михайловной Мурашкевич я познакомилась двенадцать лет назад в этой же библиотеке, только тогда она располагалась в другом, ещё старом здании. Ариночка была совсем крохой, а её бабушка — молодой цветущей женщиной. Она привела свою любимицу в детскую комнату, где дети, лишённые зрения, учились воспринимать окружающий мир с помощью пальчиков.

Радость, омрачённая бедой

Шёл 1998 год. У молодых супругов Переладовых родилась хорошенькая дочурка. Они были на седьмом небе от счастья и назвали малышку красивым старинным русским именем Арина. Но как же они были поражены и напуганы, когда обнаружилось, что их девочка слепа. Внезапно свалившееся на них горе описать невозможно. Но из-за того, что ребёнок оказался с таким недугом, они полюбили её ещё сильнее. Уделяли намного больше внимания, нежели требуется ребёнку здоровому. Терпеливо учили делать всё ручками, обходясь без зрения. Покупали разные игрушки, объясняли, кто и что это, учили распознавать вещи, самостоятельно ходить сначала по комнате, затем по квартире. С двух лет заботу о внучке взяла на себя бабушка. Она работала в Норильске. Воспользовавшись тем, что у неё северный стаж, оставила престижную работу, ушла на пенсию в возрасте пятидесяти лет и полностью посвятила себя незрячему ребенку.

Чуть ли не с самых первых месяцев малышка полюбила музыку. Родители заметили, что едва раздавалась красивая мелодия, она замолкала или начинала по-своему подпевать. А когда девочке исполнилось четыре года, они купили фортепиано и малышка, вскарабкавшись на стул, маленькими пальчиками трогала клавиши, которые издавали разные звуки, слушала их и радостно смеялась.

Узнав, что в их районе имеется библиотека для инвалидов по зрению, где в специально оборудованной комнате с незрячими детьми занимаются опытные работники, бабушка привела будущую музыкантшу туда. С Ариной стала заниматься Ирина Шляпина — сама неплохая пианистка, окончившая Академию музыки и театра. Учила свою крошечную подопечную не только распознавать ноты и играть гаммы, но и в кружке «Умелые руки» лепить из пластилина и солёного теста разные фигурки, вырезать из бумаги цветы и даже утолщёнными нитками вышивать по канве, таким образом разрабатывая моторику её пальчиков.

 Туда же, в библиотеку, заниматься на фортепиано приводили ещё одну незрячую девочку — Лену Иванову. Она была старше Арины, училась в специальной общеобразовательной коррекционной школе и одновременно в музыкальной школе № 7. Лена стала обучать Арину нотной грамоте по системе Брайля. Девочка с удовольствием воспринимала всё, чему её учили. А когда ей исполнилось 6 лет, бабушка записала малышку в нулевой класс специальной общеобразовательной коррекционной школы для слепых детей и, одновременно пройдя прослушивание, Арина стала учиться ещё и в первом классе музыкальной школы № 7. За фортепиано девочка проводила почти всё свободное время. И вскоре начала сама придумывать простенькие мелодии. Бабушка, заметив проявившиеся способности внучки, всячески их поощряла. 

Подруга

В школе Арина познакомилась с  Дианой Перфильевой. Она тоже училась в тех же школах, но только двумя классами старше. К тому же имела остаточное зрение. Они обе увлекались музыкой, поэтому вскоре стали задушевными подружками. К тому же Диана сочиняла стихи, а Арина начала писать на них музыку, получались песенки. Когда у Арины появился младший братик Максим, девочки в честь этого события написали песню «Колыбельная для брата». Арине тогда исполнилось 8 лет. Творческий тандем быстро развивался и вскоре песенок у них набрался уже не один десяток.

Время шло. Занятия в музыкальной школе не совсем устраивали бабушку. И не потому, что учителя плохие, просто они не знали методики преподавания слепым. Нужно было что-то делать. И Людмила Михайловна занялась поиском новой специализированной школы. Школа, которая соответствовала всем её требованиям, нашлась в городе Армавире Краснодарского края. Она была оснащена современным оборудованием, в ней имелся компьютерный класс, замечательный спортивный зал. Кроме того, в этом же здании находилась и музыкальная школа, в которой учились 300 детей, из них 100 ребят — инвалиды по зрению. Их обучали специально подготовленные педагоги, отлично знающие систему Брайля. Людмила Михайловна поехала в Армавир, познакомилась с директорами школ,  условиями приёма, учебным процессом и решила, что её внучка будет учиться там. Сказано — сделано! В четвёртый класс Арина пошла уже в новую школу. А вот в музыкальную  её приняли лишь во второй класс, так как техника игры девочки оставляла желать лучшего. Бабушка, конечно же, осталась вместе с внучкой. Купила небольшую квартирку и каждое утро стала отводить Арину в школу, а после занятий они вместе возвращались в своё уютное гнёздышко. 

Как и прежде, Арина хорошо училась. Но к музыкальным занятиям стала относиться ещё с большей ответственностью. Талантливая девочка быстро набиралась мастерства. И уже в первый учебный год её отправили на детский конкурс пианистов в Краснодар. Там она заняла первое место. С тех пор Арина стала участвовать во всех ежегодных конкурсах пианистов не только в  Краснодаре, но и в Санкт-Петербурге. В конкурсе молодых пианистов «Шаг навстречу», в котором принимали участие инвалиды всех категорий, она три года подряд занимала первое либо второе места. Но важнее для неё было то, что она играла с профессиональными симфоническими коллективами, такими как оркестр Юрия Темирканова, Санкт-Петербургский государственный академический симфонический оркестр под руководством Александра Титова. Для неё это была хорошая профессиональная школа.

В 2011 году в Москве проходил фестиваль «Белая трость», который организовала известная незрячая певица Диана Гурцкая, участницей его была и Арина Переладова. Там ей посчастливилось играть дуэтом в четыре руки пьесу «Ночь в Мадриде» с народным артистом России Дмитрием Маликовым. А через полгода она играла ещё и на конкурсе в Петербурге, где один из лучших современных дирижёров России Валерий Гергиев, прослушав игру девочки, встретился с ней, побеседовал и пообещал в конце 2012 года приехать в Краснодар и сыграть с Ариной 23-й концерт Моцарта.  

Концерт в подарок

 Домой на летние каникулы в 2013 году Арина приехала уже взрослым человеком, имея на руках паспорт. Как всегда, они с бабушкой стали частыми гостями ставшей им такой близкой Краевой спецбиблиотеки, где их по-прежнему с радушными улыбками встречали знакомые сотрудники. Не тратя попусту времени, Арина, самостоятельно используя «читающую» машину, слушала нужную литературу, напечатанную плоскопечатным шрифтом, а также аудиокниги. И, конечно же, играла на фортепиано.

Много времени она проводила с Дианой. Девушки рассказывали друг другу о своей жизни, делились творческими планами, много репетировали. Каникулы пролетели незаметно.  А за день до отъезда подруги сделали для своих земляков своеобразный подарок. Выступили в библиотеке с концертом. Арина, как всегда, играла, а её подруга читала стихи и под аккомпанемент молоденькой пианистки исполняла написанные ими песни. Начали они свой концерт с той самой «Колыбельной для брата», с которой и родилось их совместное творчество. Исполнили её девочки дуэтом. Затем Арина играла Шопена, Моцарта, произведения других классиков, прозвучало и несколько пьесок её собственного сочинения.

Новый 2013 — 2014 учебный год начался как обычно. Она вновь углубилась в занятия, усиленно разучивала концерт Моцарта, готовилась к встрече с Гергиевым. Но в назначенном году этому не суждено было случиться: произошло непредвиденное — спускаясь с крыльца, девушка поскользнулась, упала и сломала ногу. Вынужденные дополнительные каникулы Арина использовала для подготовки к предстоящим конкурсам и фестивалям. Первое полугодие 2014 года, как и предполагалось, оказалось очень напряжённым. Она участвовала в нескольких краевых и международных конкурсах исполнительского мастерства. В городе Ейске, где её соперниками были представители пятидесяти музыкальных школ, в международном «Играй, танцуй и пой», проходившем в городе Краснодаре, она заняла вторые места. 23 мая запомнилось ей на всю жизнь. На сцене Мариинского театра в Петербурге Арина вместе с симфоническим оркестром В. Гергиева играла первую часть 23-го концерта Моцарта. Дирижировал сам маэстро. Часть этого концерта даже показали по второму каналу Центрального телевидения. Учебный год в обеих школах она закончила на «отлично».

Но нельзя не упомянуть ещё об одном триумфальном для неё выступлении в прошлом году на международном конкурсе молодых пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко, проходившем в городе Екатеринбурге. Той поездки могло и не состояться, так как у Переладовых на неё не было средств. На помощь пришёл находящийся в Красноярске благотворительный фонд культурных инициатив Михаила Прохорова, оплативший им все расходы, за что бабушка с внучкой от всего сердца выражают ему свою благодарность. Этот конкурс для самой молоденькой, к тому же единственной незрячей его участницы, был довольно трудным. Арина была всего лишь ученицей пятого класса музыкальной школы, остальные же конкурсанты являлись либо студентами консерваторий или музыкальных училищ, либо их выпускниками. Но Арина стала дипломантом! С тех пор прошло уже немало времени, а девушка всё ещё находится под впечатлением того праздника души.

Отдыхать они вновь с бабушкой Людой приехали в родной город на Енисее, но Арине без дела не сиделось. К сожалению, её задушевной подружки Дианы в Красноярске не оказалось, та с родителями была где-то на озёрах, и в традиционном сборном концерте самодеятельного народного творчества, проходившем в спецбиблиотеке, Арина выступала одна, исполнив на фортепиано несколько произведений популярных классиков. Время летит быстро. Вот и наступил 2015 год, в котором Арину ждут новые музыкальные встречи, волнения, и, конечно, победы.

Нина Зайцева,

 Красноярск

         ДИСКУССИОННЫЙ КЛУБ

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ

Себе противореча

Заявляю с полной ответственностью, что Оксана Лебедева — просто редкая находка для данной рубрики! Она ухитряется полемизировать сама с собой, применяя на практике уникальные способности. Её оригинальные письма в редакцию позволили мне заочно включиться в этот удивительный спор. Надеюсь, суперактивная почитательница «НЖ» извинит меня за некоторые вольности, допущенные в цитировании. Кое-какие фрагменты отличались точечной неразборчивостью или незаконченностью мысли. Их нельзя было использовать без значительной правки, поэтому пришлось так поступить, но  думаю, старания оказались не напрасными. Судите сами:

«В настоящее время фонды библиотек для незрячих настолько велики, что способны всецело удовлетворить запросы всех категорий читателей. Рельефно-точечным шрифтом напечатана вся русская и мировая классика, появляется много разножанровых произведений современных писателей. Есть хороший выбор научно-популярной литературы. Библиотекари делают всё возможное, чтобы донести эти богатства до подопечных с дефектами зрения…»

Вроде бы всё логично и вдруг буквально на соседней странице появляется реплика, полностью противоречащая предыдущим похвалам: «Жаль, что по системе Брайля не печатаются словари иностранных языков, а ещё почему-то не планируется издание справочников по массажу и рукоделию…» Можно только позавидовать «всеобъемлющей информированности» въедливой дамы, которая даже проникает в мысли полиграфистов. Только вот стоит ли разбрасываться ничем не подтверждёнными предположениями! Неужели наша корреспондентка так занята, что просто не успевает перечитывать написанное, вследствие  чего её секограммы  изобилуют  утверждениями с альтернативным смыслом. Вот очередной пример из забавной серии:

«Конечно, если квартира маленькая, разместить в ней многочисленные объёмные тома довольно сложно, но в частном доме это вполне можно устроить. Я вот под свою «библиотечку» отвела весь второй этаж! Теперь все нужные и любимые издания под руками. Обычно днём читаю пальцами, а «говорящие» книги оставляю на ночь, когда ничто не мешает параллельно плести  макраме и заниматься другими делами…»

Казалось бы, заманчивая идиллия. Всем бы незрячим в собственность по коттеджу, с персональным  книгохранилищем на полдома! Впрочем, невольно возникает вопрос: «Если уникальная женщина сутки напролёт поглощает изысканную «пищу» высокой словесности, когда же она спит и гуляет?» Вызывает недоумение и её «крик души» из той же стопки листочков, обработанных грифелем: «Жаль, что брайлевский принтер такой дорогой, никак не удаётся его удешевить, а  так безумно хочется приобрести его в личное пользование…» Неужели уважаемая «профессиональная читательница» свои «стратегические запасы» изданий РТШ готова променять на тифлотехническое устройство, которое сможет распечатывать нужные материалы прямо с текстового файла? Опять на поверку — лебедевский парадокс! Возможно, проще обзавестись компьютером с так называемой «брайлевской строкой», которая обеспечивает рельефность экранного доступа? Такую, тоже недешёвую, покупку осуществить всё-таки легче, да и можно будет обходиться вообще без бумажного копирования. Сразу освободятся немалые кубометры ценного жизненного пространства. Хотя, наверное, нашу дорогую подписчицу волнуют совсем иные «заморочки». Впоследствии каждый сможет в этом убедиться:

«Некоторые восовцы привыкли сетовать, что очаги культуры якобы расположены далеко от места жительства и до них неудобно добираться. Не нравится мне такое вопиющее «лентяйство» и совершенно несостоятельное брюзжание. В самом деле, не в Америке же базируются эти «кладези мудрости минувших веков и русской словесности». Наверняка, они функционируют в пределах регионального центра, вследствие чего необходимо через «не могу» и почаще отправляться в ближайший читальный зал, так как  живое общение с единомышленниками гораздо приятнее и полезнее безвылазного  бдения у домашнего ПК! Значит, на сайт выйти легко, а в библиотеку позвонить и посоветоваться — трудно? Для меня очевидно, что опытная консультантка с милым голосом гораздо лучше поведает о новинках, чем бездушный Интернет…»

Сказано красиво и убедительно. Почему же тогда появились следующие строчки: «Во многих  специальных библиотеках есть «надомные абонементы», которые в основном обслуживают очень пожилых и одиноких инвалидов с дополнительными заболеваниями или жителей глухой глубинки. К сожалению, проблем с доставкой больше, чем хотелось бы. Лично я бы согласилась даже за бензин платить, лишь бы громоздкие книги привозили домой. В Москве действует и «заочный абонемент». Оттуда аккуратно присылают ценные бандероли по предварительным заявкам, но там свои сложности, а главное — приходится слишком долго ждать выполнения заказа…»

Разумеется, подобные  «противоречивые огрехи» порой  обнаруживаются и у других приверженцев  эпистолярного жанра со стажем, но «мичуринская домоседка» вне конкурса. В подтверждение этому приведу ещё одну цитату: «Недавно вернулось обратно моё письмо на Украину. Позвонила на почту, а мне говорят: «Заплатить забыли!» Разве изменились правила  бесплатной пересылки брайлевских секограмм?» Снова нестыковка, ведь по-прежнему в адрес редакции регулярно приходят десятки не обеспеченных финансовыми гарантиями рельефно-точечных посланий со всех концов Российской Федерации, из Республики Беларусь и Казахстана, а вот, как теперь принято писать, в Украине даже обычные плоскопечатные конверты стали уж слишком часто «теряться». Из-за чего приходится искать иные возможности напрямую обмениваться корреспонденцией с гражданами бывшей советской республики. Кстати, в налаживании дистанционных связей со славянскими братьями на территории «чрезвычайно суверенного государства» частенько выручает Skype.

Писать по Брайлю

Именно этой фразой тотальники иногда заканчивают свои объявления в рубрику «Давайте познакомимся!» Тем самым они заранее резко ограничивают круг возможного общения. Технический прогресс неизбежно вносит значительные коррективы  в развитие реабилитации, поэтому традиционная «письменность  слепых», которую почти два века применяют инвалиды по зрению всего мира, угасает буквально на глазах. Потихоньку становятся всё заметнее потери численного состава активных «рельефников», особенно среди молодёжи.  Трудоёмкий и довольно изнурительный процесс уходит в прошлое. Подчиняясь неумолимым законам развития общества, собственноручная  работа с грифелем уступает пальму первенства электронной почте и смс-сообщениям. Во всяком случае, продвинутые авторы «НЖ» уже крайне редко используют секограммы, хотя несгибаемые «гвардейцы» РТШ ещё сохранились в российской провинции. Причём добрую треть редакционной почты по системе Брайля составляют послания эсперантиста Геннадия Глухова и всё той же Оксаны Лебедевой. Эти уважаемые  виртуозы рельефно-точечного шрифта ухитряются связываться с «НЖ» почти ежемесячно. Опытный прозаик и переводчик из Ельца регулярно радует нас разножанровыми произведениями, а нынешняя жительница Мичуринска обычно упражняется в эпистолярном жанре. Она даже разработала собственную теорию, ориентированную на исключительную важность системы шеститочий. Её аргументы продуманы и весомы, хотя  резкие противопоставления порой напрягают:

«Я закостенелая брайлистка. Уверена, ничто не вытеснит с полок книги, написанные рельефно-точечным шрифтом. Для выпускников коррекционных школ и студентов он никогда не утратит своей актуальности, потому что с его помощью легко конспектировать лекции. Нападки на данное великое изобретение считаю кощунством! Разумеется, без РТШ я бы не смогла окончить вуз, а значит,  не получила бы хорошее образование, благодаря чему я делаю гораздо меньше орфографических ошибок, чем фанаты персональных компьютеров, которые «что слышат, то и пишут».

Пусть изучение системы гениального француза требует немалых усилий и усидчивости, в будущем все мыслительные затраты окупятся. Моя мама овладела выпуклой азбукой за три ночи, а меня собственноручно обучила за три недели. За что ей огромное  спасибо!

Пожалуй, без наших брайлевских издательств —  ИПТК «Логосвос», «Чтение» и «Репро» — мы бы и поныне жили «во тьме веков». Пользуясь случаем, искренне благодарю их руководителей: вице-президента Всероссийского общества слепых В.С. Степанова, замечательного поэта и организатора О.Н. Пилюгина и моего бывшего наставника А.В. Тимофеева. Несомненно, их многолетняя подвижническая деятельность достойна всемерного одобрения. На мой взгляд, прекрасно оборудованные тифлокомплексы и специализированные типографии предлагают россиянам лицензионную продукцию, способную удовлетворить  потребности самого придирчивого клиента…»

Вопреки вышесказанному

Иногда сложное переплетение  лебедевских мыслеформ вызывает недоумение. После пламенных дифирамбов «трогательному» изучению окружающей среды на ощупь  несколько неожиданно возникла тема существования в аудиомире. Оказывается, тактильное познание вечных истин спокойно уживается с озвученной радужностью окружающей среды, что подтверждается солидной порцией обкатанных фраз по этому поводу:

«Создание аудиокниг — это дело творческое и коллективное, нацеленное на правильное восприятие слушателями. Как бы то ни было любой текст надо воспроизводить чётко и разборчиво. Не так важно, какие при этом интонации у диктора, главное, чтобы содержание было доступно пониманию. Я не рекомендую пытаться на слух усваивать справочные материалы, которые требуется запомнить. Тем более неприемлемо в учебном процессе «быстрое чтение», потому что скоростное поглощение концентрированных сведений малоэффективно.

Вне всяких сомнений, плееры и диктофоны тотальникам совершенно необходимы, а вот наушники надо подбирать долго и с осторожностью, так как они  давят на барабанные перепонки, что порой провоцирует глухоту! Честно говоря, я плохо воспринимаю синтезатор речи, совершенно не выношу механический голос без интонаций, зато любимого диктора могу слушать без перерыва с вечера до утра.

Обожаю Вячеслава Герасимова. Ещё в школе пришла в восторг от его «обволакивающей» манеры! Мастер прекрасно озвучивает художественную прозу и поэзию разных жанров. Он настоящий профессионал. А уж кто как поймёт его чтение — зависит от индивидуальных способностей, уровня интеллекта и практической подготовленности!

Разумеется, наслаждаться хорошей озвученной литературой, сосредоточив всё внимание на содержании, лучше сидя, а не лёжа на диване. Засыпать под аудиозапись никогда себе не позволяю и другим не советую, ведь так можно пропустить что-нибудь  важное…»

Конечно, можно возразить, что для некоторых незрячих «дикторское бормотание» является отличным средством от бессонницы, а проспанный фрагмент совсем нетрудно перечитать на следующий день. Только надо ли спорить по пустякам, ведь у каждого своя правда? К тому же по большинству остальных позиций у нас нет принципиальных расхождений. Целиком и полностью поддерживаю призыв: «Нужно беречь книгу, в том числе озвученную, потому что её век будет коротким, если не уметь с ней обращаться!..» Впрочем, мой личный опыт заставляет подвергнуть сомнению следующее утверждение: «Диск может разбиться, а флешка — быстро сломаться…» Почему-то информационные носители, которыми я пользовался, всегда оставались целыми, лишь иногда досаждали повреждения на поверхности библиотечной «пластинки». Они были поцарапаны неаккуратными предшественниками.

В одной упряжке

Естественно, Оксана включила в сферу своих интересов и собственно журнал. Лестные слова о работе ежемесячника процитирую предельно кратко, а сделаю акцент на инициативной конкретике:

«Наша жизнь» стала свежей и модней! Всё больше интересных публикаций мы находим в любимом издании. Среди них и «Свет на ощупь — белый», но огорчило, что это — перепечатка. Ну, скажите на милость, неужели журналисты «НЖ» не могли сами воспользоваться выигрышным сюжетом? Так хочется, чтобы регулярно появлялись эксклюзивные материалы со знакомыми подписями. Впрочем, положительные примеры уже есть. Вот хотя бы изумительная статья Оксаны  Пахомовой о японской кухне. Теперь мы знаем, как вслепую готовить суши и роллы! Выверенный текст насыщен и полезен для незрячих хозяек. К сожалению, в следующих номерах я уже не обнаружила подобных кулинарных уроков…»

Ориентируясь на телефонные звонки, электронную и обычную почту, можно с уверенностью сказать, что подобные вопросы волнуют и некоторых наших подписчиков. Поэтому постараюсь отвечать по возможности подробно и по пунктам.

Наверное, некоторые инвалиды по зрению ошибочно считают, что по штатному расписанию в журнале до сих пор насчитывается три десятка узких специалистов. Увы, с той благословенной поры уже пролетело четверть века. На сегодняшний день  в нашем спаянном коллективе всего с полдюжины квалифицированных редакторов, которые поневоле стали настоящими универсалами. Зато «Наша жизнь» сформировала и поныне сохраняет разветвлённую сеть общественных корреспондентов.

Вынужден согласиться, что в бытописаниях не хватает персонифицированных материалов, способных выдержать острую конкурентную борьбу с произведениями иной тематики. Это происходит  потому, что кроме Оксаны  Пахомовой лишь Максим Петров отважился сделать достоянием «почтеннейшей публики» тонкости особой эстетики и этики поведения маломобильных граждан, да однажды объяснил принципы действия тифлотехнического устройства, облегчающего поварские будни. Других незрячих ассов домашнего хозяйства, которые писали бы увлекательно и просто, пока что-то не находится. Печатать же иногда присылаемые  «именные» рецепты затейливых блюд, которые не адаптированы для тотальников, не имеет смысла.

Меня восхищает, что дама с аналитическими наклонностями отважно переходит от частностей к глобальным проблемам полиграфии. Надо отдать ей должное: Оксана выискивает животрепещущие факты, которые постоянно обсуждаются специалистами. К её словам необходимо прислушиваться, ведь в них часто скрыто здравое зерно:

«По-моему, отдельной брошюркой или на кассетах надо выпускать приложение к «НЖ», чтобы  там размещать официальные материалы и новости с Интернет-сайтов. Тогда незрячим литераторам было бы больше простора. Необходимо активнее привлекать их к плодотворному сотрудничеству. Мне бы хотелось, чтобы восовские издания чаще предоставляли свои страницы самобытным произведениям талантливых дебютантов и маститых литераторов с дефектами зрения. Очень прошу обратить внимание на мои предложения!..»

Слава Богу, финансирование информационной независимости слепых и слабовидящих осуществляется из государственного бюджета, но объёмы изданий строго регламентированы. Есть определённые нормативы по листажу и принципам оформления. Даже форму и размер шрифта произвольно изменять нельзя. Пока плоскопечатный, а тем более  брайлевский ежегодный альманах не планируется, ведь если его тиражировать за счёт ИПТК «Логосвос», себестоимость сборника составит не одну сотню рублей. Сомневаюсь, что подписчики захотят оплачивать быстро устаревающие сведения. Пожалуй, даже дайджест лучших статей и художественных произведений вряд ли имел бы рентабельный спрос. К тому же литература для восовцев на кассетах и дисках централизованно уже не выпускается. Так что, видимо,  пора задуматься об использовании флешек и выпуске «полновесных книг» по отдельным направлениям, которые наиболее популярны у незрячих или несут значительную реабилитационную нагрузку! При этом придётся аргументированно добиваться денежного обеспечения таких дорогостоящих проектов за счёт министерских средств или благотворительных фондов. В нынешних сложных экономических условиях это очень проблематично.

Что касается корреспондентского и писательского актива, мы бы тоже хотели его расширить. Да где взять очередные дарования? В год появляется один или, в лучшем случае, два перспективных новичка, которых ещё надо довольно долго «воспитывать и натаскивать»! Тридцать лет назад я сам проходил эту суровую школу накопления мастеровитости.

В данный момент редакция располагает  творческим  потенциалом четырёх профессиональных внештатников и пары десятков «крепких любителей». Эти провинциальные подвижники за скромные гонорары, а то и совершенно безвозмездно обеспечивают заполнение рубрик. Их постоянные места жительства — от Петрозаводска до Красноярска и от Архангельска до Казани. Со своими музами «свободные художники» общаются исключительно по «ненормированному графику», поэтому с добротными материалами на актуальные темы чаще пусто, чем густо! Так что путь дерзновенным дебютантам открыт. Только им нужно помнить о довольно высокой планке требований к цельности разрабатываемой фабулы и качеству языка. Первая группа и третья степень инвалидности по зрению — это  ещё не повод для обязательной публикации, если у соискателя напрочь отсутствует  элементарная грамотность, а талантом и не пахнет.

Хочу в очередной раз удивить терпеливых поклонников дискуссий во всех их проявлениях. Дело в том, что Оксана Лебедева, воодушевлённая  эмоциональным произведением Анастасии Павлюченковой полугодовой давности, написала вдохновенные строки: «Меня, как специалиста-библиотекаря, не могла оставить равнодушной замечательная статья «Выбирай на вкус». Хочу отметить незаурядный талант молодой публицистки и пожелать  ей новых запоминающихся выступлений в печати! Приятно, что она любит учиться, не обижается на критику и старательно исправляет свои ошибки…»

Характеристика краткая и предельно точная. Я понадеялся, что наша  дорогая любительница литературоведения  теперь будет придерживаться принципов сдержанного и сбалансированного обсуждения, которые ей так нравятся в других. Увы, в дальнейшем она яростно спорит с девушкой из Твери: «Да, работа получилась грамотной, но я совершенно не согласна с аргументами журналистки…» Это бы ещё ничего, но буквально в следующем абзаце появляется прямо-таки странноватый вывод: «Вследствие чего, я абсолютно солидарна с Настей!..»

При таких разночтениях поневоле запутаешься в приоритетах. В общем, мастерица экспертных парадоксов опять в своём репертуаре. Её взаимоисключающие совмещения перемежаются с внезапными соскоками в причудливые аллюзии, а всё-таки искренние послания интересны и порой доставляют истинное удовольствие. Просеяв данные идеи через мелкое сито анализа, я почерпнул для себя немало полезного. Думаю, что аккумулированный в нескольких строках  эмоциональный и образный выплеск творческой энергии моей сегодняшней заочной собеседницы оптимистично и достойно завершит наш конструктивный обмен мнениями:

«Действительно, «На вкус и цвет товарищей  нет!» Что и говорить,  все мы разные, у каждого свои пристрастия и привычки, а то и непреодолимые особенности организма. Яркая палитра индивидуальностей, в конечном счёте, определяет выбор средств творческого насыщения и вообще коммуникабельности. Искренне верю, что количество качественных рельефно-точечных и озвученных изданий обязательно возрастёт. Конкурируя,  они дополняют друг друга, как пара «лошадок» в одной упряжке, которые дружно тянут тяжкий груз народного просвещения в «светлое завтра», создавая инвалидам по зрению комфортные условия для погружения в глубины знаний. Здорово, что наблюдается поступательное движение, ведь  так много новинок на электронных носителях, да только привычные методы забывать нельзя. Позитив прежних социальных наработок испытан временем…»

            Владимир Бухтияров

ПАМЯТЬ СЕРДЦА

ЗАГАДОЧНАЯ ЖЕНЩИНА

Когда главный редактор нашего журнала Владимир Дмитриевич Бухтияров предложил мне написать о Галине Алексеевне Угорской, я сразу сказала «нет», поскольку у меня не было фактов, чтобы раскрыть её  как общественного деятеля и журналиста. А потом подумала: почему бы не попробовать? Ведь у меня есть примеры несколько иного уровня  —   живые штрихи к  портрету этой удивительной женщины,  которую  современники  часто называли загадочной.

Для тех, кто  не знает, объясняю: Галина Алексеевна Угорская большую часть своей трудовой  жизни проработала  в  редакции. Она пришла в  журнал в 1951 году, тогда он  назывался «Жизнь слепых». Была старшим редактором, затем редактором отдела, потом заместителем главного редактора по Брайлю.  Биография, в общем-то, простая. Родилась 23 марта 1923 г. в Москве. Потеряла зрение в детстве из-за несчастного случая: соседский мальчик ударил её палкой по голове. Училась в Московской школе для слепых детей. В 1942 г. поступила на юридический факультет МГУ, после окончания которого работала в московской адвокатуре.  Однако  её специальностью  стала не юриспруденция, а журналистика.  Она член Союза журналистов СССР, заслуженный работник культуры РСФСР, Почётный член  ВОС, избиралась в состав президиума Центрального правления. Награждена орденом «Знак Почёта».

Я  работала вместе с Угорской почти тридцать лет. Мы даже некоторое время сидели в одной комнате. У нас были хорошие отношения. Но постоянно чувствовалась дистанция. Думаю, её  что-то во мне настораживало. А меня всегда напрягали  люди замкнутые. Поэтому мои нынешние заметки  имеют локальный характер и не могут претендовать на что-то большее.

Ответственность и исполнительность —

на «отлично»

Что же  я о ней помню?  Прежде всего, то, что она была прекрасным брайлистом и обладала великолепной памятью. Рельефно-точечным шрифтом владела в совершенстве. Читала не просто быстро, а стремительно! В скорости превосходила многих, угнаться за ней было невозможно, даже знатоки снимали перед ней шапку. Очень много читала. С  книгой не расставалась. Так уж повелось, что  в редакции все брайлевские письма и для прочтения, и для ответа, а также для перевода передавали ей. Их было очень много. Тираж в отдельные годы доходил до  ста тысяч.  Относились к ним очень внимательно. Каждое письмо регистрировали в специальном журнале, где проставляли даты поступления и отправки. Оригиналы ответов хранили в архиве. Жалобы  обязательно направляли по инстанциям для  принятия мер.  Контроль за работой с корреспонденцией был строгий.  Сотрудники аппарата ЦП ВОС  регулярно проводили проверки, все нарушения фиксировались, указывались сроки  устранения недостатков. Угорская чётко следила за порядком в этой сфере.

Свой рабочий день она и её секретарь Г. Чачина обычно  начинали с разбора свежей брайлевской почты. Галина  Фёдоровна печатала  на  машинке то, что диктовала Галина Алексеевна.  Часам к трём работу заканчивали. Потом секретарь разносила по отделам уже переведённые с Брайля статьи. И тоже под расписку. Чтобы ускорить процесс, Угорская придумала типовой ответ  авторам, чья  информация не предполагала долгого разговора, но могла быть использована  в отдельных рубриках:  «Ваше письмо мы получили. Спасибо за внимание к журналу. Ваш материал или несколько слов из него постараемся опубликовать в одном из номеров». Чётко, без  претензий, но с надеждой.   Я  тоже  иногда обращалась к этому ноу-хау, особенно если больше нечего было сказать    или  время поджимало.

Что касается великолепной памяти, то Угорская до последнего дня была своеобразным «энциклопедическим словарём» редакции. Всё, что касалось жизни Общества слепых, она знала досконально и  могла подробно рассказать о любом периоде. Притом никогда никому в этом не отказывала.    К ней сотрудники обращались постоянно, когда надо было вспомнить какие-либо факты из истории  ВОС, биографические данные того или иного автора, время публикации   статей. «Галина Алексеевна, а вы не помните, а вы не подскажите, а  вы не назовёте?» — в течение дня таких просьб было множество.  Даже главный редактор Евгений Дмитриевич Агеев нередко обращался к ней, хотя сам прекрасно знал восовскую жизнь. И когда она ушла с работы, мы продолжали ей звонить домой. 

Галина Алексеевна не была генератором идей, но исполнителем прекрасным. Без её участия трудно представить какую-либо инициативу журнала. Так, она вложила много сил  в  выпуск первого плоскопечатного варианта журнала, идентичного брайлевскому. Когда мы на День Победы собирали в Москве всех Героев Советского Союза из числа незрячих, она с энтузиазмом подключилась к  работе, звонила в правления, держала связь с учреждениями, которые были задействованы в этом мероприятии.

Особое место в её жизни занимали  традиционные редакционные учебные семинары для общественных корреспондентов. Не знаю, кто был их инициатором. Но идея действительно гениальная. Благодаря им вокруг журнала объединились  активные талантливые люди, которые  были с нами  много-много лет. На семинарах рабкоров Угорская  вместе со своей помощницей  Людмилой Петровной Юровской занималась всеми организационными делами.  А это непросто. Принять, расселить слушателей, составить расписание занятий,  созвониться с преподавателями —  в общем, запустить  и отладить механизм так, чтоб ничего не сорвалось.   Семинары в течение многих лет проходили в Быково на базе Института повышения квалификации ВОС. Они с Юровской там и жили в течение двух недель. Их комнату называли штабом.  Там встречали и провожали лекторов. Туда заходили слушатели,  рассказывали о своей жизни. Читали стихи, делились планами на будущее. 

Вот что вспоминает об этих семинарах литератор из Кургана Владимир Подаруев:  «С Галиной Алексеевной я познакомился в июле 1973-го на семинаре  в Быково. Она осуществляла непосредственное руководство прибывшими корреспондентами, самодеятельными поэтами и литераторами. Меня удивило её знание всех и вся. Галина Алексеевна помнила по имени и отчеству каждого из семинаристов, из какого он или она города, села, где и кем работает. Всех участников она делила  на группы по 15 — 20 человек. За их работу  отвечали старосты. Они информировали о темах предстоящих лекций,  следили за посещаемостью, ибо,  чего греха таить, улизнуть с занятий иногда, ох, как хотелось, ибо рядом Москва со всеми её соблазнами. Конечно, нарушение дисциплины не поощрялось, но и каких-то обидных наказаний со стороны организаторов  не наблюдалось. Но и надо заметить, что мы дорожили доверием старших  и не злоупотребляли своими прихотями».

И далее он продолжает: «Я бывал  и в гостях у Галины Алексеевны. Она с семьёй жила близ ВДНХ  в просторной трёхкомнатной квартире. Меня впечатлила её библиотека. Здесь была русская и советская классика, зарубежная литература и редкие в те годы детективы. Это сейчас книги безжалостно сжигают, выбрасывают на помойку, а тогда они были большой ценностью. Помню,  мы зачитывались произведениями Анатолия Кузнецова. Его повесть «Продолжение легенды» добывали из-под полы, по блату, по десятикратной стоимости. А знаменитый «Нерв» Владимира Высоцкого на чёрном рынке равнялся месячной зарплате инженера! И ведь брали! Угорская покупала книги для сына Володи — большого любителя чтения».

Душа

В нашем журнале она вела рубрики  «От края до края», «В президиуме ЦП ВОС»,  «О друзьях-товарищах» и «Полезные советы». Вот по поводу последней однажды произошла неприятная  история.  В этой рубрике Угорская давала  рекомендации по кулинарии, вязанию и прочим бытовым вопросам. В основном, брала  их  из  открытой периодической печати. Но подписывала своей фамилией. Это было, конечно, неправильно. Однако Угорская была  старожилом, к тому же  с юридическим образованием,  и уровень почтения к ней зашкаливал. Однажды в редакции появился новый        ответственный секретарь Зуев. На ответсеков нам не везло.  Текучка была постоянная.  И каждый действовал по пословице — «новая метла по-новому метёт». Зуев — тоже. Заметив, что Угорская  на соблюдает авторское право, он, вместо того, чтобы устно сделать ей замечание, решил проучить её на полную катушку. Однажды принёс сборник советов. И сказал, чтоб она подготовила подборку. Она  выполнила его приказ и, как обычно, поставила под материалом свою подпись. А через несколько дней в редакцию пришла анонимка, кстати, написанная по Брайлю. В ней говорилось о том,   что Угорская занимается плагиатом, и ссылка на тот самый сборник Зуева с указанием страниц. Аноним  требовал исключить её из членов Союза журналистов и  из членов партии. Не реагировать на такое нарушение было нельзя, потому что плагиат для журналиста считался серьёзным нарушением профессиональных норм.   Зуев взял инициативу в свои руки при подготовке партийного собрания. Помню,  я ходила  к председателю ЦП ВОС Б. Зимину с просьбой  предотвратить это разбирательство, поскольку  Зуев явно подставил незрячую женщину, имея злой умысел. Думаю, что не без вмешательства Бориса Владимировича  формулировки  постановления собрания были смягчены. Угорской  объявили только выговор без занесения куда-либо.

Мне запомнилась реакция Галины Алексеевны на происшедшее.  Допускаю, что у них с Агеевым был серьёзный разговор. С Зиминым — тоже. Но на собрании она   не каялась, не просила прощения.  Крепко сомкнула губы и всё. Заслушав решение и результат голосования,  шумно встала и ушла. То есть, побывав «на костре»,   она не сгорела. Больше на эту тему никогда и ни с кем из сотрудников не разговаривала. Но фамилию из рубрики убрала незамедлительно. Кстати, Зуев после этого случая недолго продержался на своей должности. Его уволили  за какие-то денежные  махинации.  А Угорская своим упорным молчанием заставила коллектив быстро забыть эту историю и не относиться к ней как к её позору. Все послушно вычеркнули  из памяти  тот  случай. Новое поколение сотрудников  об этом даже  не знало. У меня нет права здесь что-то комментировать. Просто рассказываю то, что было.

Галина Алексеевна   —  закрытый человек.   В редакции её побаивались, потому что она  молчала, когда все спорили или выясняли отношения,  не спешила высказывать своё мнение. Никто не мог предположить, какой будет её реакция  на то или иное происшествие.   Однако  бушевавшие внутри  бури иногда выплёскивались наружу. Она прилюдно могла сорваться, накричать, хлопнуть дверью. Могла приблизить к себе человека, которому доверяла, но могла и неожиданно оттолкнуть его  от себя. Так случилось с её  племянницей по мужу Ритой, которая очень помогала Угорской в жизни,  а потом неожиданно оказалась отвергнутой. Но в  нашей редакции  у неё  были постоянные доверенные лица — это  Людмила Петровна Юровская и Татьяна Ивановна Федотова.

Первое чувство, которое вызвала у меня Угорская при знакомстве, — это сострадание. Хотя она  не производила впечатления слабого человека. Крепкое телосложение. Решительный голос. Меня поразили её большие, на пол-лица,  распахнутые глаза, которые, увы, были незрячи. Она не прикрывала их ни веками, ни очками, они неестественно красноречиво молчали. Мне сразу захотелось ей помочь. Но я не знала чем. Однажды она сказала, что плохо переносит машину, имея в виду редакционный автомобиль, который обслуживал незрячих сотрудников. Поскольку мы жили по соседству,  я предложила ей вместе ездить на работу на общественном транспорте, а потом также вместе возвращаться домой. Иногда утром мне надо было отвести дочь в детский сад. За  одну руку меня держала Угорская, за другую — дочь. Мы вместе шли до детского сада. Потом она ждала меня у калитки. Я отводила дочь в группу, и мы продолжали путь. Также предложила ей вместе ездить в командировки. Понимала, что ей нужны новые впечатления и от поездок, и от встреч с людьми. Мы побывали во многих городах. Очень трудно быть сопровождающей и одновременно собирать материал для статей.  Но я всегда выбирала милосердие, нисколько не жалея об этом. Однажды  знакомая женщина, видя наши ежедневные передвижения, спросила меня: «А сколько она тебе платит?» Это был для меня как ушат холодной воды на голову. Я впервые задумалась о том, что  во всём надо знать меру, в том числе и в благородных порывах. Однако этот  мудрый урок для меня трудно усвояем, и, к сожалению, в каждом конкретном случае требуется новый ушат воды.  Галина Алексеевна внешне тогда никак не отреагировала на мою сдержанность, хотя… Наверное, я просто ничего не хотела замечать.

Угорская была председателем первичной организации ВОС в Центральном правлении.  Помню, что Нонна Илларионовна Куличёва, которая занималась в аппарате ЦП культурно-воспитательной работой, попутно решала  социальные и бытовые вопросы членов ВОС, приезжающих из регионов. Кому-то надо устроить ребёнка в детский сад, кому-то — встать на очередь на квартиру. Письмо-ходатайство из Москвы за подписью чиновника высокого ранга делало своё доброе дело.  Нонна подписывала заявления обратившихся, потом отправляла их  к Угорской  за печатью, а та  ставила её, не вдаваясь в подробности.  Я однажды спросила, почему она  не вникает в суть просьбы.  Галина Алексеевна ответила, что безгранично доверяет Нонне, раз она  просит, значит,   надо. Вот так же безгранично доверял Г. Угорской  наш главный редактор  Е. Агеев. Очень  дорожил её мнением. Прислушивался к нему, и часто оно было определяющим при принятии решений. Это было какое-то  удивительное братство, но, точно, не корпоративное, а имеющее какие-то  очень глубинные причины. К сожалению, мне неведомые.

Галина Алексеевна была замужем. Её муж, Илья Григорьевич Зайцев, военный лётчик, который потерял зрение на фронтах Великой Отечественной. Он был  человеком правильным, но с раненой душой. Видимо, так и не смирился со слепотой. А уж лётчик без неба — это катастрофа. Думаю, что они познакомились с ним в госпитале, куда она студенткой ходила спасать военноослепших. Так всю жизнь и спасала. Был ли счастливым их брак, не знаю. Илья Григорьевич очень болел, особенно в последние дни жизни.   Непросто ей жилось с ним, наверное.  Но она мужественно несла свой крест.  И как это часто бывает, судьба в награду за страдание зажигает  огонёк радости в душе страдальца. Думаю, что любовь прекрасную, как песня, она всё-таки встретила.  К нам в журнал нередко заходил председатель одного из правлений. Умнейший человек, участник создания системы рационального качественного трудоустройства незрячих, он  каждый свой приезд в Москву начинал с посещения редакции. Садился напротив Угорской  и  влюблёнными глазами смотрел на неё. Называл нежно Галочка, трогательно и заботливо расспрашивал о житье-бытье, о настроении.   Я сказала однажды Галине Алексеевне: «Он же в вас влюблён». Она засмущалась, но отрицать не стала. Потом я догадалась, что симпатия у них взаимная. Но она никогда не позволяла себе ничего лишнего, высоко чтила мораль. Их любовь была романтической, но тоже глубоко спрятанной.

 А вот когда она полностью раскрывалась, так это в ожидании  встречи со своей школьной подругой из Ташкента Валентиной, которая  работала там учительницей. Они дружили всю жизнь. Регулярно приезжали друг к другу в гости. Угорская открыто  радовалась её приезду, заранее готовилась, вся редакция знала об этой дружбе. Галина Алексеевна угощала нас узбекскими арбузами и дынями, которые всегда привозила подруга.  А    сама   вопреки своим страхам, едва дождавшись отпуска,  одна, без сопровождающих, отправлялась к ней. Длинный путь  в компании  незнакомых людей не пугал, она жила предвкушением встречи. Я не помню, кто из них первый ушёл в мир иной. Но думаю, что их души встретились.

И всё-таки самая сильная

Семья у неё была такая:  муж, сестра, сын. Сестра Лариса, элегантная, стильная, красивая женщина,  своей семьи не имела, постоянно жила с Галиной. Была профессиональной певицей, работала в хоровой капелле. Одновременно пела в церковном хоре. Мы иногда просили её поставить свечку за здоровье наших близких,  она всё это с праведностью выполняла. Лариса, в отличие от сестры,  необычайно общительная. Она знала все новости дома и всегда с удовольствием пересказывала их, добавляя собственные комментарии. Сын Владимир был тонко чувствующим  человеком, ему бы девчонкой родиться.    В подростковом возрасте он часто приходил в редакцию, ждал, когда мама закончит работу,  и провожал домой. Из армии вернулся  надломленным. Не мог найти себя.  Стал выпивать,  вскоре умер. Галина Алексеевна была самым сильным человеком в своей семье. Она держала её  и морально, и материально.

Ещё помню, что  очень гордилась своей фамилией. Утверждала, что её предки жили на берегах Днепра. Этимологию слова связывала с уграми —  древними  скифскими племенами. Говорила, то ли дед,  то ли прадед был священником. Выйдя замуж,  она её не меняла. Сестра тоже была Угорская, а вот сын по отцу Зайцев.

 Галина Алексеевна  уволилась из редакции неожиданно. Это было в трудные 90-е годы. Средств на издание не хватало.  Начались увольнения. Её должность заместителя главного редактора по Брайлю попала под сокращение. Угорской предложили перейти в рядовые сотрудники. Но она не согласилась. Может быть, действительно ей было трудно решиться на такой шаг.  Регалии не позволяли опускаться ниже. В общем, гордыня оказалась сильнее. Хотя не думаю, что ей стало  от этого легче. Жизнь в четырёх стенах —   не лучший вариант для пожилого незрячего  человека. Она очень изменилась. Потускнела и в марте 2001 года умерла.  К этому времени  она уже осталась  совсем одна.  Ушли муж, сестра, сын. Похоронили её тихо, скромно, без шумных  поминок.  Мы, бывшие коллеги, не так часто вспоминаем её.

Сейчас весна. Тает снег.  Пробивается сквозь облака солнце. Март — знаковый для Угорской месяц. В марте она родилась и в марте умерла. А в этом году четырнадцать лет со дня её смерти. Тоже число непростое.  Неслучайно  в  первой главе Евангелия  от Матфея, где говорится о родословной Христа,  им измеряется количество родов от Авраама до рождества Христова: «…всех родов от Авраама до Давида —  четырнадцать, от Давида до переселения в Вавилон  — четырнадцать  и от переселения в Вавилон  до рождества Христова — тоже  четырнадцать». Я поняла, что  14 — это период, по завершении которого наступает переход на другой уровень.  А в нынешнем марте для Угорской многое сошлось — рождение, смерть и вот этот символический цикл. Может, Галина Алексеевна хочет нас о чём-то попросить? Так давайте всем восовским миром помолимся  за упокой её души, попросим Господа простить все её согрешения, вольные и невольные, и даровать ей Царствие небесное.

Валентина Кириллова

ПОЭЗИЯ

Людмила Лункина,

Москва

* * *

Звёзды смотрят — так нам хочется.

 Горы дремлют — так нам кажется.

 Неба синь — промыто дочиста.

 Тень от туч — озёра мажутся.

  Ветки вниз — деревья грустные.

  Блики света — смехом брызгают.

  Наделяют люди чувствами

  Всё, что видят или вызнают.

  Вот вознёсся пик единственный

  Выше всех вершин мерцающих.

  Мир прекрасный и таинственный

  Был бы пуст без созерцающих.

                 * * * 

 Облако над водой. Тени плетут узор.

 Перед судьбой седой не опускайте взор.

 Птице послушен взмах, ветру покорен луг.

 Мнится беда в руках, не уроните рук.

 Долгий опасный путь тоненькой нитью лёг.

 Чтобы толкать тропу, не пожалейте ног.

 Цепь снеговых вершин  тучи взялась стеречь.

 Грузом обид большим  не напрягайте плеч.

 Сникла заря давно, радостный день угас.

 Станет совсем темно, не закрывайте глаз.

                  * * *

 Над прижавшимися домами,

 Точно птица, скользит весна.

 Тишина поездов гудками,

 Как штрихами, подведена.

 Ветер спит у моей калитки,

 Липа гладит его рукой.

 Ночь готовит ему в избытке

 Животворный лесной настой.

 А наутро, умывшись соком,

 Непокорен и шаловлив,

 Полетит синекрылый сокол

 Прогуляться вокруг земли.

 Полетит и в минуту злую

 Вдалеке от родных ворот

 Бесприютного поцелует,

 Одинокого обоймёт.      

* * *

На улице под взглядами созвездий

И наглых лупоглазых фонарей

Кричал котёнок, брошенный в подъезде,

О беззащитной участи своей.

А рядом с ним, себе и богу верный,

Навеки позабыв о суете,

Звал православных колокол к вечерне

В бензиновой небесной высоте.

И слушали бетонные опоры

И грязные чугунные столбы,

Как плачут в промежутках светофора

Два голоса, две доли, две судьбы